Broken

      Блядский дождь шел весь день. Меня это не удивляло, это было доказательством того, что Бога не существует. Потому что если бы он существовал, то дал бы мне небольшую поблажку, хотя бы в виде погоды, раз уж вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, точнее на задницу. Я не стал дожидаться лифта и вместо этого побежал пешком, перескакивая через ступеньки. Потянув дверь лофта, я открыл ее и погрузился в темноту.. На секунду я запаниковал, решив, что, возможно, Джастин уже уехал обратно в Нью-Йорк. Но бросив портфель и промокшее шерстяное пальто на стул, я щелкнул выключателем на кухне и заметил его ботинки и пальто, валяющиеся на полпути к спальне, и сумку на полу возле дивана. Я улыбнулся. Удивительно, как здорово было снова видеть повсюду его дерьмо. Но потом я стал замечать и другое дерьмо – разбитую бутылку, кровь на диване – и это было уже не так здорово. Майкл… блядь, я не мог поверить в то, что это произошло. Отвернувшись от бардака, что я развел, когда Майкл появился весь в слезах в середине той блядской ночи, я посмотрел в сторону спальни.       Простыни сбились в беспорядочную массу, и когда я подошел, то увидел белокурую макушку, торчащую из-под них. Я снова улыбнулся. Маленький гаденыш подложил мою подушку себе под грудь, будто нуждался в ней. И это было очень по-девчачьи, и, на самом деле, просто прекрасно, потому что теперь эта подушка будет пахнуть им. А я люблю запах Джастина Тейлора. Немного ванили, чуть-чуть специй и еще что-то, смутно напоминающее сгустившийся лесной воздух перед бурей. Чтобы то ни было, это охуенно-фантастический афродизиак.       Я поднялся в спальню так тихо, как только мог, снимая на ходу пиджак и галстук, расстегнул рубашку, не отрывая взгляда от фигуры Джастина. Он, черт побери, не имел абсолютно никакого понятия, насколько прекрасным, великолепным и потрясающим был. И каждый раз, когда я видел его, особенно сейчас, когда мы не могли видеться каждый день, я поражался этому.       На мне не осталось ничего, кроме белой расстегнутой рубашки и боксеров, и, встав коленом на кровать рядом с его бедром, я аккуратно зарылся пальцами в его волосы. Они были чуть длиннее, чем в последний раз, когда я его видел, и это прекрасно, потому что единственное, что опьяняло меня помимо аромата Джастина Тейлора - это ощущение мягких волос Джастина Тейлора, ласкающих мою кожу. Я любил пропускать их сквозь пальцы, я любил чувствовать их на своей голой груди и я определенно обожал, когда они прикасались к моему бедру или пупку, когда Джастин скользит по мне вниз.       Мне нужно было так много сделать. Привести в порядок лофт, поискать в интернете информацию о возможных способах заражения и, конечно, позвонить Майклу, несмотря на то, что мы разговаривали сегодня уже четырнадцать раз, буквально. Мне нужно было что-то съесть, потому что я был не в состоянии нормально есть с тех пор, как узнал новости. Но вместо этого, единственное, в чем я чувствовал необходимость – это заползти к Джастину в кровать и накрыть его своим телом.       Так что именно это я и сделал. Скользнул между простыней и свернулся вокруг него , обнимая со спины. Запустил одну руку под подушку, на которой покоилась его светловолосая голова, а другую уложил на его бедро, крепко обнимая. Джастин будто и не проснулся, но чуть двинулся, отпуская подушку и толкаясь своей идеальной голой задницей мне в пах и меняя положение. Господи, он был таким теплым и мягким, и я, пиздец как, по нему соскучился. Моя рука двинулась от бедра вверх, исследуя каждый дюйм его тела: по плечу, вокруг груди и шеи и, конечно же, спустилась вниз, нащупав его твердый, толстый член. Джастин глубоко вздохнул от моего прикосновения, но так и не открыл глаза. Я сжал его член в кольце своих пальцев и прижался губами к основанию шеи, скользнул языком по коже – и начал двигать кистью руки, задавая ритм. Веки Джастина задрожали и ненадолго приоткрылись, но я успел поймать его взгляд за секунду до того, как его глаза закатились, и он вцепился в мою руку, словно хотел меня остановить. И хотел, я знал это, но у меня были другие планы. Теперь мои бедра двигались в едином ритме с рукой на его напряженном члене. Я терся об него насухую, в одежде и рычал от разочарования. Я хотел его. Хотел взять его. Сорвать с себя белье и войти в него. Но я сопротивлялся из последних сил. - Брайан… подожди… я сейчас… - Давай, - приказал я. И он взорвался, изливаясь на мою руку и простыни. Я продолжал поглаживать его член, пока не убедился, что он полностью обессилел. Мы с минуту лежали в полной тишине, а потом он медленно перевернулся ко мне лицом. Его потемневшие синие глаза засасывали, как зеркальная поверхность озера. Я с усилием отодвинулся от него, чтобы вылезти из кровати. Джастин дернулся в мою сторону, схватил за руку и потянул к себе. - Мы не закончили. - Да, закончили, - произнес я легко. - Брайан! - Тут полный бардак, я голоден и должен позвонить Майклу, - объяснил я, отворачиваясь и выходя из спальни.       Когда он появился на кухне, в одном нижнем белье, я загружал посудомоечную машину грязными бокалами. Джастин прислонился к барной стойке, наблюдая за мной. - Как он? - Он полностью разбит, блядь. Я говорил тебе. Они оба. Он с минуту смотрел на меня, прежде чем спросить: - А как ты? Я бросил пустую бутылку из-под виски в мусорное ведро и взглянул на него. - Я как раз притащил домой парня, глушил пиво, разыскивая смазку и свой ебучий телефон, чтобы быть готовым к твоему звонку. И следующее, что я помню - это Майки, барабанящий в мою дверь. Я замолчал. Джастин перегнулся через стойку, взял чистый бокал, бутылку Джим Бима и плеснул немного. Порой меня страшно раздражало то, как он хорошо меня знает, но не в данном случае. Я сделал большой глоток, и он снова наполнил бокал. - Он так сильно плакал, что я не мог понять, какого хуя происходит. Я думал, что, может, что-то случилось с Дэбб, потом подумал о профессоре. Но наконец-то мне удалось сложить все воедино. Я отпил немного темной жидкости и предложил Джастину. Он взял бокал, и, сделав пару глотков, поморщившись, как всегда, когда он пил виски, вернул его обратно. Я даже думал, что Джастин не любит его, но я пью, так что и ему приходится. И я был благодарен за это, потому что мне нравился вкус виски на его языке, когда он проникает в мой рот. - Что ты сделал? - Я напоил его. А потом напился сам, - объяснил я, тупо уставившись на диван в гостиной и вспоминая, как Майки вырубился на нем в забытьи, нарыдавшись, как ребенок, пока я приканчивал бутылку Чиваса. А потом я в ярости швырнул бутылку об пол перед тем, как свернуться вокруг своего лучшего друга, тоже забываясь. - Как ты поранился? – пробежав кончиками пальцев по повязке, захотел узнать Джастин. - А, это… это случилось на следующий день, - уточнил я, - после того, как мы с Беном отвезли его в клинику, для тестов, и поняли, что результаты будут готовы почти через три ебанных недели. Видимо, слишком много педиков сдают кровь и все переполнено. Ты, блядь, можешь поверить в такое дерьмо? В любом случае, я закинул Бена с Майклом домой и вернулся сюда, еще выпил и тогда разбил стакан, порезавшись об осколки.       Джастин поднял мою руку, перевернув вверх ладонью, и мягко поцеловал повязку. Затем поймал мой взгляд и сказал низким, не терпящим возражений голосом: - С ним все будет в порядке! - Конечно, будет. - Вот именно. - Я хочу сказать, что по статистике шансы заражения у него почти равны нулю, - из меня потоком хлынуло все, что я прочитал в сети, с тех пор, как это случилось, - им повезло, что они поняли, что презерватив порвался перед тем, как Бен кончил, так что протекание было минимальным. И вирусная нагрузка у Бена сейчас так мала, что едва прослеживается, а при небольшой вирусной нагрузке тяжелее приобретение вируса. - Вот видишь, он будет в порядке, - в первый раз он говорил это с некоторой бравадой, но сейчас это звучало так, будто он искренне верил в то, что говорил. И я тоже хотел верить. - По статистике да, - согласился я и вздохнул, - но Майки это ребенок, который, когда мы были на пикнике в парке, в девятом классе, умудрился обнаружить ядовитый плющ и угодить прямо в него. Его бутерброд всегда падает маслом вниз, понимаешь? - Не в этот раз, - уверял Джастин, обходя стойку и обнимая меня за шею. Я крепко взял его за талию и приподнял, устраивая задницей на столешнице рядом с раковиной. Джастин раздвинул ноги и я шагнул между ними, он тут же он обвил меня ногами, крепко прижимая к себе. Я почувствовал, как плечи начали расслабляться, впервые с тех пор, как начались все эти мытарства. Он запустил руки мне в волосы и прошептал прямо в ухо: - Я люблю тебя, Брайан.       И тут мой телефон зазвонил, разрушая момент.       Я наклонился назад, хватая пальто и роясь в карманах в поисках телефона, который я купил месяц назад. На дисплее высветилось имя Майки, и я отвернулся от Джастина, чтобы ответить. - Брайан? - В чем дело, Майки? Ты в порядке? - Они … они позвонили. Мои результаты пришли раньше.       Я ухватился за стойку в поисках поддержки. - Я могу приехать туда в любое время, до закрытия в девять, и получить результаты. - Я буду у тебя через пятнадцать минут. - Ты уверен? - Где же мне еще быть? - Я отключился и направился в спальню, выискивая что-нибудь чистое, чтобы надеть. Я не стирал, блядь, целую вечность. Наконец-то я смирился, выдернув пару джинс из корзины для белья, и схватил последнюю чистую белую майку из ящика. Натянув какие-то носки, я вернулся в гостиную в поисках ботинок, брошенных там прошлой ночью. Господи, блядь, тебе же лучше, если он будет в порядке. Он обязан быть в порядке. Обязан. Я сунул ноги в ботинки и покрутил головой влево-вправо, выискивая куртку. И обнаружил ее в руках у Джастина. - Блядь, - я понял, что совершенно не обращал на него внимания все это время. - Я понимаю. Ты нужен Майклу. Не беспокойся обо мне, - он мягко улыбнулся.       Я подошел к нему: - Его результаты готовы. Я позволил Джастину помочь мне надеть куртку, после чего повернулся и посмотрел на него. На его лице застыла маска спокойствия и невозмутимости, но в глазах мелькал проблеск надежды, который он не мог скрыть, спрашивая: - Хочешь, я поеду с тобой? Я колебался, зная, что мой ответ сильно ударит по нему. И зная это, я все равно ответил: - Нет. Джастин так сильно старался не показать своего разочарования, он кивнул и потянулся поцеловать меня в щеку: - Хорошо. Скажи Майклу… в общем, просто скажи ему, что я о нем думаю. И о Бене. Я поцеловал его. Сильно, мне это было нужно. Но с сожалением и печалью. Сожалением о том, что я не мог дать ему то, в чем он сейчас так нуждался, и печалью, что, возможно, я никогда и не дам этого. Я, блядь, всегда веду себя с ним так дерьмово, когда моя жизнь катится под откос. И я всегда чувствовал, что разрушаю этим его жизнь. Почему, блядь, так происходит? И что сейчас происходило - острый приступ осознания собственной дерьмовости? Кто знает… Я точно не знал, и, к сожалению, у меня не было времени в этом разбираться. Я был нужен Майклу. - Закажи тайской еды, - предложил я, - вернусь, как только смогу. - Хорошо,- улыбнулся он, но улыбка выглядела натянутой. Я снова поцеловал его, легко и быстро, но с куда более сильным чувством. Дойдя до двери, я остановился и посмотрел на него - на его бледную мягкую кожу, светлые взъерошенные волосы, грустные синие глаза. И весь его вид заставил меня почувствовать себя еще большим дерьмом. - Хотел бы я, чтобы этого всего не было, - признался я почти шепотом. Он кивнул: - Иди за результатами. Они будут отрицательными, и все это покажется тебе просто дурным сном. Ты никогда больше об этом не вспомнишь.       Не сказав ни слова, я вышел, оставляя его одного в лофте.