Голубоглазый кот

Оформив бумаги и прихватив блокнот с записями, сделанными на месте преступления, Колин уселся напротив Брэдли в допросной. Соблюдая протокол, он зачитал свидетелю его права и велел: — Рассказывай. — Что именно? — Как ты нашёл тело. Который был час, и вообще, какого хрена вы с парашютами прыгали в парк? Мне казалось, что для этого поля за городом лучше подходят. И к аэродрому ближе. Брэдли на секунду завис и начал. Они с друзьями совершили уже не один десяток прыжков, от простой посадки в поля никакого выброса адреналина и удовольствия не испытывали, поэтому начали тренировать точность приземления — одно из направлений парашютного спорта. Сначала рисовали пищевой краской цель на открытом участке, а потом стали прыгать в парковых зонах в пространства между деревьями. Вот на таком пятачке Брэдли и нашёл того беднягу. — Было около половины десятого, — закончил он. — Ты заметил что-то подозрительное рядом? Трогал тело? Мне нужно указать это в отчёте, — Колин делал короткие пометки в блокноте, больше наблюдая за Брэдли. Если возникнут вопросы, весь допрос можно будет пересмотреть позже по записи с камеры наблюдения. — Ну-у-у… — нерешительно протянул Брэдли. — Я проверил пульс, голой рукой, естественно, — он нервно потёр пальцы друг об друга, будто пытаясь смазать с них ощущения холодной мёртвой кожи убитого. — Нельзя было? — Для общей картины преступления — не желательно, там могла остаться твоя ДНК. Я просто укажу это, и проблем не будет. Понятно же, что никто не носит с собой стерильные хирургические перчатки на случай обнаружения в парке трупа или ещё какой херни. Ну, если ты, конечно, не параноик, мизофоб или, скажем, Декстер Морган, — хохотнул Колин. — О, вполне возможно, в рюкзаке с парашютным куполом у меня припасено с десяток метров плёнки и блестящий нож. — О, это вряд ли, — в тон ему позвучал ответ. — Тебя откровенно сильно трясёт даже от упоминания хладного синюшного тела. Брэдли действительно, поморщившись, передёрнул плечами, но тут же вернул на лицо нагловатую кошачью ухмылку и наклонил голову, придавая своему образу ещё больше схожести с котом. — А что насчёт тебя? — В смысле? Расчленять людей по ночам — не моё хобби, если ты об этом, — сказал Колин и закончил заговорщицким шёпотом: — Хотя пара десятков кандидатур у меня имеется. — У тебя есть бойфренд? — Брэдли корпусом навис над столом и прищурил глаза. — Допрос закончен, — теряя весь игривый настрой, бросил Колин и встал из-за стола. — Твои данные у нас есть, на случай, если появятся ещё вопросы, мы свяжемся. Брэдли проводил удаляющуюся фигуру детектива недоумённым взглядом и только вздохнул. Допросы всегда писала камера видеонаблюдения, Колин и так позволил себе лишнего, флиртуя со свидетелем, а прямое признание своих сексуальных предпочтений и назначение свидания — а для чего же ещё Брэдли спрашивал? — уже было за гранью допустимого. Нет, он, в принципе, не скрывал нетрадиционной ориентации, но и не афишировал её на работе — зачем усложнять жизнь себе и коллегам? — Сэм, проводи мистера Джеймса, — обратился он к офицеру у двери допросной и пошёл к своему рабочему столу. Сопровождаемый Сэмом, Брэдли вышел из комнаты и, проходя мимо Колина, подмигнул и засунул ладони в задние карманы, едва заметно сжимая задницу. «Вот же наглый котяра!» Хорошее настроение, появившееся во время поездки в машине и допроса, опять к нему вернулось. *** На следующий день Колин решил ради разнообразия не опаздывать на работу, да и Мэтьюс, проедающий плешь по этому поводу, радужных пони не добавлял. Он считал себя ещё слишком молодым, чтобы носить лысину, а потому завёл будильник на семь утра. Встал же, что не удивительно, в восемь двадцать. Рабочий день начинался через сорок минут. — Сраныйбожеёбтвоюмать, ну почему я не могу проснуться вовремя? — на одной ноте бубнил Колин, пытаясь одним глазом найти пару серому в горошек носку. Второй глаз совершенно не хотел просыпаться. Наскоро приняв душ и забив из-за нехватки времени на бритьё, он таким, вот, брутальным мачо в разных серых носках — один в горох, другой в мелкую полоску — поехал в участок. На завтрак, конечно, тоже пришлось забить. Проходную Колин проходил всего на семь минут позже девяти, что для него могло считаться очень даже «в срок». Но Джонлок, сидя на стойке дежурного, проводила его неодобрительным взглядом жёлтых глаз с узким вертикальным зрачком. «Чёрт, даже кошки меня осуждают. Надо будет купить этой бестии колбасы, чтобы она была ко мне поснисходительнее». Около половины десятого в убойный отдел, отмахиваясь от дежурного, зашла девчонка неформального вида и, оглядевшись, прямиком пошагала к Колину. — Это тебе, — сказала она, поставив на стол большой картонный стакан и бумажный пакет без обозначений. — Это что? — спросил он, подозрительно глядя на принесённое и зевая в кулак. — Утро. Жратва в офис — завтрак. Ну, это, очевидно, кофе, — девчонка указала на стакан. — А в пакет загляни, но пахнет — закачаешься. — И откуда этот «завтрак»? — А мне почём знать? — пожала она плечами. — Мне заплатили двадцатку, чтобы я принесла это самому нуждающемуся в убойном отделе. — И ты выбрала меня, — улыбнулся Колин, уже мечтая отхлебнуть одуряюще пахнущий кофе, даже если там галлон цианида. — Ну, такой заспанный здесь ты и вон тот старикан, — иссиня-чёрная голова махнула в сторону пожилого детектива Пибоди, клевавшего носом над бумагами. — Красавчик, передавший мне всё это, явно не дедулю решил взбодрить с утра пораньше. А ещё ты тоже симпатяга и такой стройняшка, что хочется накормить и обнять. — А почему тогда я, а не, скажем, наша шатенка-секретарь? — хитро прищурился Колин. — Пф, ты бы его видел! Я таких сразу чувствую. Он обалденный красавчик, как я уже сказала, улыбается, как Чеширский кот, а ещё у него маникюр, ты прикинь? — подмигнула девчонка и, не дожидаясь ответа, ускакала на выход. Представив ярко-алые ногти у парня, он тихонько хихикнул. Проводив её взглядом, Колин азартно зашуршал пакетом. Пахло действительно великолепно. Внутри обнаружилась картонный контейнер с тремя глазированными пончиками и прозрачная коробочка с диском. — Морган! Что я говорил насчёт пончиков в отделе? — перед столом, как из-под земли вырос Мэтьюс, азартно сверкая глазами. — Я здесь ни при чём, сэр, — Колин состроил невинную мордашку и, не удержавшись, сделал глоток божественного, как оказалось, кофе. — Даже не знаю, от кого это. Только что принесла курьер. Колин, конечно, понял, чьих это наманикюренных рук дело. Котяра-пекарь среди его знакомых был только один. — Хотите? — Перед носом Мэтьюса возник контейнер с блестящими глазурью румяными пончиками. — Ох, чтоб тебя, Морган, ты искусишь и самого дьявола, куда уж мне устоять, — Мэтьюс схватил один кругляш. «Интересно, а ОН думает так же?» — Особенно после «зелёной недели» моей обожаемой супруги, я голодный, как стайка фотомоделей. Ты представляешь, жрать только зелёную еду, как какому-то козлу! Да я, едрить-колотить, скоро бекать начну… — продолжая бубнить, капитан пошёл к себе в кабинет наслаждаться выпечкой. С удовольствием слопав оставшиеся пончики и допив кофе, Колин решил по пути домой послушать подаренный диск и, не отдавая себе отчёта, зачем это делает, переписал данные Брэдли из протокола допроса. Но, надо заметить, так изящно его ни разу не соблазняли. *** День выдался суматошным: куча бумажной волокиты по незакрытым делам, а ещё «любимое» мероприятие — поход в морг к любимой — без всяких кавычек — подруге-коронеру, Кэти МакГрат. — Привет работникам морозилки, — отсалютовал Колин, заходя в святая святых. — У тебя жвачки нет? — не глядя на вошедшего, сказала Кэти. Она увлечённо копалась во вчерашнем убитом почти по локоть, периодически протирая забрызганные очки уже не белым рукавом и выкладывая органы на весы. — Левое — пятьсот шесть. Колин, поёжившись, сглотнул и порадовался, что вегетарианец. Лучше «бекать», как говорит Мэтьюс, чем есть мясо после такого. А между тем, её помощница Роуз сидела за соседним с анатомическим столом, бесстрастно поедая лапшу китайскими палочками и делая записи в карте. — Жвачка, Колз, — напомнила Кэти, наконец-то обращая на него внимания. — Э-э-э, да, есть, — он, порывшись в кармане кожаной куртки, достал упаковку. — Поможешь? — усмехнулась подруга и показала ему свои занятые чем-то тёмно-бордовым руки. Очевидно, левым лёгким. Колин положил пластинку в смеющийся рот, и Кэти принялась рассказывать об убитом: — Мужчина. Около пятидесяти лет, — она надула небольшой пузырь из жевательной резинки и тут же втянула его обратно в рот. — Смерть наступила в следствии удушения волокнистой лентой, шириной четверть дюйма. В ране обнаружены частицы. Предположительно шерсть. Животное ещё пока не установили, но я почти уверена, что это собака. Скорее всего, его задушили поводком. Смерть, как я и говорила ещё в парке, наступила с шести до семи утра, а точнее — в шесть семнадцать, когда и разбились часы. Так же на одежде было найдено несколько коротких волосков тёмного цвета со светлыми кончиками у луковиц. Возможно, это волосы убийцы. Спешу предположить, что нам нужна блондинка с мальчишечьей стрижкой, которая красится в «горький шоколад». «Пальчики» убитого пробили по базе, но это ничего не дало — отпечатки чистые. Пока всё. О заболеваниях и прочем скажу позже, когда мы с Роуз произведем анализ внутренних органов. Пока Колин делал записи, Кэти сняла перчатки и, достав изо рта жевательную резинку, прилепила её к основанию костной пилы, а затем включила. Та противно зажужжала, напоминая Колину бормашину дантистов. Только эта малышка в хрупких женских руках была куда страшнее. По крайней мере, для живых. — О! Класс! Спасибо за жвачку, Колз, не представляешь, как я намучилась — всё время контакт отходит, и она выключается. Распилить череп уже пятый раз пытаюсь! — она радостно полезла за новыми перчатками куда-то под стол, положив невыключенную пилу на подставку. Колин мельком кинул взгляд на труп и увидел на лбу нарисованный чёрным маркером крестик. — Что это? — спросил он, заранее догадываясь, что ответ ему не понравится. — Где? — голова Кэти показалась из-под стола. — А, это… — она щёлкнула хирургическими перчатками и, лизнув обтянутый латексом палец, потёрла отметку, размазывая чёрное по бледной мёртвой коже. — Это, чтобы на маникюр не забыть записаться, но я уже позвонила. — Ты отвратительная, — усмехнулся Колин и направился к выходу. — Появятся новые данные, звони. И да, пришлите мне фотографии нашего клиента. Ну, всё, пока, девочки. Роуз за двоих отсалютовала ему палочками, потому что Кэти уже была поглощена процессом. На самом деле Колин не считал подругу отвратительной. Он просто давно привык к её выходкам и неуважительному отношению к убитым. «Я абстрагируюсь и просто не воспринимаю их как людей, — как-то сказала ему Кэти, когда они, сидя на полу, пили пиво у неё в гостиной. — Иначе, я бы давно поехала головой. Это просто работа. Средство зарабатывания денег. И вообще, они должны радоваться, что я не зашиваю их крестиком». Ага, она просто их рисует на лбу, чтобы что-то не забыть… Шутки шутками, но Кэти, со своим цинизмом и чёрным юмором, была права. Примерно так же Колин относился к половым партнёрам. Это просто секс. Средство достижения физического удовольствия. Наверно, поэтому его и тянуло к эдаким «плохим парням», что всякие чувства им были так же не нужны, как и ему. Колин боялся эмоциональной зависимости, но признаться самому себе в этом готов пока не был. *** Провозившись в отделе пропаж до конца рабочего дня и ничего не найдя, уставший Колин вышел из участка. Голова, забитая мыслями об убийстве, гудела, а глаза побаливали от просмотра фотографий разыскиваемых людей. Ни один из них не был похож на их жертву. Заявление о пропаже никто не подавал, а значит, вероятнее всего, мужчина жил один. Это, конечно, не играло критической роли, но усложняло процесс идентификации убитого и подробностей его жизни. Людей очень редко убивают незнакомцы, ещё реже — спонтанно. Как правило, убийцей становится кто-то из знакомых. «Если это, конечно, не дворецкий — кто тоже относится к категории знакомых — или садовник, — вспомнил он клише английских детективных романов. — О, парковые работники — те же садовники! Надо поподробнее рассмотреть этот вариант, но мне не может так повезти». Колин посмеялся про себя и, сев в машину, постарался отрешиться от мыслей о работе. Его ждал диск Брэдли. Магнитола с тихим шуршанием «съела» блестящий кружок, и, когда Колин вырулил с парковки, из колонок по салону тихо разлилась медленная мелодия. А затем проникновенный бархатный голос с первого слова пробрался в каждый уголок сознания, вызывая волну мурашек и дрожь в пальцах, сжимающих руль — грёбанный АСМР-эффект*, не иначе! Колин сделал громче, и влияние мурлыкающих интонаций усилилось соразмерно прибавленным делениям на звуковой шкале магнитолы. Не узнать Брэдли было очень сложно. А он-то, наивный, надеялся, что это просто подборка хорошей музыки. И ведь, по-любому, засранец знал, какой эффект оказывает его голос. Странно, что вся Британия не впала в транс, а его команда «просто играет в клубах для удовольствия». «Глупости, — одёрнул он сам себя. — Откуда ему знать, что я реагирую на звуковые стимулы и не хуже женщин «люблю ушами»? Просто хотел поделиться своим творчеством. И оно, надо сказать, очень в моём вкусе. Как, собственно, и всё остальное в нём». Кинув взгляд на распечатку с данными Брэдли, кинутую на пассажирское кресло, Колин перестроился в левый ряд, меняя маршрут. Наглый голубоглазый кот добился своего. *** — Ого, — Брэдли распахнул дверь, вытирая голову полотенцем. — Я рассчитывал на СМС-приглашение на свидание или — максимум — на телефонный звонок. Хулиганская улыбка — чёртов котище! — влажные растрёпанные волосы, голый торс… Товар лицом, так сказать. — Я не хожу на свидания, — вернул Колин наглую улыбку. — Оке-е-ей, — протянул Брэдли, отступая внутрь квартиры. — Но ты же пьёшь и занимаешься сексом? — Прямолинейно. — «Кошак и есть!» — А с тобой по-другому никак, — пожал тот плечами. — Зайдёшь? — Зайду. По дому из неплохой, судя по качеству звука, стереосистемы разносилась приятная музыка — что-то инструментальное с сочным вокалом. — Отлично. Я пойду накину футболку, а ты проходи в гостиную, располагайся и выбери себе в баре что-нибудь выпить, — Брэдли скрылся за раздвижными дверями, оставив Колина осматриваться. Мило и со вкусом: кремовые стены, длинный, с виду удобный диван посередине, плазма на стене, несколько гитар в углу, разношёрстная стопка нотных листов на низком столике и большой книжный шкаф с прозрачными дверцами. На центральной полке фотография трёх женщин. Одна в возрасте и две молодые. Все блондинки. Колин терпеть не мог людей со светлыми волосами независимо от пола. Возможно, не только домогательства Джиллиан сыграли основную роль в том, что они не смогли сработаться. Просто он действительно недолюбливал светловолосых. И на то у Колина была веская, по его мнению, причина. А вот темноволосые кошаки были ему очень даже по душе. И в его довольно уютной и чистой для одинокого парня квартире он чувствовал себя комфортно. Сразу же вспоминалось собственное, любимое, но местами весьма захламлённое жилище. «Ах, ну как же, — усмехнулся Колин. — У него же маникюр». — Что тебя развеселило? — на лице вошедшего Брэдли сияла фирменная кошачья улыбка. Чёрная футболка с V-образным вырезом до безобразия сексуально обтягивала рельефный торс, а растрёпанные, всё ещё влажные волосы придавали ему налёт обманчивой непосредственности. — Не переживал, что девчонка, которой ты заплатил двадцатку, передаст мой завтрак кому-нибудь другому? — Я решил положиться на судьбу. И она же доставила его тебе, так что… — он развёл руки. — Ага. А знаешь, почему она угадала? — Колин удобно уселся на диван — этот монстр мягкой мебели правда оказался таким, как он его представлял. — Потому что ты самое заспанное существо в полиции? — Потому что у тебя, принцесса, маникюр. Она вычислила в тебе педика на раз. А значит, кофе и пончики предназначались парню. Ну и да, я не подвёл тебя и отчаянно зевал, — рассмеялся Колин. — Я играю на гитаре и вымешиваю тесто, конечно у меня аккуратные ногти, — в ответ рассмеялся Брэдли. — При чём тут ориентация? — Не знаю, женская логика мне не подвластна, я всё-таки предпочитаю парней, если ты помнишь. — О, я открою тебе тайну, мужчины-натуралы так же не понимают женщин, только они от этого страдают, а нам с тобой по фиг. Грудной смех Брэдли оказывал эффект не хуже его пения — по голове Колина побежали мурашки, а губы стало покалывать от желания впиться в этот растянутый в кошачьей улыбке рот. — Я послушал твой диск. Ты очень талантлив, — «И как-то неадекватно на меня влияешь». Брэдли удивленно вскинул брови, всё так же улыбаясь, и подошёл к барной стойке, разделяющей гостиную и кухню. — Может, выпьем? — он открыл квадратную бутылку с чем-то прозрачным и налил две порции. — Меня развезёт с первого шота, я не успел поужинать, — Колин чуть застенчиво пожал плечами. — Этого бы мне не хотелось, — Брэдли хитро прищурился и выпил оба шота один за другим. — Поэтому очень удачно, что на кухне нас дожидается пара стейков, жареные баклажаны и овощной салат. — Ну, стейки — это не про меня, а баклажаны… Боже, да я душу готов продать за жареные баклажаны! — Душу не надо, — Брэдли неожиданно оказался очень близко и, притянув его за шею, поцеловал в губы. Горячий язык без сопротивления скользнул внутрь, делясь солоноватым привкусом текилы, так похожим на вкус спермы. За какие-то секунды, что длился этот с ума сводящий поцелуй, член Колина потяжелел и заметно натянул ширинку. — Пойдем поужинаем, — наглый кот хищно улыбнулся и быстро зашёл за барную стойку, оказываясь на кухне. *Автономная сенсорная меридиональная реакция (АСМР) — это неологизм, обозначающий феномен восприятия, характеризующийся приятным ощущением покалывания в затылке, распространяющегося в виде мурашек по коже шеи и спине к конечностям. Вызывают АСМР—ощущения звуковые, зрительные, тактильные или когнитивные стимулы.