Привет из прошлого

Вернулся я домой в 23:45. Стараясь не разбудить никого из своей семьи, я осторожно вошел в квартиру и, издавая как можно меньше шума, снял обувь. Помыв руки, я на цыпочках прошел в свою комнату и, закрыв за собой дверь, включил свет. А в следующую секунду я чуть на умер от страха: – Бля...н! – поспешил исправить свое высказывание я, ибо передо мной стояла мама. В белой ночнушке с толстыми голубыми полосками, с забранными в пучок волосами, ибо на лице красовалась ночная маска подозрительного сине-зеленого цвета, и с... венчиком в руках, которым она, будто плеткой, стучала по своей ладони. Этот образ возник передо мной, как только яркий свет люстры озарил мою комнату, из-за чего я, не сразу признав родительницу, попятился к двери и громко матернулся, оповещая всех в доме о своем возращении. Мама походила на героиню какого-нибудь фильма ужасов, явно зараженную опасным вирусом, а с необычным орудием в руках казалось, что она явно собиралась меня убить. – Мам, ты чего? – боязливо спросил я, но от двери не отлип, ибо в прямом смысле чувствовал в ней какую-то опору. – Постараетесь объясниться, молодой человек, – продолжая венчиком бить по своей ладони, пугающе произнесла женщина, надвигаясь на меня. Моя рука потянулась к спасительной ручке двери, но тут же огребла от смертоносной кухонной утвари. – Мам, больно же! – с обидой в голосе прокричал я, поднеся ушибленное место к губам и поцеловав его. – Да и вообще ты не по назначению используешь эту штуку для взбивания вкусностей! – Я сейчас взобью ею не менее аппетитное место, а ну повернись ко мне спиной! – и мама вновь замахнулась для удара. – Мам, ну что я такого сделал? – буквально взвыл я, прикрыв руками пятую точку. Мама вдруг спокойно опустила руку с венчиком и посмотрела на меня. Я замешкался на пару секунд, но потом встал нормально, поправил прическу и выдохнул. – Я же просила вернуться тебя не поздно... – тихо прошептала она. – А сейчас почти полночь. Почему ты не брал трубку, когда я тебе звонила? – Просто я... – хотел было сказать что-то в свое оправдание, но потом понял, что мне нечего. Только десять минут назад я расстался с Димой, с которым проболтал целый час, не только качаясь на качелях, но и карабкаясь по детским лазелкам и скатываясь с маленькой горочки с характерным звуком. Нам было всё равно, что все эти развлечения были предназначены для детей, которые по телосложению сильно отличались от нас, – нам просто было весело. – Прости, – опустив голову вниз, с раскаянием произнес я. – Эх, Влад, ты как обычно... – покачала головой (и венчиком заодно) мама. – Но я даже рада, что ты вновь стал гулять с друзьями. Или вернее сказать – с врагами? – Мам, ну прекрати, – замялся я, неуютно себя почувствовав. – Да ладно-ладно. Просто ты знаешь своего отца, он не умеет поддерживать в трудные минуты, вот я и... – Хватит, мам, – перебил женщину я, подойдя к ней поближе и обняв ее. – Я очень устал. – Хорошо, молодой человек, идите спать, но завтра нас с вами ожидает неизбежный серьезный разговор, – слегка улыбнувшись, произнесла мама. Она поцеловала меня в щеку, немного испачкав ее в креме, и вышла из комнаты. Я тяжело выдохнул, сел на кровать и опрокинулся назад, закрыв глаза ладонью. Разговор об отношениях между родителями был моей больной темой. Мама с папой часто ссорились, из-за чего последний постоянно где-то пропадал, приходя домой только на ночь. Отношения моих родителей послужили для меня примером того, какими отношения не должны быть, и, по сделанным мною выводам, возможно, именно из-за них мои предпочтения ушли немного в другую сторону. Мама знала о моей ориентации и, как ни странно, спокойно к этому отнеслась, а вот отец даже и не догадывался о ней. Мы с ним не особо-то близки, так что в моих планах пока не было пункта признаться отцу в том, что мне, так уж распорядились звезды, больше нравились мальчики. Красивые, высокие, с яркими глазами и светлыми волосами, с низким, но не сильно, голосом и с заразительным смехом... Думая о своем идеале, я медленно падал в распростёртые объятия сна.

***

– Привет, – тихо поздоровался со мной Дима, войдя в кабинет. – А-ага, привет, – неуверенно ответил я, смутившись. Парень чему-то улыбнулся и по своему обыкновению сел за последнюю парту. Гриша, внимательно следивший за нашим приветствием, быстро метнулся ко мне, как только шатен занял свое место. Отодвинув Тасю, которая уже собралась сесть рядом со мной (мне последнее время было жаль эту девочку, обществом которой пренебрегали Бычков и Соловьев), он занял ее место и выжидающе уставился на меня. С минуту я игнорировал этот пристальный взгляд, но потом всё же сдался и непонимающе посмотрел на парня. – Бычков, ты чего? – спросил я. – Как я вижу, план с кино сработал? – проигнорировав мой вопрос, спросил синеволосый. – Какой еще план? – наша беседа, похоже, приобретала характер «вопрос-вопрос». – Как какой? Ну, вы с Димой вчера в кино были? – спросил у меня он. – Были. – Он перед тобой извинился? – Извинился. – В чувствах тебе признался? – Призна... Погоди, что? – ошарашенно переспросил у Гриши я, беспокойно взглянув на него. – Понятно, зассал, значит... – покачал головой Бычков и направился к своему соседу, оставив меня в непонимании всего происходящего. Что значит "в чувствах признался"? Неужели он собирался мне сказать о том, что хочет вернуть всё на свои места? Так, чтобы не было никакой дружбы, ведь с пропуском лишь одного года не начать общение заново, а значит нужно вновь вернуться к ненависти друг другу, дракам и издевательствам... Значит, он просто не смог просто мне в этом признаться, получается. Мои мысли прервал подбежавший ко мне Соловьев: – Не знаю, что наговорил тебе этот придурок, но это все ложь! – краснея, то ли от злости, то ли от смущения, прокричал парень, упершись руками мне в плечи. – Да ладно... – промямлил я, потерявшись под сильным натиском шатена. – Все, что он сказал, неправда! Ты понял?! – Да понял я, понял... – если честно, я ничего не понимал, но всё же решил успокоить Диму этими словами. – Вот и славно... – отпустив меня, уже спокойней произнес парень. – Да и вообще, бесишь ты меня! – сказав это, он быстрым шагом пошел к умирающему со смеху Бычкову. У этих двоих хобби что ли такое – оставлять меня одного в полном непонимании всего происходящего? Похоже, у них это явно семейное...

***

– Эй, Токарев, не хочешь с нами сегодня в парк аттракционов сгонять? – вновь запрыгнув на парту, спросил у меня Гриша, когда я уже собирался уходить домой. – Нам учителя решили сделать подарок в честь окончания первой четверти. – Но мы ведь по полугодиям учимся, – напомнил парню я, на что получил от него взгляд из разряда «я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, но мне не хочется тебя слушать, так что замолчи». Однако как же прекрасно я объясняю… – А кто пойдет? – Да весь класс почти, – ответил Бычков и, заметив, как я на долю секунды опустил взгляд в пол, задумавшись кое о чем, добавил: – Не боись, Димка тоже там будет, несмотря на то, что ему хреново сегодня было. – Да я и не боюсь, – промямлил я, но продолжать не стал, ибо опять столкнулся с провокационным выражением лица красноглазого. Он что, читает меня насквозь? – Кстати… Ему что, сегодня действительно плохо было? – уточнил у парня я. Сначала наш утренний инцидент, потом Соловьев и вовсе ушел с занятий где-то в полдень, сославшись на плохое самочувствие. Я подумал еще, что он просто решил пораньше свалить, ибо ему вести себя подобным образом было не впервой (по крайней мере, тому Диме, которого я знал год назад). А сейчас, вроде как, выясняется, что шатену по-настоящему нездоровилось. – Да, действительно. Поначалу у него просто болела голова, потом он стал постоянно чихать и ушел домой только после того, как медсестра сказала, что у него высокая температура. Простудился, наверное… – пояснил Гриша. – Ну ладно, я пойду. Скоро скину тебе во сколько и где встречаемся, окей? – я кивнул в знак согласия, и парень оставил меня одного в кабинете. Дима простудился? Точно, вчера же вечером он без куртки гулял и был достаточно легко одет. Я идиот. Почему не подумал о том, чтобы дать ему верхнюю одежду? Ведь когда наши ладони случайно коснулись друг друга на пару секунд, я почувствовал, какой ледяной была его рука, но не придал этому ни малейшего значения, думая лишь о том, каким милым было это незаметное прикосновение. Дима прав: какой же я все-таки придурок. До дома я добрался быстро. Благо в квартире не было никого, кроме меня, а то бы пришлось очень долго разговаривать с мамой на тему того, как же нехорошо не брать трубку, когда тебе звонит беспокойная родительница, и какой же я непутевый сын, раз без пятнадцати полночь для меня – это не поздно. Гриша, как и обещал, вскоре позвонил мне и сообщил нужную информацию. Поэтому я распланировал свой день: добросовестно сделал домашнее задание (мои повадки прилежного ученика с возвращением Димы не исчезли), написал маме записку о том, что на этот раз точно ухожу ненадолго, оделся потеплее и вышел из дома. На улице все бушевал сильный ветер, хотя кончался всего лишь второй месяц осени, из-за чего я убирал руки в рукава куртки, ибо уже давно потерял свои перчатки и все не находил времени, чтобы купить новые. Добрался я до парка аттракционов так же быстро, что несказанно радовало, но то, что в самом парке было достаточно мало народа, немного огорчило. Хотя это неудивительно: мало, кто любит кататься на аттракционах под открытым небом, когда на улице ноль градусов. – О, кто пришел! – радостно поприветствовал меня Бычков. Он был прав: здесь присутствовал почти весь класс. Вот только… – Извини, придется тебе побыть сегодня одному – Диме все-таки стало совсем плохо, и он решил не усугублять свое положение и остался отлеживаться дома, – произнес Гриша, похлопав меня по плечу. – Или без него тебе и аттракционы не в радость? – опять подколол меня парень, заставляя покраснеть. – Не говори глупостей, – шикнул на него я. – Пошли уже. Бычков широко улыбнулся и громким возгласом «Вперед!» оповестил всю нашу компанию о том, что можно начинать наступление на парк развлечений. Многие из нас разделились на группы и катались определенным составом на выбранных ими аттракционах, но на особо страшные мы ходили все вместе, единым криком оповещая о степени их крутости остальных посетителей парка. Поначалу мне было весело, но по прошествии получаса я понял, что мне все это почему-то надоело и поскучнело. Возможно, причиной подобной смены моего настроения послужило то, что меня немного укачало на «Пятом элементе», или же мне просто чего-то не хватало… – Влад, пойдем вот на тот аттракцион, – схватив меня за руку, радостно произнесла Тася и потащила меня к «Свободному падению». – Н-нет, прости, – немного неуверенно произнес я, одернув свою руку. – Я это… В общем… Я пойду, передай Грише, что мне тоже стало нехорошо. Рассчитываю на тебя, Тась! – уже вдогонку крикнул я, оставив девушку непонимающе смотреть мне вслед. Я бежал так быстро, словно опаздывал куда-то, торопил общественный транспорт, который не хотел двигаться быстрее, обижался на водителя. Ноги неслись сами собой по выученному за год непонятно зачем маршруту. В моей голове спутались все мысли, и лишь одна из них прозвучала ярко, когда было уже поздно. «Что же я творю?» – пронеслось у меня в голове, когда пальцы уже набрали на домофоне номер нужной квартиры.