Привет из прошлого

Каникулы наступили спустя три дня после того, как Тамара Ильинична объявила о предстоящем спектакле. За это время Дима так и не появился в школе, и я не видел и не слышал о нем ничего уже где-то неделю. В социальной сети он так и не восстановился, а позвонить ему или хотя бы написать я не решался. Да и зачем… Мне, конечно, было тревожно за него и интересно узнать о его самочувствии, но, если бы он захотел, то сам бы позвонил. Наверное… В общем, из-за этого почти все выходные дни я провел дома в компании учебников, конспектов и кружек кофе. Я готовился к экзаменам летом, готовлюсь и сейчас, разумеется. Для меня их успешная сдача – важная цель, достижение которой должно было открыть для меня множество дорог в жизнь. Конечно, множество – это громко сказано, но я должен был постараться, выложиться на полную. Тем более, помимо основных предметов я решил сдавать еще три дополнительных, так что тут уж было совсем не до развлечений, заняться которыми, на самом деле, хотелось до жути. Единственным разнообразием оказалась пьеса, то есть репетиции ее фрагментов с моим участием. Партнершей моей стала Тася, так что мы постоянно виделись на площадке. Тамара Ильинична очень хвалила нашу игру, говорила, что она «верит» нам, и я даже как-то втянулся. Хоть мне, если честно, пьеса не нравилась (разве что ее конец), я все равно старался и на репетициях выкладывался на полную, впрочем, как и Тася. С ней было легко и приятно работать, она всегда улыбалась, подбадривала комплиментами и заряжала позитивом. Тем более, она была единственной, с кем у меня были дружеские отношения в классе (Диму я даже не рассматривал, ибо до сих пор не понял, кем мы друг другу являемся). Вот и сегодня, когда я пришел в актовый зал, первым, кого я увидел, была Таисия. В специально сшитом для спектакля платье, с текстом в руках она ходила из стороны в сторону и, зажмурив глаза, тихо повторяла свои реплики, иногда активно жестикулируя. Я улыбнулся. Работа кипела, все были при деле. Некоторые ученики разучивали свой текст, другие, которые не участвовали в постановке, помогали с декорациями, звуком и освещением. Класс у нас был не особо-то и дружный, но, когда Тамара Ильинична теряла над собой контроль и превращалась из педагога в злобного диктатора, он, словно по взмаху волшебной палочки, становился таковым. Я подошел ближе к сцене и увидел классную руководительницу, активно что-то объясняющую одному горе-актеру и жирно выделяющую маркером что-то в его тексте. Заметив меня, она убрала бумаги, выделитель и ученика подальше и с улыбкой на лице обратилась ко мне: – О, Токарев, ты вовремя! – воскликнула она, подойдя ближе. – Иди скорее за сцену переодеваться, сейчас прогоним твой с Ивановой диалог. Я кивнул и поспешил в гримерку, которую с большой натяжкой можно было назвать таковой. Это была маленькая комнатушка, чем-то отдаленно напоминающая гроб, с небольшим стулом, зеркалом и шкафом, который даже не закрывался, ибо был битком набит разнообразными костюмами. Чтобы не потерять свою одежду в этой бесформенной горе вещей, я носил ее с собой, поэтому уже через несколько минут был готов. Бегло пробежавшись глазами по своим репликам, я выдохнул и поднялся на сцену, где меня уже ждала Тася. Она улыбнулась мне и дала микрофон, а учительница махнула рукой, дав понять, что можно начинать. – Как же я могу хотеть вашей погибели, когда я люблю вас больше всего на свете, больше самого себя! – громко выкрикнул я, посмотрев на блондинку. – Нет, нет! Ты меня загубил! – качая головой, ответила девушка и посмотрела на меня с таким измученным выражением лица, что даже меня передернуло. – Сохрани меня бог! Пусть лучше я сам погибну! – напористо продолжал я, прижав руку к груди и стараясь заглянуть в глаза партнерше. – Ну как же ты не загубил меня, коли я, бросивши дом, ночью иду к тебе, – тихо произнесла Тася, опустив взгляд. – Ваша воля была на то, – тоже мягче добавил я. – Нет у меня воли. Кабы была у меня своя воля, не пошла бы я к тебе, – она подняла глаза на меня, и мне даже на секунду показалось, что они блеснули от слез. Повисло молчание. Тамара Ильинична на пальцах отсчитывала секунды, через сколько мы должны были вновь начать говорить, а я и Тася отсчитывали их в уме. – Твоя теперь воля надо мной, разве ты не видишь! – вскоре произнесла девушка и кинулась мне на шею. – Жизнь моя! – воскликнул я и обнял ее в ответ. Тася уже сделала вдох, чтобы произнести свою следующую реплику, но ее перебила наша руководительница: – Молодцы, ребята! – аплодируя, громко произнесла она. – Вот только я хочу, чтобы вы еще кое-что сюда добавили. Мы с Тасей отстранились друг от друга и внимательно посмотрели на учительницу, ожидая очередной поправки в наше выступление. – Мне нужен поцелуй, – коротко и четко произнесла женщина. – А? – думая, что это неудачная шутка, переспросил я. – Поцелуй. Обычный, нежный. В губы, – пояснила Тамара Ильинична, но легче мне от этого не стало. – Вы прекрасно играете, но поцелуй придаст реальность вашей игре, и тогда уж точно все поверят, что у вас есть чувства друг к другу. – Но у нас нет чувств друг к другу, – сильно покраснев, напомнил руководительнице я и посмотрел на Таисию. И почему она молчит?! – Правда ведь? – А-ага, – поддакнула девушка, немного замявшись. – У вас нет, а у Катерины с Борисом* – есть, так что вы уж постарайтесь, – тоном вроде бы милым, но в то же время не терпящим никаких возражений, произнесла учительница. – Так, где мои Кудряш и Варвара*?! Вперед на сцену!.. И мы с Тасей поспешили уйти в гримерку, уступив место другой паре актеров. Мы по очереди переоделись, так и не сказав друг другу ни слова. И я должен поцеловаться с ней? С девушкой?! Это же… Блин, вот влип. Как бы хорошо я к Таисии ни относился, чувств у меня к ней не было. Вот вообще ни капли. А про поцелуи и слышать даже не хотелось после инцидента с Димой. Да и целоваться ни с кем не хотелось, кроме как с Димой… Черт, не о том опять думаю! А Диме же, похоже, по-прежнему плевать на меня. И о чем я только размечтался, понадеявшись на то, что у нас что-то может получиться… Впрочем, этот поцелуй же будет не настоящий? В смысле, всего лишь для спектакля. А значит, получается, что и бояться нечего. – Если не хочешь меня целовать, не надо утруждать себя, – наконец заговорила девушка, когда мы вышли из школы. – Думаю, я смогу уговорить Тамару Ильиничну. – Да нет, все в норме, – легонько улыбнулся я, остановившись, и посмотрел на блондинку. – Правда? – Да, не парься. Все в порядке. – Тогда… Может пойдем сейчас в парк? Порепетируем там, – предложила Тася, и я согласился. Все равно сейчас только два часа дня, а от зубрежки учебников у меня кипела голова. Каникулы должны были закончиться через два дня, а запланированная на спектакль дата наступит через девять дней. Времени на репетиции вроде бы достаточно, но лишний раз все прогнать никогда не помешает. Тем более на открытом воздухе… Дойдя до парка, который находился недалеко от школы, мы выбрали лавочку посимпатичней (точнее, ту, мимо которой проходило меньшее количество народу) и скинули на нее свои вещи. На улице было холодно, дул ветер, поэтому людей в парке было не так много, что несомненно играло нам на руку, но я все равно не хотел быть всеми замеченным. Все-таки репетировать в школе, где всех хоть как-то, но знаешь – это одно, а вот перед левыми прохожими – совсем другое. – Кхм, что ж, давай начнем? – чуть расслабив галстук, чтоб не так сильно стягивал шею, предложил я. – Давай, – согласилась девушка, улыбнувшись, и начала: – Твоя теперь воля надо мной, разве ты не видишь! – ласково воскликнула она и вновь кинулась мне на шею. – Жизнь моя! – произнес я, обняв Тасю. Я недолго всматривался в ее бледное лицо и в темно-карие глаза, смотрящие на меня с какой-то неуверенностью и волнением, а после, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, поцеловал ее.

***

POV Димы. Из-за этой болезни я всю последующую неделю после моей встречи с Владом не ходил в школу. И, как следствие тоски по вышеупомянутому парню, я думал о нем постоянно. Пос-то-ян-но. Естественно, когда просыпался – напряжение внизу живота давало о себе знать каждое утро, и я регулярно справлялся с эрекцией, представляя в своем воображении образ брюнета. Во время завтрака я мечтал о том, как же было бы здорово, если бы Влад сейчас был рядом и готовил мне еду, во время принятия лекарств, вспоминая, как же мило он ухаживал за мной, в ванной, воображая себе, как бы я поиздевался над парнем, окажись он под душем со мной. И, разумеется, перед сном, когда из-за целого дня, наполненного мыслями о Токареве, я был снова возбужден и снимал напряжение рукой, вновь представляя, как было бы охренительно, если бы это делал мне Влад своим манящим ротиком. В общем, Токарев, наверное, не переставал икать все это время. Оказалось, что я был упрям еще больше, чем думал. Каждый раз, когда я брал телефон, чтобы позвонить парню, руки дрожали, и я отбрасывал трубку в сторону, убеждая себя, что это Влад должен позвонить мне первым. Но он не звонил и не писал, и я просил Гришу докладывать мне абсолютно обо всем, что происходило с брюнетом. Бычков огрызался, но все равно рассказывал мне все, ибо понимал, что он – моя единственная связь с Токаревым. Вот только от этого разноцветного придурка толку было мало: он на уроках находился будто не в классе и о предстоящем спектакле, например, узнал только от одноклассников, которые в конце дня начали жаловаться друг другу о том, что либо получили роль, хотя не хотели этого, либо не получили вовсе, либо получили, но не ту, которую хотели. В общем, Гриша так и не узнал, принимает ли он участие в постановке, и принимает ли в ней участие Влад. Ненадежный и безответственный он шпион, короче. А потом начались каникулы, и я поправился. Теперь связь с Владом была на время потеряна, но я все равно ждал звонка от него. Сталкерил за ним во всех социальных сетях, боясь даже в друзья с новой страницы добавить, и все ждал и ждал. Безрезультатно. Черт, неужели ему действительно плевать на меня? А я, дурак, размечтался… Сейчас я прогуливался в парке около своего дома, засунув руки в карманы, смотря себе под ноги и все также думая о Владе. Осталось чуть меньше месяца до конца осени, поэтому погода с каждым днем становилась все хуже и хуже. Я остановился и поднял голову вверх. Небо кое-где затянулось серыми тяжелыми тучами, а где-то было все таким же голубым и ясным, как летом. Я улыбнулся этому странному высокому небу. – Что ж, давай начнем? – с попутным ветром до меня долетел такой знакомый голос. Я посмотрел вперед и увидел на другой стороне Влада. Сердце забилось чаще, и зрачки расширились. Эта случайная встреча – мой шанс! Но я пригляделся и рассмотрел, что парень стоял не один. С ним ошивалась эта мелкая надоедливая блондинка, все время липнувшая к нему. Я сжал руки в кулаки и продолжил смотреть на них, не решаясь подойти. Как же меня раздражала эта девчонка… Но в следующую секунду мне показалось, что я возненавидел ее. Она, что-то выкрикнув, бросилась Владу на шею. Черт, что она себе позволяет?! Но хуже всего было то, что брюнет обнял ее в ответ и… поцеловал. Я в шоке распахнул глаза. Влад поцеловал эту телку?! Почему-то вмиг стало до невозможности больно, и я закусил губу, все еще не в силах отвести взгляда от целующейся пары. Во рту непонятно откуда появился привкус горечи. Как же… Как же так… Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и поспешил стряхнуть их рукавом. Черт… Черт, черт, черт! Я, все еще не понимая, что творю, рванул к этим двум. Не знаю, зачем, не знаю, что будет дальше. Просто вдруг резко захотелось хорошенько вмазать Токареву по его лицемерной морде. Конец POV Димы. – О, какая неожиданная встреча! – произнес кто-то рядом с нами, и я поспешил отстраниться от Таси. Перед нами стоял Дима. Твою ж мать! Почему ни секундой раньше?! То есть он видел, как я только что… Твою мать! – Привет! – радостно воскликнула блондинка, а я тысячу раз пожалел, что она не умеет испаряться. – Ты уже выздоровел? – Ага, – монотонно ответил девушке парень, смотря на меня. Я боялся взглянуть ему в глаза, поэтому поспешно отвернулся, покраснев. Как же неуютно, стыдно, неловко, противно! Я не хотел, чтобы он видел то, что было, не хотел, чтобы он вообще знал о том, что я целовался с Таисией. Голова тут же разболелась, и я весь задрожал. Повисло молчание. Я смотрел в землю, Дима смотрел на меня, а Тася переводила взгляд с меня на парня и наоборот. Все это длилось где-то минуты три, после чего блондинка, явно поняв, что она немного лишняя здесь, произнесла: – Э, ну, я, пожалуй, пойду, – она перекинула через плечо свою сумку. – Продолжим завтра, хорошо? Я сдержанно кивнул, и девушка поспешила оставить нас. С одной стороны, я хотел, чтобы она поскорее ушла, но с другой, я боялся предстоящего с Димой разговора, поэтому, чтобы его избежать, мне нужен был кто-нибудь посторонний. Но, похоже, придется все-таки самому все объяснять. Неожиданно шатен развернулся и пошел в противоположную сторону. Я с секунду ошарашенно смотрел ему вслед, после чего спохватился, взял свои вещи и побежал за ним. Поравнявшись с парнем, я шумно выдохнул. Мы шли в глубь парка, и здесь было гораздо больше народу и чужих глаз. Я жутко боялся начать говорить, так как чувствовал, как зол и раздражен Соловьев. Мне было страшно и все еще стыдно перед ним. Я же не хотел всего этого… Но молчание длилось недолго. – Хах, вы еще и завтра продолжить собираетесь, – фальшиво улыбнувшись, хмыкнул парень. – Н-ну, да, – неуверенно ответил я. Конечно, раз сегодня не удалось закончить, то завтра продолжим репетицию. – Сука. – Что, прости? – я непонимающе посмотрел на парня, не наблюдая причины для подобных выражений. – Да ничего! – яростно воскликнул Соловьев, остановившись. Я вздрогнул, но не отвел своего взгляда от его пылающих гневом зеленых глаз. – Все, блять, прекрасно! – Дим, ты чего? – немного боязливо спросил я, не понимая причины его столь бурной реакции. – Я чего?! – и парень взял меня за плечи и побежал вперед, заставив меня быстро семенить ногами назад. После он с силой впечатал меня спиной в дерево, и многие прохожие удивленно посмотрели на нас. Ободранная кора старого дерева зацепилась за мою одежду, царапая ее, и позвоночник ныл из-за тяжелого столкновения с толстым стволом. – Это ты чего, Влад, – буквально прожигая меня взглядом, с невероятной ненавистью выговаривая каждое слово, произнес Соловьев. – Не звонишь, не пишешь, целуешься с этой шалавой и ведешь себя так, будто все в порядке! Парень кричал, не обращая внимания на прохожих, держась за воротник моей рубашки и вдавливая меня в дерево. Я впервые видел его таким злым. Он что… ревнует? Ревнует меня к Тасе? – Придурок! – выдержав недолгую паузу, выкрикнул я, скидывая с себя руки шатена. – Во-первых, не смей называть ее так, а во-вторых, я не по собственному желанию целовал ее! – Ой, да что ты! Кто-то заставил тебя это сделать, защитничек? – блеща иронией, спросил Соловьев. – Идиот, мы спектакль репетировали! После сказанной мною фразы Дима на секунду завис, затем в шоке распахнул глаза и отступил на пару шагов назад. Неужели он не знал о предстоящей постановке? – То есть получается… – начал парень, но я перебил его. – Получается, что мы играем возлюбленных в школьном спектакле, и Тамара Ильинична заставила нас целоваться! Я не хотел этого, потому что у меня нет чувств к Тасе, но нам нужно было это сделать! И я, черт возьми, сделал! А не звонил и не писал тебе, потому что боялся, ведь ты мог что-то не то подумать, да и вообще это ты должен был первым со мной связаться, дурак! – тяжело дыша, закончил я, неотрывно смотря на шатена. Его глаза все еще были широко распахнуты, видимо, парень совсем не ожидал, что я так рьяно начну отвечать ему. Но я зато все высказал ему! Вот только теперь все еще как-то неловко… Сердце все также бешено колотилось от волнения, смущения и разговора на повышенных тонах. Многие люди подозрительно косились в нашу сторону, но и мне, и Диме было на них абсолютно наплевать. Сейчас у нас были проблемы поважнее, чем общественное мнение. – Прости… – опустив голову, наконец произнес шатен. – Прости меня за то, что много лишнего наговорил. Я все немного не так себе представлял… Я видел, как неуютно было парню, но мне почему-то захотелось улыбаться. Он извинился… Он такой милый… Я без задней мысли подошел к Диме и, воспользовавшись тем, что его голова была опущена, встал на носочки и поцеловал его. Он вновь в шоке распахнул глаза, но затем прикрыл их, обнял меня за талию и опять прижал к дереву, вот только теперь гораздо осторожней. Он отвечал на мой поцелуй, углублял его, а я лишь обнимал его за шею и податливо приоткрывал рот, наслаждаясь процессом и не беспокоясь о том, что на нас удивленно смотрели почти все в парке…