Голубоглазый кот

Ждать до дома, чтобы ощутить вкус соблазнительно пухлых губ, Колин не мог. Буквально силой затолкав Брэдли на заднее сидение, он шустро задвинул вечно заедающие передние кресла вплотную к торпеде и залез следом. Поцелуя быстро стало недостаточно, и Брэдли, лёжа спиной на велюровой обивке, потянул футболку Колина вверх. Тот тоже не растерялся, помог выпутаться из рукавов и, не тратя времени, просто задрал рубашку Брэдли, оголяя живот. Выцеловывая тёплую кожу, он спустился к поясу джинсов и, в четыре руки расстегнув их, стянул на бёдра, заставив смеющегося Брэдли встать чуть ли не на мостик. Но смех быстро сменился сладким стоном, когда Колин обхватил губами налитую головку крепкого члена. В такой неудобной позе он, кое-как приспустив собственные штаны одной рукой, ласкал себя и любовника — нет, любимого — одновременно. Изголодавшемуся по ласкам Брэдли много времени не понадобилось, и, когда вязкая сперма наполнила рот Колина, он последовал за ним, кончая. Быстрая разрядка лишь немного ослабила желание, поэтому они вернулись к изначальному плану — поехать к Колину. Несколько часов спустя, когда разомлевший устало улыбающийся Брэдли прижался к боку любимого, удовлетворённо вздыхая, Колин сказал: — Котяра, я так по тебе скучал. — Котяра? — Брэдли ухмыльнулся и насмешливо выгнул бровь. — Да, мой голубоглазый кот. — Твой. И… Я тоже скучал. — Говорят, что в отличие от собак, коты привыкают не к человеку, а к месту. — Это правда, я привык к месту. К тёплому месту у тебя за ухом, в которое так приятно уткнуться ночью носом, — он завозился и устроился так, как только что рассказал. — А к тебе я не привык, Колз, тебя я люблю. — Знаешь, сейчас я впервые скажу одну вещь, которую, возможно, не скоро решусь повторить, поэтому послушай меня внимательно. Я тебя… Хочу попросить, не складывать на меня свои ледяные ноги! После столь серьёзного начала, возмущённое восклицание в конце стало такой неожиданностью, что Брэдли засмеялся и несильно укусил его за мочку уха. — Морган, ты всё-таки идиот! — Хорошо-хорошо, я идиот, но я очень тебя люблю. Брэдли приподнялся на локтях и напряженно вгляделся в него. Колин невольно заёрзал под этим испытующим взглядом. В голову тут же полезли какие-то страшные мысли, что он поспешил с признанием, а может, Брэдли решил ему отомстить за все мучения и на самом деле он давно разлюбил Колина (потому что Колин в принципе не понимал, за что можно было вот так любить его столько лет). И сейчас Джеймс просто рассмеется ему в лицо и скажет, что он, Колин, ему больше не нужен, и уйдет. «Я сраная истеричка», — Колин даже перестал дышать, не в силах ни двинуться с места, ни сказать что-либо, пригвождённый к постели льдисто-голубыми глазами, читающими сейчас его душу. А потом Брэдли вдруг расслабился, а по его лицу расползлась знакомо-незнакомая — потому что раньше она никогда не была такой открытой и нежной — ухмылка. — Ты точно идиот, Колз, перестань сомневаться во мне. Я действительно рад это слышать. Колин выдохнул, наконец, воздух, потянулся к Брэдли и мягко повторил прямо в теплые губы: — Я люблю тебя. — Покажешь, как сильно? — подначил Брэдли, внезапно оказываясь сверху и вдавливая, Колина в кровать уже телом, а не взглядом. — Нарываешься, Джеймс, — довольно протянул тот, притягивая любимого ближе. С недавних пор он перестал бояться своих чувств и был готов доказывать их хоть каждый день.