Голубоглазый кот

Брэдли сидел на диване в своей уютной гостиной, когда Колин ворвался в квартиру, распахнув незапертую дверь. — Это ведь ты, — остановившись посреди комнаты, сказал он. — О чём ты? — опешил Брэдли. — Зачем ты выдернул меня с работы? — Я про тело, что ты нашёл в парке, — Колин сделал глубокий вдох и, сложив руки на груди, спокойно продолжил: — Это ты. — Колз, ты перепил кофе с утра? — попробовал рассмеяться Брэдли, но глядя в серьезные глаза детектива, передумал. — Ладно, я расскажу, но начну издалека. — Зачем ты это сделал? — А ты ещё не понял? Из-за тебя, — невесело усмехнулся Брэдли и потупил взор. — В каком смысле? — Колин не ожидал такого ответа — чего угодно, но не «Из-за тебя» — и удивлённо уставился на любовника. — Ты, правда, не понял? — грустно улыбнулся тот. — Парень, которого я люблю уже восемь лет, это ты. — Что? — Кофейня недалеко от Полицейской Академии принадлежит моей семье. Я каждое утро видел твоё заспанное лицо, наливал тебе кофе или травяной чай, складывал в бумажный пакет на вынос клубничные пончики или вегетарианские сэндвичи, смотрел на тебя влюблённым взглядом, а ты забирал свой завтрак и уходил, бросив равнодушное «спасибо». — Я совершенно не помню парня за прилавком, — Колин всё так же растеряно смотрел на Брэдли, на лице которого проявилась вся та боль, что он испытывал. — Я тебе напомню: глупые голубые глаза, нос с уродливой горбинкой, девчачьи, вечно потрескавшиеся губы, остатки подростковых проблем на коже. И самое главное — блондин. У меня не было шансов. Сначала я думал, что ты нормальный парень, которому просто нравятся девчонки, поэтому-то ты и не замечаешь моих идиотских улыбок и взглядов, но потом как-то вечером ты пришёл с симпатичным парнем, вы выпили по чашке кофе и распрощались, но я видел, каким взглядом ты проводил его задницу. Затем похожие ситуации повторялись, кто-то из посетителей-мужчин мог угостить тебя пирожным — ты никогда не принимал, но разговор, бывало, завязывал, — а кого-то ты клеил сам. Все парни, с которыми я тебя замечал, были сексуальными, развязными брюнетами, знающими себе цену. Но выводы не сделал. Однажды, я увидел тебя в ночном клубе, куда меня вытащила сестра, потому что сам я никогда туда не ходил — из-за кофейни вставать приходилось рано, а если выпадал не очень утомительный вечер, я занимался музыкой. Я вообще был домашним мальчиком без вредных привычек и с очень низкой самооценкой. Так себе картинка, не правда ли? Тогда, увидев тебя, я подумал, что это мой шанс, долго собирался с мыслями, но, когда подошёл и предложил угостить выпивкой, ты, мельком глянув на меня, отмахнулся и ушёл в сторону подмигнувшего тебе брюнета в обтягивающей майке с татуировкой во всю руку. Это было больно и невероятно обидно. Но на этот раз выводы я сделал. Мои сестры, не зная ещё о моих сексуальных предпочтениях, часто утешали глупого брата фразой Джин Грэй из обожаемого ими фильма «Люди Икс»: «Девушкам нравятся отчаянные парни! Но замуж они выходят за надёжных». Я отчаянным не был, а вот надёжным — вполне. Но как быть, если влюблён ты далеко не в девушку? Как быть с парнем? С одним конкретным, который явно западал на засранцев? Ведь даже как муж, такой, как я, его интересовать не будет. Больше я к тебе не подходил и упросил маму не ставить меня за стойку в кофейне. Спрятавшись на кухне, решил, что со временем отболит. Ты выпустился из Академии, я пересмотрел свои взгляды на собственную внешность, и боль на самом деле притупилась, пока несколько лет назад тебе опять не захотелось полакомиться пончиками именно из моей кофейни. И чувства новой волной накрыли меня с головой. После этого я перекрасился в тёмный цвет, стал чаще вставать за стойку в надежде, что ты заглянешь снова, но как-то не срослось. — И поэтому ты… — Если ты думаешь, что это я убил того бедолагу, то это бред, у него на руке разбитые часы остановились в шесть семнадцать, в это время мы паковали снаряжение на аэродроме. Я виноват, да, но не в убийстве. Я никому не навредил. — Кроме следствия. Ты перенёс тело, — Колин сжал виски руками и крепко зажмурился. Вся ситуация напоминала сюрреалистичный бред. — Как ты узнал? — Частицы под ногтями жертвы; повторный осмотр места преступления — прыгнуть туда, где, якобы, ты обнаружил труп, нереально; время твоего звонка в полицию различалось со временем приземления твоих коллег-парашютистов примерно на десять минут. А ещё я замечал от тебя запах аммиака, на теле нашли несколько крашеных волосков человека, испытавшего накануне огромный выброс адреналина. — Этот мужик мог подцепить что-то под свои ногти где угодно, после обнаружения трупа я растерялся и не сразу позвонил, а волоски оказались на теле, когда я стянул шапочку для прыжков, чтобы проверить пульс. Это всё косвенные улики, — с вызовом посмотрел на него Брэдли и встал с дивана. — Чёрт! В рапорте я так и укажу, но мне нужно знать, какой дятел клюнул тебя в зад! — Одна моя знакомая работает в полиции и как-то рассказала о территориальном распределении зон. Мне стало интересно, и она показала карту с разметками, выделив места, где один участок — например, парк или улица — относится к разным управлениям. Мы тогда ещё посмеялись такой нелепости. А ещё она рассказывала об одном молодом талантливом детективе-соне, остром на язык и вечно опаздывающим на работу, и что начальство частенько посылает его в самую «жопу мира», чтобы хоть немного проучить. И вот, прыгнув в Брэнт Парк, я совершено случайно нахожу тело. Этот чёртов парк хорошо запомнился мне на той карте, которую показывала моя знакомая. По сути, находящийся в Уэмбли, он относился к двум полицейским отделениям. Опасный и совершенно ненадёжный план моментально сложился в моей голове, и я перенёс тело на триста метров, как раз на пограничную территорию. Я рисковал, ведь на вызов из Лондонского участка мог приехать не ты, но готов был испытать свою судьбу. — Ты решил перенести мёртвого мужика с места убийства, запутать следствие и получить реальный шанс схлопотать срок за лжесвидетельствование, чтобы иметь довольно призрачную возможность повторно завязать со мной знакомство?! — Колин буквально проорал эту фразу. — Это того стоило. Я люблю тебя, Колз, — пожал Брэдли плечами и неуверенно улыбнулся. — Да ты больной! Грёбаный псих! — Колин вскочил с дивана, сверкая горящими глазами. — Дело с твоим ДНК на трупе я замну, но это последнее, что я для тебя сделаю. Чтобы глаза мои тебя больше не видели! — он пулей вылетел из квартиры, знатно шарахнув дверью напоследок. Его слишком сильно сейчас обуревали эмоции, чтобы мыслить трезво. *** В эту ночь Колин долго не мог уснуть, сон сморил его ближе к утру, тогда же раздался звонок с неизвестного номера. — Угу, — пробурчал он, схватив трубку на чистом автомате. — Здравствуйте, вас беспокоят… из Лондонского отделения скорой помощи. — Угу, — мозг Колина продолжал спать и воспринимал информацию урывками. — К нам поступил молодой человек… Без сознания… большое количество звонков на этот номер… Может быть, ваш брат? — Брат? — встрепенулся Колин, но тут же опять переключился на автопилот, практически заснув. – Мой брат живёт в Дублине. — Может кто-то из знакомых — астматик или гипертоник? — Нет, не припомню. Вы уверены, что верно переписали номер? — детектив, анализирующий информацию, не спал в нём даже ночью, чего не скажешь об остальной личности. — Теперь уже нет, сэр. Телефон разрядился, и мы этого уже не узнаем. Прошу прощения за поздний звонок, сэр. Доброй... — Угу, — опять буркнул он и отрубился, не дослушав. А на следующее утро, проснувшись совершенно разбитым и с паршивым настроением, Колин даже не вспомнил о ночном звонке. *** С момента злополучного признания Брэдли прошло два месяца, Колин, завалив себя работой, старался о нём не думать, но, периодически опаздывая на работу, встречал около участка Мэг — девчонку-неформалку, раньше приносившую ему завтрак от Брэдли. Она ничего не говорила, завидев его, отворачивалась, презрительно поджав губы, и лишь однажды бросила ему в спину: — Ты просрал классного парня, детектив. Когда ты это поймешь, надеюсь, тебе будет плохо. Колин тогда жутко разозлился. Подумать только! Его учит жизни какая-то мелюзга! Но правда заключалась в том, что ему уже сейчас было хреново. От обиды, от того, что Брэдли обманул, попытался повесить на него ответственность за своё безрассудное поведение, всеми способами забирался к нему под кожу, манипулировал, заставляя испытывать эмоции, которые Колину были совершенно не нужны. Любовь делает из людей идиотов, заставляет страдать, так на кой чёрт тогда она нужна? Уж ему-то точно не нужна. И в груди сейчас саднит не от тоски по улыбке голубоглазого котяры, а из-за несправедливо брошенных слов девчонки, раскидывающейся обвинениями, не зная всего. На входе в отделение Колин столкнулся с Кэти. — Привет, Колз, слышала, ты бьёшь рекорды раскрываемости в последнее время, — с улыбкой сказала она и пихнула его острым локотком в бок. — Завязывай! Я уже успела соскучиться по тебе. — Я бываю в твоём морге почти каждый день, дорогая. — Я не про работу. Мы давно не собирались вместе. Я сейчас как раз пересматриваю шестой сезон «Секса в большом городе»… — Да я упахиваюсь тут в участке так, что еле доползаю до кровати. Преступникам не интересно, забеременеет ли Шарлот ещё раз, и решится ли Мистер Биг сделать предложение, тем более у меня уже несколько месяцев висит то дело с любителем чёрных гриффонов, — постарался он перевести в шутку свой отказ. Видеть никого не хотелось, даже Кэти. Потому что в спокойной обстановке, когда она не занята изучением очередного трупа, подруга заметит, что с ним что-то не так и вытянет правду, а говорить сейчас об этом Колину не хотелось совершенно. — Подожди, ты сказал «чёрный гриффон»? — Кэти, мотнув гривой длинных волнистых волос, поймала его за рукав и с возбуждением уставилась в глаза. — Ну да. Грэгори Уинтроп был владельцем собаки редкого чёрного окраса, — Колин недоумённо посмотрел в загоревшиеся зелёные глазищи. В такие минуты подруга напоминала ведьму времён короля Артура, а не патологоанатома двадцать первого века. По-хорошему говоря, на коронера она походила, только когда отмачивала очередную «чёрную» шуточку или по локоть копалась в потрохах очередной жертвы убийства. — В ране от удушения была обнаружена рыжая шерсть, присущая всем гриффонам! А это значит… — А это значит, что нашего собачника задушили поводком не его питомца! А раз псина за столько месяцев так и не нашлась, его убили… — Из-за собаки! — радостно закончила Кэти. Мозг Колина включился на полную катушку, начав анализировать полученную информацию. Кому и для чего может понадобиться гриффон редкого окраса, стоящий баснословных денег? Тому, кто эти деньги на нём будет зарабатывать. Из ранее полученных показаний, Колин знал, что Уинтроп не хотел сводить своего Мистера Чао с сучками обычного окраса, чтобы попусту не растрачивать ценные гены, а чёрной пока не находилось. Но от скрещивания с рыженькой тоже могут получиться дорогие породистые щенки с вероятностью тридцать процентов. Его теория подтвердилась, когда он нашёл объявление об открытии бронирования чёрных только что родившихся щенков гриффона. Созвонившись с заводчиком, Колин отправил тройку офицеров по названному адресу и, позвав с собой Кэти, поехал на встречу в качестве будущего покупателя. Дверь им с Кэти открыл высокий статный блондин, представившийся Джорджем Ланкастером. Они с женой давно занимаются разведением гриффонов и уже успели заиметь себе имя в этой сфере. — Вот, щенятки здесь, с мамочкой, — со сладкой улыбочкой вещал заводчик, показывая в комнате одеяло со страхолюдной рыжей собакой с выводком меховых комочков: два палевые и три — какая удача! — чёрные. — Мы с женой хотим питомца с безупречной родословной, — чопорно сказал Колин, с недоверием глядя на щенков. — Мы слышали, что чёрные гриффоны крайне редки. Хотелось бы убедиться, что это смески не от какого-нибудь пекинеса. — О, нет-нет, отец — титулованный гриффон! — замахал руками блондин. — Мы бы хотели его видеть, — бросила Кэти и поджала губы, строя из себя привередливую покупательницу. — Вообще-то пёс может жить не с сукой. — Вообще-то, — передразнил Колин, — вы просите довольно немалую сумму, мы хотим быть уверены. Вы же можете организовать нам встречу! — Ну-у-у, — стушевался Ланкастер. — Тогда мы уходим, мистер! — Кэти дёрнула Колина за руку, стремясь на выход. — Стойте! Сесилия! Принеси Черныша, — крикнул тот. Через минуту из соседней комнаты появилась статная блондинка, как две капли воды, похожая на мужа, таща на поводке упирающегося чёрного гриффона. — Мистер Чао! — на авось позвал Колин, и псина радостно залаяла, виляя хвостом. Быстро вызвав офицеров, он надел наручники на чету Ланкастеров и зачитал им права. — Вы ничего не докажете! — кричала Сесилия, пытаясь вырваться, Джордж, понурив плечи, сопротивление не оказал. — О, милочка, а это мы сейчас поправим, — ехидно усмехнулась Кэти и достала из сумочки перчатки, пинцет и контейнеры для улик. Подойдя к рыжей собаке-матери, отщипнула несколько шерстинок и прихватила висящий на ручке двери поводок. Когда пару выводили офицеры, подруга, привалившись плечом к боку Колина, тихонько спросила: — Кровожадные ублюдки. Как думаешь, где они Тириона прячут? — М-м-м… Думаю, вон в том трюмо, — рассмеялся Колин. Впервые за эти месяцы ему было не так гадко на душе. — Надо позвонить в приют для животных. Думаю, таким породистым милашкам там будут рады. *** Результаты взятых Кэти образцов шерсти и поводка в квартире Ланкастеров подтвердили, что это и есть орудие убийства. Улики были слишком очевидными, поэтому, надавив немного, он добился признания от обоих. Но момент триумфа длился недолго, и Колина снова настигли горечь и тоска. У Мэтьюса сегодня был день рождения, и капитан снял эмбарго на пончики, притащив несколько коробок, судя по вкусу и фирменному логотипу, из кофейни Брэдли. И это окончательно добило Колина. *** — Кэти, что-то у меня настроение ниже плинтуса, не хочешь куда-нибудь сходить развеяться? Я плачУ, - он зашёл в святая святых подруги — её «морозилку». — Колз, мы с Роуз сегодня идём в клуб, можешь присоединиться. И да, у нас зарплата в один день, так что мы тоже при деньгах, оставь своё благородство для милых мальчиков, — хихикнула подруга. — И не корчи такую моську, Роуз прекрасно известно о твоих предпочтениях. Ну, о чём ещё двум девушкам говорить в морге, как не о беспутном Колине Моргане? Да у тебя парней было больше, чем у нас двоих вместе взятых. Кстати, ты давно не рассказывал приколов из постели. А в убойном ходят слухи, что ты подцепил шикарную хозяйственную девушку, а потом её просрал. Ты сменил цвет? — Нет, — поморщился Колин. — И давай не будем об этом. — Окей, но ты расскажешь! — Кэти ткнула в него пальцем и угрожающе прищурилась. — Кабрэра как раз мне ящик пива проспорил… — В какой клуб идём? — спросил он, переводя тему. Делиться своими переживаниями он пока готов не был. — «Двадцать семь», на Хайфилдс Гров. Роуз обожает тамошнюю группу. В «Двадцать семь» была вероятность встретить Брэдли, но это отчего-то не расстроило или разозлило Колина, а странным образом воодушевило. Прощался с девушками он в куда лучшем настроении. *** — Что будете заказывать? Сегодня у нашего шеф-повара фирменное блюдо — пирог с потрошками. — Девочки, нет, — оборвал Колин уже готовых кивнуть коронеров. — Никаких субпродуктов при мне. Не-а. Только не после того, что я постоянно наблюдаю на вашем рабочем месте. — «Цезарь», — сказала официантке Кэти. — Надеюсь, с римлянами у тебя проблем нет. — Нет, итальянцы очень горячие парни, — усмехнулся Колин. Всё его тело мелко подрагивало от ожидания чего-то хорошего, как у ребёнка в рождественское утро. — Мне порцию скотча. Роуз сделала заказ и спросила, будет ли сегодня выступать группа. — К сожалению, они ещё два месяца назад взяли перерыв на неопределённое время, — с грустью сказала официантка. — Как говорили ребята с кухни, это из-за Брэдли, их солиста. У него что-то случилось, и он не может играть. У Колина в голове тут же всплыл телефонный звонок из больницы, в ту ночь, когда он последний раз видел Брэдли. — Мне нужно срочно уйти, — кинул он девочкам и опешившей официантке и выскочил из-за стола, благодаря Бога, что не успел ещё выпить заказанный скотч и может сесть за руль. «Что там говорила медсестра? Поступил без сознания? Чёрт, а если с ним случилось что-то серьёзное, а медперсонал даже не мог связаться с его родными, набрав номер, по которому Брэдли звонил последние разы? А если он, не дай Бог…», — нет, об этом варианте Колин себе думать запретил. Как ни пытался, но название больницы вспомнить так и не смог, поэтому, давя на газ, поехал к Брэдли домой. Протрезвонив в дверь около десяти минут, он понял, что квартира пуста. Телефон тоже был выключен, и оставался только вариант поискать его в кофейне. По пути туда Колин сходил с ума от беспокойства, отгоняя мысли о больнице. Сейчас он был почти готов признаться себе, что безумно соскучился по своему котяре, что подавленное состояние и хандра, преследующая его на протяжении последних двух месяцев и которую он пытался заглушить работой, совсем не от обиды или того, что Брэдли его обманул и пытался манипулировать, а просто оттого, что не видел насмешливых голубых глаз и кошачьей улыбки уже так долго. В девять вечера кофейня была заполнена милующимися парочками, и работники не спешили развеять сгущающиеся за окнами сумерки ярким светом — на столах интимно горели небольшие бра, создавая для каждого стола свою уединённую зону. — Добрый вечер, сэр, — девушка за стойкой приветливо улыбнулась ему и состроила на лице заинтересованность. — Скажите, а Брэдли, э-э-э… Мистер Джеймс здесь? — Одну минутку, — она скрылась за дверью, видимо, ведущей на кухню, но появилась оттуда действительно через минуту. — К сожалению, его уже нет. Может, что-то передать? — То есть, с ним всё в порядке? Он хорошо себя чувствует? — впился он взглядом в испугавшуюся его тона девушку. Брэдли ушёл, и увидеть его не получится, но раз он был на работе, значит, не лежит в больнице и не умирает. — Э-э-э, уже да, — неуверенно пролепетала та. — Брэдли прекрасно со всем справился! Колин облегчённо вздохнул, но последние слова девушки засели в голове. Справился с чем? С какой-то болезнью? Или с любовью к нему, к Колину? Выйдя из кофейни, он направился к машине, но остановился посреди дороги, как вкопанный. На противоположной стороне улицы спиной к нему стоял парень, невероятно похожий на Брэдли, в его любимой кожаной куртке, разве что похудее и причёска немного другая, чуть длиннее, но и времени прошло не два дня. И этот парень недвусмысленно обнимал другого парня. Что они пара было понятно даже идиоту. Сердце Колина пропустило удар и забилось, как сумасшедшее, обливаясь кровью и просто захлёбываясь в ней. «Ты слишком долго думал и действительно всё просрал…» — Что ты здесь делаешь, Колз? Колин обернулся на знакомый голос и обомлел. Нахмурив брови на него смотрел Брэдли с блондинистой шевелюрой. В руках он держал бумажный пакет из супермаркета. — Неужели нигде в городе больше не делают вкусных пончиков? — Что у тебя с волосами? — спросил Колин, заново изучая парня. Светлый цвет делал его моложе, черты лица более мягкими, а взгляд наивнее. Но так его котяра выглядел ещё красивее, даже несмотря на излишнюю бледность и тёмные круги под глазами. Что это — блондинистые волосы и игра света или усталость и болезненность? — Возвращаюсь к своему цвету, — пожал плечами Брэдли. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я расписал тебе всю процедуру химических смывок, окрашиваний и тонирований подробно? — Тебе идёт, — честно сказал Колин. Брэдли фыркнул. — Это хорошо, потому что больше не вижу смысла быть брюнетом, это не я. — Как ты? — Не высыпаюсь последнее время — открывал с сестрой новую кофейню в нашем родном графстве Девон. Они с мужем перебрались туда, чтобы растить детей подальше от смога мегаполиса. «Вот с чем он справился — новая кофейня!» — Встречаешься с кем-нибудь? — спросил, наконец, Колин, чтобы развеять все сомнения. Конечно, сейчас ему хотелось не болтать, а обнять своего светловолосого котяру и зацеловать, но прежде нужно было убедиться, а хочет ли того же Брэдли? — Да, Колз, — невесело рассмеялся он, — как же всё-таки ты плохо меня слушал. Я говорил, что люблю тебя восемь лет, а ты через два месяца после расставания спрашиваешь, есть ли у меня кто-то? Хотя какое расставание? Расстаются люди, которые встречаются, мы же — просто трахались, да? — Успокойся, Джеймс, давай нормально поговорим, — слова Брэдли неприятно задели, но на правду не обижаются. Он идиот, и готов это подтвердить публично, потому что стоять вот так на расстоянии вытянутой руки от желанного мужчины и не иметь возможности коснуться его — невыносимо. И как Брэдли сдерживал себя, видя его каждый день в кофейне? — Да я спокоен, не волнуйся, никаких истерик, — Брэдли усмехнулся и стал похож на того котяру, в которого Колин — о Боже, он это признаёт — влюбился. — Только говорить нам не о чем. — Ты разлюбил? — Нет, — продолжая усмехаться, но уже не так саркастично, Брэдли посмотрел на него и буднично закончил: — Я давно понял, что моногамен, но научился жить с этим, так что… — Так что тебе придётся теперь научить и меня, потому что, сам понимаешь, у Колина Моргана опыта в любви никакого, — развёл он руками, улыбаясь, как придурок. — Колз, ты ударился головой? — голубые глаза прищурились в подозрении. — Не-а, я прозрел! Я идиот. — И трус. — Да. — И кретин, не ценящий то, что имеет. — Да. — И бесчувственный сухарь. — Да. Был. — И приблизил возникновение гастрита, питаясь всякой дрянью без меня. — Да, мамочка. — И готов понести наказание за свой тупизм. — Готов. — Будешь всегда в пассиве! - Брэдли лукаво улыбнулся, стрельнув глазами. — Не перегибай, Джеймс, тебе нравилось, когда я тебя трахал, не меньше, чем когда ты меня, — засмеялся Колин, подходя и обнимая его. — Хорошо-хорошо, просто признай, что я любовь всей твоей жизни. — Боже, на что я только что подписался? — придуриваясь, тяжело вздохнул он, дурея на самом деле от счастья в объятьях любимого человека. Эти два месяца в разлуке очень тяжело ему дались, доканывая плохим настроением, подавленным состоянием и чувством потери. Сейчас же, стоило прижаться к широкой груди и оказаться в надёжном кольце рук, его отпустило. Он снова чувствовал себя хорошо, получив дозу Брэдли Джеймса в организм. Что значит любить? Этот вопрос Колин когда-то задал Брэдли. Сейчас он понял, что для него «любить» — это когда после долгой разлуки при встрече ты снова начинаешь дышать полной грудью, пьянея от воздуха, как от виски восемнадцатилетней выдержки; когда видишь ответное чувство в голубых глазах напротив и понимаешь, что не променяешь это на всё богатство мира; когда вся твоя вселенная заключается в этой улыбке; когда ты готов сделать всё, чтобы любимый был счастлив: наплевать на все свои принципы и годами выстраиваемые барьеры, прогнать прочь все страхи. Когда любишь, оказывается, совершенно наплевать на цвет волос. — Колз, перестань так ко мне прижиматься, иначе я за себя не отвечаю — у меня секса не было два месяца, — интимным шёпотом сказал Колину Брэдли. — Поехали ко мне, потому что я уже готов наплевать на моральный облик полицейского и заняться с тобой любовью на капоте машины посреди улицы, — Колин еле сдерживал руки, чтобы не забраться ему под футболку. — Чё-о-орт, я теперь буду думать об этом целыми днями, даже если ты вытрахаешь из меня все мозги! Это же такой фетиш! — шутливо возмутился Брэдли, потянув его к стоящему вблизи транспорту. — Лезь в машину, фетишист. Мы с тобой всё успеем попробовать, — счастливо засмеялся Колин.