Темное счастье

Резиденция ордена Пламени находилась неподалеку: на той же главной светловоздвиженской площади, где стояла и их гостиница. Это было внушительное здание-крепость, построенное словно бы из огромных булыжников и украшенное множеством понатыканных в случайном порядке железных статуй. Статуи изображали тварей и поражающих их полуобнаженных пламенных. Вчера Дани, увлеченный сначала своими рыночными приключениями, а потом поездкой к Туннелю, не нашел времени полюбоваться на этот удивительный архитектурный комплекс. Теперь же он минут десять простоял перед ним с открытым ртом, поражаясь исключительному дурновкусию местных зодчих. Интересно было бы познакомиться с архитектором... Здание было совсем новым — об этом говорило как присутствие среди статуй Даэргона Драконоборца, предпоследнего великого магистра ордена, так и, собственно говоря, дата постройки, крупными рунами выбитая над парадным входом. При ближайшем рассмотрении все полуголые фигуры оказались, кстати, великими магистрами прошлого. Дани бы, конечно, затруднился узнать их в таком ракурсе, но неизвестный скульптор позаботился вплести их имена в композиции. Интересно, подумал Дани, когда нынешний великий магистр отойдет от дел, его тоже здесь изваяют и поставят? Или ему повезет, и он навестит Светловоздвиженск раньше, увидит это и издаст какой-нибудь указ, специально запрещающий это делать. А может быть, пламенным наоборот нравится такое. Рядом с ним остановилась группа малышей лет шести во главе с двумя воспитателями. Все малыши были наряжены в яркие жилетки, и половина из них была пламенными и магами Жизни. Пламенные, как обычно, толкались между собой и принимали угрожающие позы, выглядевшие крайне уморительно в исполнении таких крох. — Так, деточки, — хлопнул в ладони воспитатель, юный маг Жизни, — кто извел когда-то почти всех магов Жизни? — Твари! Гугрыниксы! Мозгожорки! Злые храмовники! Ктулхи! — запищали дети в разнобой, а воспитатели захихикали. — А кто всех спас? — воскликнула вторая воспитательница, тоже маг Жизни. — Пламенные! — в один голос запищали дети. — А это что за тварь? — воскликнул первый воспитатель, указывая на ближайшую скульптуру чего-то, похожего на гигантскую мокрицу. — Мозгожорка щетинохвостая! — завопили в ответ все дети, кроме магов Жизни, скопом погнавшихся за какой-то лягушкой. Воспитатели тоже отвлеклись на лягушку, а все их подопечные пламенные мгновенно сбежали и принялись карабкаться по скульптурам на стены резиденции. Дани, посмеиваясь, зашел внутрь. На стойке регистрации сидела маг Земли, выглядевшая особенно кругленькой из-за многочисленных кружевных оборочек на кофте. — Здравствуйте, уважаемая, — обратился к ней Дани. — Я собираюсь ехать в империю Тьмы на работу, и мне сказали, что у вас надо завизировать документы. — О, в империю Тьмы... неужто в сам Кордалион? — с легкой мечтательностью протянула маг Земли. — Хм... ну, примерно в том направлении, — сказал Дани, не желая разбивать ее радужную картинку сомнительным именем Ктулхоплюйска. — Ах, счастливчик, — кокетливо улыбнулась она. — Сейчас я проверю, на месте ли кто-нибудь из офицеров, достопочтенный... Вы знаете, эти пламенные такие непоседливые, никогда никого не найдешь. — Ох, вы уж найдите кого-нибудь, пожалуйста, — улыбнулся в ответ Дани. — А то мне завтра уезжать. — Не беспокойтесь, достопочтенный, — махнула пальчиками она и взяла телефонную трубку, — на заставе у Туннеля точно будут офицеры. Правда, придется прийти пораньше. Дани повезло: один из офицеров был на месте. — Кабинет на втором этаже с синей гнуснолапкой на двери, достопочтенный, — напутствовала его маг Земли, и Дани постеснялся спросить, как выглядит эта самая гнуснолапка. Наверняка же в приграничье это знали даже младенцы. Впрочем, ему повезло: синяя тварь на втором этаже была изображена только одна, а из-за двери с этой тварью доносился пламенный гогот. Дани поправил пиджак, уговаривая себя не волноваться и говорить как можно меньше, перехватил папку с документами, а потом деликатно постучался. Гогот стих. — Входите! — рявкнули за дверью, и Дани подпрыгнул. Ох уж эти пламенные! Все же в виде малышей они гораздо милее... — Оба-на, сэр, да это же тот самый древесный бомбист, лопни моя задница! — взревел один из двух пламенных, сидящих в кабинете — здоровенный тип в варварски разукрашенном цепями мундире. Дани в ужасе отшатнулся и тяжелая дубовая дверь треснула его на возвратном движении под задницу, в результате чего произошло сразу несколько событий: Дани пулей влетел в кабинет, вокруг него распустился щит Хаоса, дверь поросла ветвями, а оба пламенных вскочили, скастовав по огромному пламенеющему лезвию в каждой руке. — Я не хотел, господа! — в ужасе завопил Дани. Боги, боги, что происходит с его Силой! — Спокойствие, — сказал один из пламенных, убирая лезвия. — Спокойствие, Эреодан, видишь, ты напугал своими воплями дестабилизированного эмпата. — Дебилизированного, сэр? — воскликнул этот самый Эреодан и тоже убрал лезвия. — Ну, знаете, не очень-то вежливо обзывать так ученого мага, сэр, хоть вы и офицер, а он, конечно, не большого ума эмпат. Но ведь в академиях-то... — Вольно, Эреодан, свободен, — процедил офицер. — Я сам разберусь. — Так точно, сэр, — с самым оскорбленным видом сказал Эреодан и гордо удалился, позвякивая цепями. — Присаживайтесь, достопочтенный, — обратился офицер к Дани и упал на каменное кресло так, как будто это был мягкий диван. — Вы, кажется, за визами пришли? — Д-да, господин офицер, — отозвался Дани и осторожно шагнул к деревянному (опасность!) креслу для посетителей. Кресло со скрежетом от него отъехало, столкнувшись с щитом Хаоса. — Будет гораздо удобнее, если вы, достопочтенный, деактивируете щит, — с ухмылкой заметил офицер. Дани судорожно испустил заклятие деактивации, которое ему сегодня показал Рё. Еще Рё показывал, конечно, заклятия активации щита ("но он активируется сам при вспышке агрессивной магии владельца, тут очень тонкая настройка, милый, можно даже сквозь Искажения идти"), а также заклятия очистки ауры от налипающей Тьмы ("совершенно необходимая профилактическая процедура, дорогой"). — Так, контракт бессрочный и, разумеется, без штрафов, с четко прописанными рабочими обязанностями? — спросил офицер, принимая его бумаги. — Не знаю, — смутился Дани, который прекрасно помнил пункты о покровительстве, машине, зарплате и озеленении Ктулхоплюйска, а насчет сроков и штрафов ничего припомнить не мог. — Нет, про штрафы вроде бы ничего не было. — Не знаете?! — воскликнул офицер. — Ох уж мне эти эмпаты! А если бы вас в публичный дом привезли с обязательным контрактом на, допустим, год и чудовищным штрафом за прерывание? — А что, такое может быть? — с ужасом спросил Дани. — Нет! — пламенный наставительно поднял палец. — Потому что я сейчас изучу ваш контракт на предмет обмана, а потом дам контактный номер представителей ордена и княжества во Тьме. Родина заботится о вас, господин... — он заглянул в документы, — Даниэль... Дани?! Дани вгляделся в его лицо в поисках знакомых черт, а потом с неверящей улыбкой спросил: — Герони, ты? Вот это да, ты стал офицером! — Да, Силы хватило, — самодовольно заулыбался Герон. — Но в офицерское училище мне удалось поступить только благодаря тебе и нашим занятиям. Герон был одним из пяти пламенных одноклассников Дани, и где-то в классе пятом они всей компанией прицепились к нему, как к отличнику, требуя поделиться сочинением по истории. Дани тогда им дал списать — и вовсе не потому, что его угрожали стукнуть, нет! Он просто растерялся от пламенного напора. Опомнившись, он пообещал себе, что в следующий раз ни за что им ничего не даст, а наоборот — скажет, что пожалуется учителю! Вот. Учителя вызовут отцов этих хулиганов, а всем известно, какие отцы у пламенных! Тоже пламенные. Но никому жаловаться не пришлось: недоумкам не хватило мозгов хоть как-то изменить сочинение при списывании, они скопировали его слово в слово, все пятеро. И, разумеется, всех вызвали к директору, и Дани долго спрашивали, не заставляли ли одноклассники его силой идти на такое ужасное нарушение правил. Дани на тот момент стало ужасно жалко пламенных, которых ведь ужасно побьют папаши, если он на них наябедничает, и он сказал, что сам дал им списать, потому что пламенные не очень умные, а ему их стало жалко. В результате их всех наказали какими-то хозяйственными работами, а пламенные долго возмущались, что "их тупыми обозвали". Через несколько дней они снова подвалили к Дани — на этот раз с требованием, чтобы тот написал им "каждому свое сочинение, и не особо умное чтобы". Дани, ошалевший от такой наглости, впал в истерику (вызвав множество корней), и именно Герон, всегда отличавшийся наибольшей среди товарищей разумностью, сказал ему: "Да не ори ты, глупый, не задаром ведь! Вот, целая консерва в оплату". Разумеется, Дани мгновенно захлебнулся слюнями, увидев банку с надписью "Гугрыксятина в крилево-томатном соусе! Производство Урхук-Торезского консервного завода". Воспоминания о голоде еще были достаточно сильны в то время... Так Дани обзавелся на несколько лет питательной подработкой. После седьмого класса все пламенные, кроме Герона, ушли из школы, а Герон пришел к Дани с новым предложением: научить его писать "все эти поганые эссе и рефераты" самому. — Дани, Дани, — покачал головой Герон, — ты же такой умный! Должен знать, что темные так же коварны, как эмпаты центральных княжеств. За ними глаз да глаз нужен! — Ну, не знаю, как эмпаты центральных княжеств, а темные мне показались весьма достойными людьми, — обиделся Дани за Рё. — Да? — Герон оторвался от изучения контракта и прищурился. — Кажется, твой сопровождающий — господин Ршейр? — Да, как ты... — покраснел Дани, а потом догадался: — Ах, тебе же рассказали о моем вчерашнем позорище. — Да уж, все были та-ак впечатлены твоей растительной бомбой! — засмеялся Герон, а потом внезапно посуровел: — Если этот темный как-то принудил тебя к сексу, Дани, ты должен немедленно мне пожаловаться! — Нет, он не принуждал, я сам!.. — воскликнул Дани и прижал ладони к заполыхавшим щекам: — Боги, откуда ты догадался, тебя в офицерском училище еще и эмпатии научили? Герон заржал: — Конечно, Дани, нам не понять тонких эмпатических метаний, но поверь, в этом деле, — он препохабно подмигнул, — тебя раскусил бы даже такой одичавший в джунглях вояка, как Эреодан. — Но это не тема для насмешек, Герон, — строго сказал Дани, прижимая руку к сердцу. — Мои отношения с Ршейром очень для меня дороги. — Конечно, — хмыкнул Герон, — но имей в виду! Если какой-нибудь темный тебе начнет втирать, что верность для них ничего не значит, и они могут любить, изменяя направо и налево — бросай такого типа сразу в Бездну! Они изменяют только тем, кого ни во что не ставят, так же, как и светлые. — Хм, спасибо за совет, конечно, Герон, но я как-нибудь... — смущенно начал было Дани, но Герон снисходительно махнул рукой: — Да ладно, не благодари. Дани лишь вздохнул, а потом принялся любоваться своим браслетом, вспоминая Рё, и воображать, что тот подарил ему такую красивую вещь в знак любви, а не дал в качестве служебного снаряжения. — Так, договор честный, — сказал Герон и влепил в бумаги Дани пламенеющую печать. — Показывай теперь защитный амулет... Ого! — Что? — встревожился Дани, увидев, какими глазами тот смотрит на его браслет. — Митришшс с бриллиантами! — ухмыльнулся Герон. — Дорогие в Ктулхоплюйске амулеты, даром что городок — рыбацкая дыра в заднице темной империи, а снаряжению аж столица позавидует! — Митришшс? — растерянно спросил Дани. — Темные так называют измененную потусторонним платину — у них считается, что она лучше всего подходит под амулеты Хаоса. Как и бриллианты, кстати. — О, — заулыбался Дани, — так ты думаешь, Ршейр мне это... как бы подарок от себя, да? — Дани, Дани, — покачал головой Герон и принялся просвечивать браслет диагностическими амулетами. После всех формальных процедур они с Героном пошли в кафешку — пообедать и вспомнить детство — и провели вместе часа четыре, гуляя по городу и болтая обо всем подряд. Так что в результате Дани решил, что на исследовательскую станцию ехать слишком поздно, и вернулся в гостиницу — отдохнуть, почитать темные брошюрки и помечтать о предстоящей ночи с Рё.