Привет из прошлого

Безмятежность, спокойствие, умиротворенность – идиллия, одним словом. Так чувствовал себя я, нежась в теплых объятиях. Но вдруг по спине пробежал холодок, заиграла громкая мелодия, и что-то завибрировало у меня в кармане, заставляя зажмуриться и закрыть уши руками, чтобы ничего не слышать и вновь провалиться в пушисто-неземное пространство, в котором можно было лежать, летать и не думать ни о чем, лишь улыбаясь и наслаждаясь абсолютно всем. А музыка становилась все громче, и любимые аккорды слышались гораздо отчетливее, заставляя интуитивно покачивать головой в такт им и тихонько подпевать себе под нос голосу любимого солиста. Only when I stop to think about it... I Hate Everything About You Why Do I Love You? I Hate Everything About You Why Do I Love You? – Эй, восходящая звезда мировой эстрады, может ты, наконец, возьмешь трубку? – сонным голосом произнес Дима мне на ухо. И тут я все вспомнил. Оказывается, я не выступал на рок-концерте, заставляя публику ликовать от восторгов и эйфории и от наслаждения моей музыкой, а просто-напросто уснул в квартире Соловьева, на кровати Соловьева, в объятиях Соловьева. Вот черт! Я испуганно отстранился от парня, вызвав недоумение на его лице, вскочил с кровати и, нащупав в кармане телефон, принял вызов, даже не посмотрев на экран, чтобы понять, кто звонил. – Алло, – запыхавшись (ну да, я ж перетрудился, делая свои быстрые маневры) произнес я, приложив руку к груди и чувствуя, как быстро билось мое сердце. Последнее время мой пульс был гораздо выше нормы, а все из-за этого провокационного шатена, шокирующего меня с каждым днем все больше и больше. – Алло, Владюш, ты где? – в голосе собеседника я признал маму и занервничал еще сильнее. – Ты сказал, что будешь не поздно, а сейчас уже девять вечера. Не подскажешь, где ты находишься? Я в неверии уставился на часы. Как девять вечера?! Недавно ведь шесть было! Но мама говорила чистую правду: стрелки часов образовали угол в девяносто градусов, и с этим было невозможно спорить. Я занервничал. Что мне ответить родительнице? Она мне точно запретит общаться с Димой, если узнает, что я опять задержался из-за него. И как меня угораздило только заснуть?! Черт, черт, черт… Столько проблем навалилось на меня, как только вернулся Соловьев, но я, почему-то, был даже рад им, ведь наконец-то чувствовал себя живым. Вот только я, если и сегодня приду домой позже десяти вечера, чувствую, превращусь в мертвого «живого» человека. Как бы абсурдно это ни звучало, а в силах и умении матушки совмещать несовместимое я ни минуты не сомневался, оттого и нервничал. – Я… Я… Я перезвоню! – наскоро сморозил я первое, что пришло в голову, и повесил трубку. Дима смотрел меня то ли с удивлением, то ли с насмешкой (хотя, скорее, и с тем, и с тем). Он пару раз открывал рот и вскидывал кверху указательный палец, порываясь что-то сказать, но каждый раз передумывал и просто продолжал пялиться на меня. А я на него. Так и стояли, как два барана, минуты две, пока я не пришел в себя и не начал судорожно бегать по чужой квартире, заглядывая во все уголки, чтобы проверить, ничего ли я не потерял и все ли у меня на месте. Когда проверка была окончена, я поспешил к выходу. Только тогда шатен соизволил оторвать от меня свой пристальный взгляд, поспешно встал с кровати и, подойдя ко мне, удивленно спросил: – Как, ты уже уходишь? Я вновь строго взглянул на него снизу вверх, как бы пытаясь своим презрительным взглядом задать ответный вопрос: «А что, по мне не видно?». Но, видимо, языком глаз я владел не очень хорошо, потому что парень (который, к слову, так и не соизволил одеться) все еще спокойно стоял и ждал моего ответа. – Да, ухожу, – произнес я, накидывая на себя куртку. – И так я непонятно чем здесь с тобой занимался. Я, сам того не ожидая, сказал последнюю фразу достаточно грубо, что даже сам поежился. А на Диму она также произвела особое, не очень приятное впечатление, из-за чего он шумно сглотнул и как-то замялся. Молодец, Токарев, умеешь все испортить. Я захотел как-то сменить тему прежде, чем покину квартиру Соловьева, поэтому вновь прикоснулся ладонью к его лбу, отведя взгляд в сторону и немного смутившись. – Похоже, температура спала, – заметил я, снова посмотрев на шатена, и увидел на его лице легкую улыбку. – Ты был прав. Но я все равно хочу, чтобы ты выпил лекарство, я его на тумбочке вместе со стаканом воды оставил, – добавил я и сделал пару шагов назад. – Хорошо, – ответил Дима и, снова сократив расстояние между нами, нежно поцеловал меня в щеку. – Спасибо тебе. Ну все. Я, чувствуя, как пылают щеки и дрожат коленки, и понимая, что ничего членораздельного сказать не смогу, бегло кивнул пару раз и буквально выбежал из квартиры Соловьева, споткнувшись о порог, но сумев удержать равновесие. Сердце вновь колотилось, как бешеное (похоже, это скоро войдет у него в привычку), и только тогда, когда пришел лифт, и я зашел в пустую (слава Богам) кабину и облокотился о стенку, оно постепенно стало возвращаться к своему привычному темпу. Выдохнув, я от стыда закрыл лицо руками, собрался с духом и что есть сил закричал: – Фак!*

***

Наручные часы показывали 21:57, когда я, снося всё и всех на своем пути, ворвался в свою парадную и, не дожидаясь лифта, рванул по лестнице вверх на девятый этаж. Запыхавшись как только можно, я с грохотом распахнул входную дверь и, ступив за порог квартиры, прокричал: – Мам, я дома!! – за что моментально получил свернутым глянцевым журналом по голове. – Тихо, Коля спит! – приложив указательный палец к губам, шикнула на меня мама. Я – самый настоящий дурак: забыл о существовании своего младшего брата. Это нормально вообще? Я ответил родительнице парой положительных кивков головой и принялся снимать с себя верхнюю одежду. Когда с ней было покончено, я уже было обрадовался и с улыбкой на лице направился в свою комнату, как меня окликнули. – Не так быстро, молодой человек, – схватив меня за капюшон толстовки, произнесла мама и потащила меня к кухонному столу. Наша квартира была спроектирована так, что, заходя в нее и проходя через маленькую прихожую, ты попадал на кухню и по совместительству в гостиную. Сначала перед тобой стоял диван и маленькое кресло с пуфиком, на который я так любил прыгать после тяжелого учебного дня, перед ними большой плазменный телевизор, а за ними уже кухня со всеми к ней прилегающими предметами: прямоугольный деревянный стол с четырьмя стульями, сенсорная плита, раковина, холодильник и множество шкафчиков с посудой, разобраться в местоположении которой могла лишь мама. Чтобы попасть в спальные комнаты, нужно было пройти по расположенному слева извилистому коридорчику. Первая комната слева – комната родителей, справа от которой находилась кладовка. Двери её открывались так же, как и двери в купе поезда, вот только они были еще и вдобавок зеркальные, из-за чего я, каждый раз проходя мимо них, поглядывал на свое классное отражение (шучу, оно вовсе не было классным, но я всё равно смотрел на себя). Вторая комната слева принадлежала мне и моему брату, а прямо по курсу располагалась ванная комната. Так вот, схватив меня за капюшон, мама не дала мне дойти до спасительного коридорчика и усадила за стол, включив рядом стоящую лампу, а не люстру, чтобы не было ни слишком темно, ни слишком светло. Я ухмыльнулся мысли о том, что, благо, лампа эта была достаточно большой и высокой, и мама не смогла бы направить мне её прямо в лицо, как во всех фильмах, где в полицейском участке допрашивали подозреваемых, а именно так я сейчас себя и чувствовал. Впрочем, не впервой. – Ты, конечно, молодец, что успел прийти домой до десяти, – начала мама. – И я даже закрою глаза на то, что до этого времени у тебя оставалось всего полторы минуты, можешь не благодарить. Но перед тем, как ты пойдешь спать, постарайся объяснить своей беспокойной мамочке, где же ты пропадал и почему не перезвонил, как обещал, – и она, скрестив руки на груди и облокотившись на спинку стула, принялась выжидающе смотреть на меня. Ну вот, пытка началась. Хотя я, признаюсь, заслужил. Вот только что мне ей ответить? Сказать все, как есть? Я даже не имею малейшего представления о том, как она отреагирует. Соврать Немного приукрасить реальность? Мама сразу раскусит, и тогда уж наказания не миновать. А уверен я в том, что мама обязательно уличит меня во лжи только потому, что на данный момент мне ничего путного не шло в голову, поэтому, если я и решу придумать что-нибудь, то точно скажу небывалый бред, поверить в который вряд ли сможет даже самый наивный ребенок на свете. Пока я думал, как же мне поступить, мама неотрывно прожигала меня взглядом, из-за чего я чувствовал себя жутко неуютно. Я не мог смотреть ей в глаза, потому что было как-то страшно и стремно, а больше смотреть мне было некуда, ибо я уже ну слишком подозрительно долго разглядывал пол, солонку на столе и салфетки. Что ж... Пора бы уже нарушить эту давящую на уши тишину. Хоть я и поспал немного у Димы (сколько, интересно?), мое тело всё равно требовало мягкой постели, теплого одеяла и пушистой подушки как можно скорее. – В общем, я был в парке аттракционов с классом, но потом ушел оттуда и пошел домой к Диме, так как переживал за его самочувствие. И не зря, как выяснилось! У него не было дома родителей, а сам за собой поухаживать он не мог, поэтому я сходил в аптеку, купил ему необходимые лекарства и немного посидел с ним, но, к сожалению, не уследил за временем. А тебе я не перезвонил потому, что очень торопился домой, – на одном дыхании произнес я, после чего сделал шумный и глубокий глоток воздуха. – А, раз так, тогда ладно, – даже не выдержав никакой паузы, сразу ответила мама. И из-за чего, спрашивается, я так переживал?! – А то я уже напридумывала себе Бог знает чего. Ну все, быстро ноги в руки и вперед спать, – и, потрепав меня по голове и поцеловав в лоб, произнесла она и ушла к себе в комнату. Я еще пару минут посидел за столом, думая о чем-то, после чего направился в ванную. Умывшись и сполоснувшись под освежающим прохладным душем (его обычно принимают утром, но меня это мало заботило), я лег в уютную кровать и блаженно закрыл глаза. Сегодняшний день был на удивление насыщенным, и многие его аспекты мне бы не хотелось забывать еще очень и очень долго. И всё же меня распирало любопытство: почему Дима поцеловал меня? Ладно первый раз (его хоть как-то можно было списать на бред, вызванный высокой температурой), но вот второй, когда я собирался уходить, а он поцеловал меня в щеку, я никак не мог понять. Это было так неожиданно, но так мило... Блин, и почему тогда я просто сбежал?! Как обычно, ничего нового. И все же... Неужели... Неужели у Димы есть чувства ко мне?

***

На следующий день, как и ожидалось, Соловьев в школу не пришел. Мне почему-то было немного грустно, но я всячески старался не показывать этого. Но вот Гриша, пару раз проходя мимо меня, двусмысленно улыбался, смотря на меня, отчего мне становилось чуточку не по себе. Неужели он настолько проницательный? Или просто лучшего друга своего настолько хорошо знает, что чувствует каждого, кто думает о нем? Да ну, ерунда какая-то... Погодите-ка. А что, если причина этих странных взглядов и ухмылок в мой адрес со стороны Бычкова кроется в том, что Дима рассказал ему все, что произошло между нами вчера? Абсолютно все... Я вмиг вспыхнул от этих мыслей и поспешил как можно скорее выкинуть их из головы. Не хватало только, чтобы о наших поцелуях знал кто-то еще, помимо нас! Гриша, кстати, опять перекрасился. На этот раз он красовался своей фиолетовой шевелюрой. Фиолетовой, мать его. Меня бы моя мать за подобное придушила бы, обвинив в помешательстве на японской мультипликации и в ту же секунду записав на прием к психотерапевту. Вот такие разные бывают семьи. Единственное, что меня радовало в новом образе парня, так это то, что он на этот раз был без линз. С новым цветом его волос прекрасно сочетался яркий небесно-голубой цвет его глаз. Натуральный, красивый цвет, с присущим лишь ему блеском... В общем, я что-то надолго залип на Бычкова, поэтому поспешил убрать с него свой заинтересованный взгляд. – Привет, – в ту же секунду тепло поздоровалась со мной Таисия, присаживаясь рядом. – А Димы сегодня нет в школе, как я погляжу? – констатируя факт, зачем-то с вопросительной интонацией произнесла девушка. – Привет. Ага, ты права, – еще раз подтвердил это я, и на меня снова напала хандра. Так, все, пора прекращать это. – Это здорово, что вы наконец-то подружились, – продолжила блондинка, положив ногу на ногу и легонько покачивая ею. – Да... То есть, с чего ты взяла? – поспешил исправиться я, смутившись. – Ну, во-первых, вы теперь вообще не ссоритесь – это заметил каждый в нашем классе. А во-вторых, вчера Гриша всем рассказал, что вы часто вне школы встречаетесь, и что из парка аттракционов ты сбежал лишь потому, что быстрее хотел Диму увидеть, – улыбнулась Тася, смотря на меня и внимательно следя за моей реакцией. Сначала побледнев, затем покраснев, я готов был придушить Бычкова за то, что он не умел держать язык за зубами и разбалтывал всем направо и налево несусветную чушь. Нет, отчасти то, что он говорил, было правдой, но другим об этом знать было абсолютно не обязательно! – Ты поменьше Гришу в следующий раз слушай, врет он все, – фыркнул девушке в ответ я и развернулся к доске, так как начался урок. Тася ничего мне не ответила, лишь продолжила по-детски радостно улыбаться, только теперь смотря на учительницу. Я почему-то был на сто процентов уверен, что она поверила не мне, а Грише, но решил ничего с этим не делать. Пусть думает, как хочет, мне-то что. Главное, чтобы эти "слухи" про нашу с Соловьевым фальшивую дружбу не забрели подальше, куда совсем не надо. – Итак, мои взрослые дети, через неделю у вас каникулы. Я знаю, что вы – выпускной класс, и вам нужно готовиться к экзаменам, но я не могу не сообщить вам радостную новость: на вторую неделю после каникул наш класс должен выступить перед всей школой, разыграв спектакль «Гроза» по пьесе Островского! – воскликнула учительница истории, а по совместительству и наша классная руководительница – Тамара Ильинична. Вот только вместо ожидаемых ею оваций, свиста и криков радости, она не услышала ничего, кроме протяжного зевка кого-то парня с задней парты, после которого весь класс засмеялся. – И, естественно, так как вы сами не проявите ни капли инициативы, я сама назначу роли! – добавила роковую фразу учитель, после которой всех передёрнуло. Я скрестил пальцы и принялся без устали повторять «Только не меня. Кого угодно, но не меня, пожалуйста!», зажмурившись. А руководительница тем временем начала зачитывать приготовленный ею заранее список. – Таисия Иванова в роли Катерины, Егор Флягин в роли Тихона, Владислав Токарев в роли Бориса... Боже, ну почему я такой счастливый-то, а? Я что, так много прошу? Всего лишь отмазать меня от участия в школьной постановке! И то не судьба... Классно. Еще и главная роль досталась. Я действительно готов был разреветься, ведь меня бросало в дрожь лишь от одной мысли, что придется выступать на сцене перед огромной публикой, а ведь актер из меня никудышный... – Эй, не переживай, – положив руку мне на плечо, мягко произнесла Тася. – У нас все обязательно получится! И, посмотрев в её теплые глаза цвета топленого шоколада, я улыбнулся и, похоже, действительно поверил в себя.