Голубоглазый кот

— Морган, ты совсем охренел? — громогласный голос капитана Мэтьюса, начальника убойного отдела полиции Лондона, заставил Колина поморщиться. — Уже десять тридцать! Не говори мне, что ты до сих пор дрыхнешь дома. — Хорошо, кэп, не буду говорить, — хмыкнул он и с сожалением откинул одеяло и, зябко поёжившись, встал с кровати. — Если бы не твоя светлая голова… — Я брюнет, сэр, — по-военному бодро отрапортовал Колин и, отведя трубку от уха, чтобы не оглохнуть от оглушительного крика начальника, свободной рукой плеснул в лицо холодной воды из-под крана. На работу он конкретно опоздал, и принять душ было бы полнейшей наглостью. — Морган, — с усталым вздохом сказал капитан. – Ну что ты выделываешься? Я и так создаю для тебя все условия. Ладно, с Джиллиан я погорячился, но убрал же из твоих напарников! Колин подавил в себе желание ещё раз хмыкнуть. Детектив Андерсон была назначена Мэтьюсом ему в напарницы несколько месяцев назад, когда предыдущий, Смит, перевелся в отдел нравов из-за вечных конфликтов с руководством. Джиллиан была неплохим специалистом и вполне себе нормальной тёткой, если бы не её заигрывания с Колином, конкретно так мешающие ему работать. Нет, против внимания женщин он ничего не имел, хоть и был абсолютно равнодушен к слабому полу, но не когда женщина, годящаяся тебе в матери, поставила себе цель отыметь «мальчика». «Бр-р-р, — он передёрнул плечами. — Не зря я терпеть не могу блондинок». Сейчас «старушка Джил» донимала спокойного, как танк, детектива Кабрэру. Пока он держался молодцом и всего лишь чаще стал ходить в тир и, как поговаривали, в паб. — А вообще, Морган, у нас труп, а ты мнёшь булки и плющишь харю, когда должен лететь за город трудолюбивой пчёлкой вместе с криминалистами! И не вздумай сказать, что булки ты не мнёшь, а ешь, иначе трупов у нас будет на один больше, а детективов в отделе, соответственно, на одного меньше. Мэтьюс был неисправим. Начать телефонный разговор сразу с важного он не мог никак. «А поговорить?» — смеялся он в седеющие пушистые усы, вышедшие из моды, когда Колина ещё даже не планировали. И что бы он не говорил, но препирательства молодого детектива ему нравились. — Почему за город, сэр? Это уже не наша юрисдикция, — только и уточнил Колин. — Чёртов Брэнт Парк! – выругался капитан. – Полиция Уэмбли в голос вопит, что тело на стороне парка, относящейся к Лондонскому отделению. Даже карту прислали, ленивожопые поедатели пончиков! Именно поэтому у нас запрещено есть эту фритюрную дрянь, наши детективы стройны и энергичны, а мозг не заплыл пережаренным маслом. Мэтьюс действительно запретил приносить в отделение излюбленные американскими копами пончики после ежегодного медицинского осмотра всех сотрудников, выявившего повышенный холестерин у половины из них. Колин в эту половину не входил, поэтому искренне расстроился — у вегетарианца, по большей части придерживающегося здорового питания, не так много вариантов побаловать себя. Пончики с травяным чаем по утрам являлись его маленькой слабостью ещё со времён Академии — недалеко от корпуса небольшая кофейня всегда радовала будущих полицейских свежей выпечкой и широким ассортиментом напитков, — а из-за вечной невозможности проснуться во время, завтракал он частенько на работе. Теперь приходилось довольствоваться мюсли с соком и энергетическими батончиками. Чая, слава Всевышнему, реформы начальства не коснулись. — Куратор из Уэмбли пришлёт тебе координаты на телефон, — вырвал его из мечтаний о пончиках капитан. Колин сглотнул набежавшую голодную слюну и распрощался с начальством. Вероятность того, что найденное тело — просто умерший от старости или перепоя бомж, очень маловероятна. В девяноста шести процентах это всегда оказывается убийство. Несмотря на свою профессию, Колин ненавидел убийства, но больше он ненавидел убийц, поэтому и работал именно в убойном, а не, скажем, в отделе нравов, где самое страшное, что можно увидеть, это «ночную бабочку» в рваных колготках. Телефон почти сразу тренькнул сообщением с GPS-координатами места от куратора, и Колин, загрузив их в навигатор, оценил, что перед свиданием с трупом, он успеет сбегать в душ. Тёплые струи помогли ему примириться с новым днём и новыми заморочками, что тот обещал принести. На месте бригада коронеров уже оцепила периметр жёлтой лентой, чтобы парковые зеваки случайно не затоптали улики. «Всё-таки убийство», — вздохнул Колин и шагнул за ленту, поднырнув под неё. Он представился девушке с пластмассовым планшетом для бумаг в руках, очевидно, куратору из местного пригородного отделения. Та представилась в ответ и по-мужски пожала протянутую руку — девушки-полицейские терпеть не могли гендерных снисхождений, поэтому ни в чём не хотели уступать коллегам-мужчинам. Коронеры уже заканчивали фотографировать тело и собирать улики. Колин подошёл к ним и осмотрел место преступления. — Привет, Колз, — заговорила девушка-коронер в чёрной спецовке с игривым совершенно девчоночьим хвостиком на макушке. — Отличная погодка для прогулок и убийств, как считаешь? — Привет, Кэти, — кивнул он. — Как по мне, так погода идеальна, чтобы спать под махровым пледом. Что тут у нас? — Мужчина от сорока до пятидесяти лет, фанат команды «Челси», жаворонок, в отличие от тебя. На шее обнаружены следы от шнура или верёвки шириной четверть дюйма. Причину смерти и время скажу после вскрытия. — Как ты определила его биоритм? — белая футболка с логотипом «Челси» исключала опрос о фанатстве. — Элементарно. Его часы остановились в шесть семнадцать. Судя по разбитому циферблату и степени трупного окоченения, это и есть время смерти. А значит, в парк он выполз ещё раньше. Ну? Кто тут папа? — самодовольно засмеялась Кэти. — Окей, ты настоящий Шерлок, дорогая. — Я же врач, так что, скорее, я Ватсон, если бы он был девушкой. Если бы снимали фильм, мне, а не, скажем, какой-нибудь азиатке или американке, эта роль подошла бы идеально. — Можете забирать тело, — усмехнулся Морган и повернул голову чуть влево, где за лентой в тени у дерева стояла кучка молодых людей в одинаковых ярко-голубых спортивных костюмах. Один из них буквально обжигал его взглядом. Куртка обвязывала узкие, но не худые бёдра; широкие плечи и мощную рельефную грудь, как вторая кожа, обтягивал тёмный компрессионный рашгард; мужественная линия челюсти, нос с легкой горбинкой, высокие скулы наверняка свели с ума не одну барышню; шоколадные вихры трепал ветер, а блядски пухлые губы сейчас были нервно поджаты. Парень явно нервничал, и, заметив интерес детектива, сложил руки на груди в защитной позе. «А какого хрена тогда топчешься у места преступления, если такая фиалка?» Сразу после убийц и убийств Морган терпеть не мог зевак, любящих поглазеть на всё подряд, будь то новорожденная принцесса Англии, гениталии Дэниела Рэдклиффа или, вот, труп мужика-жаворонка в парке. И чего бедняге не спалось? — Что за народ? — спросил Колин у Кэти, расстёгивающей молнию на пластиковом пакете для трупов. — Кажется, это они подогнали нам работу, но разглядывать мне их было некогда, так что, может, и не они, лучше спроси у куратора из Уэмбли, — пожала она плечами и отдала пакет двум крепышам из своей группы, подзывая свою коллегу — бледную светловолосую девушку-коронера, по мнению Колина, так похожую на Битл Джуса. За поеданием жуков её, слава Крипке, он не замечал, а вот за мозги свежих жмуриков не поручился бы. Эти ребята обнаружили труп. Тогда понятно, минутка ненависти откладывается. Свидетелям он даже сочувствовал. Колин решил не тратить время и сразу выяснить всё у них. — Детектив Колин Морган, — опять поднырнув под огораживающую ленту, обратился он ко всем сразу, стараясь не смотреть в голубые глаза брюнета, ледяным пламенем обжигающие его лицо до предательского румянца. — Кто из вас нашёл тело? — Я. Ну, конечно. Колин даже не удивился, что опрашивать придётся именно этого красавчика. Единственное, самоуверенный тон с лёгкой усмешкой в голосе не вязался с той нервозностью, что парень демонстрировал жестами и мимикой. — Тогда проедемте со мной в участок, мистер… — Брэдли Джеймс, — подсказал парень. — Мистер Джеймс, — повторил Колин и жестом указал направление, где располагалась его машина. — У нас неподалёку фургон припаркован, чтобы парашютное снаряжение не тащить на себе до аэродрома, да и самим так быстрее добираться. Там мои вещи. Доблестный полицейский не будет против, если я оставлю экипировку и переоденусь? — насмешливо уточнил Брэдли, взглядом окидывая свою провокационно-обтягивающую компрессионку. За своими мыслями Колин не заметил, что парень-свидетель действительно нёс огромного размера рюкзак, а верхняя часть лётного комбинезона, принятая им ранее за куртку, всё так же опоясывала бедра, стесняя движения. Идти к фургону до жути не хотелось, как, собственно, не хотелось находиться в парке с влажной землёй и раздражающе весёлыми птицами, смотреть на труп и заставлять работать ещё не до конца проснувшийся, несмотря на близость к полудню, мозг. Хотелось завалиться в кровать и с блаженным стоном обнимать так сейчас необходимое — одеяло и подушку. Но больше, пожалуй, огромную порцию кофе — простой чай его не взбодрил, а травяной закончился — и мир во всём мире. А ещё, чтобы этот Джеймс перестал так на него смотреть. Но переться в участок со всем этим парашютным барахлом тоже не улыбалось, поэтому Колин кивнул и пошёл следом за бодро шагающим Брэдли, наблюдая за игрой мышц на спине под обтягивающим рашгардом. Несмотря на тяжелый рюкзак в руках, натренированное тело двигалось с грацией хищника. Добравшись до припаркованного на стоянке у парка фургона, Брэдли изобразил пальцами какую-то ерунду, заставив водителя беззвучно рассмеяться, и светло и искренне улыбнулся в ответ. Эти минуты, что он складывал вещи и общался жестами с мужчиной за рулём, Брэдли не походил на того наглого засранца, каким показался Колину сначала. Милый дружелюбный парень. К своим двадцати девяти детектив Морган всё же предпочитал засранцев. В постели. За непредсказуемость, горячий темперамент и отсутствие претензий за неприязнь к отношениям. А хорошие мальчики хороши как свидетели. И свидетели не должны вызывать желание разложить их на ближайшей горизонтальной поверхности. Но Брэдли тут же разодрал в клочья надежду на нормальную работу, стянув с плеч рашгард и, будто намеренно, демонстрируя себя. Он сменил парашютный костюм на джинсы по фигуре и обтягивающую футболку, вынудив брюки Колина натянуться не хуже хлопковой ткани на мощной груди Брэдли. Да, карманы на бёдрах не были предназначены для сжатых в кулак ладоней. — Может, мы уже поедем? — резко спросил Колин, отрывая взгляд от задницы в голубом дениме, так услужливо выставленной на обозрение — Джеймс, нагнувшись, поправлял вылезший шнурок. — Готов служить британскому правосудию, — Брэдли подхватил кожаную куртку и, улыбнувшись, лукаво стрельнул глазами. Колину очень хотелось спросить, какого хрена этот парень так навязчиво пытается обратить на себя внимание? Он же час назад труп нашёл! А ведёт себя как отвязный мачо на вечеринке с цыпочками и коксом. И такое поведение, надо признать, даёт результаты, что начало бесить Колина не хуже звона будильника в шесть утра. Да, этот котяра, как он начал про себя называть Брэдли, чисто внешне и манерой поведения, как никто, вписывался в образ идеального мужчины по меркам Колина Моргана, но это же не значит, что… «Ай, да пошло оно!» - мысленно психанул детектив, что, впрочем, мало отразилось на его лице. — Полезай в машину, — негромко сказал он, устав анализировать. — Или тебе письменное приглашение выслать? Брэдли лишь ещё раз улыбнулся на ехидную реплику и сел на пассажирское место. Вести светскую беседу в дороге Колин не хотел. Мысленно составляя план опроса, включив магнитолу, чтобы наполнить молчаливое пространство звуками подборки акустической версии любимых в подростковом возрасте песен «Sum 41». Брэдли, кажется, совершенно не возражал, уставившись в окно, наигрывая аккорды мелодий на невидимой гитаре и — Колин видел в отражении стекла — покачивая головой, беззвучно напевал. Длинные пальцы довольно профессионально перебирали вымышленные струны. — Ты музыкант? — неожиданно для себя спросил Колин. — Подожди, — повернулся в его сторону Брэдли и, закусив губу, «доиграл» последние аккорды. — Поверишь, если скажу, что я кондитер? Глядя на широко распахнутые глаза детектива, он заливисто рассмеялся. — О, не смотри на меня так, это семейный бизнес, — притворно поморщился Брэдли. — Но музыкой я тоже занимаюсь, у нас с ребятами даже есть студийный альбом, а ещё мы играем в клубе, но это так, больше для собственного удовольствия, чем для зарабатывания денег. — Ну, конечно, алкоголь рекой и готовые на всё девушки-фанатки в коротких топиках, какие уж тут мысли о деньгах, — хмыкнул Колин, но, на удивление, совершенно беззлобно. Брэдли опять рассмеялся, и с весёлым вызовом уставился своими невозможно-голубыми глазами, опять напомнив Колину кота. — Серьезно? Я похож на того, кто интересуется девушками в коротких топиках ? — светлая, если сравнивать с тёмной шевелюрой, бровь скептически взметнулась вверх. — Ну, в радужный флаг ты не замотан, так что… — А кружево на трусах не считается? — Ты же в простых чёрных боксерах! — опешил Колин и по довольной улыбке Брэдли понял, как сильно спалился. «Чёртов кошак. Того и гляди замурчит от удовольствия! Ненавижу кошек». Колин отчаянно пожалел, что, как Китти Прайд, не может провалиться под землю — так он не краснел со времён стишков на стуле. Припарковавшись поближе к входу, он пропустил Брэдли перед собой в участок. «Да, допрос предстоит не из простых», — подумал он, кивая на проходной дежурному и автоматически почесав за ухом местную кошку по кличке Джонлок. И кто придумывает такие непонятные имена?