Темное счастье

— Здравствуйте, господа, — сказал Дани и, тут же вспомнив, что темные женщины имеют пристрастие к мужской одежде, заметался взглядом по лицам, пытаясь определить среди них женские. Но от волнения не преуспел, а потому на всякий случай добавил: — И дамы. Группка темных в дальнем углу развеселилась, глядя на него, а один... одна из них помахала ему рукой. Дани смущенно улыбнулся и оглянулся в поисках места. Большинство сидений было расположено в расчете на большие компании, уютно группируясь вокруг столиков, но было и несколько пустующих парных, к которым Дани и принялся пробираться. — Присаживайтесь к нам, достопочтенный, — обратился к Дани темный в элегантном дорожном костюме. Его такие же лощеные, как и он сам, товарищи дружелюбно заулыбались. — Что вы, достопочтенный, не стоит беспокойства, — заулыбался в ответ Дани. — Как можно, никакого беспокойства, сплошное удовольствие! — всплеснул руками темный и привстал, словно бы спеша прийти на помощь. Дани почувствовал некоторую неловкость — ведь, признаться, он не выспался и предпочел бы поглазеть в окно и подремать в одиночестве на двойном диванчике. Но отказывать таким милым и сердечным людям казалось ужасно невежливым. — Спасибо за приглашение, но я хотел бы посидеть у окна. Полюбоваться на искаженный лес, все же в первый раз, понимаете, — пробормотал Дани, чувствуя себя кошмарным грубияном. — А у нас как раз и место у окна свободно! — воскликнул гостеприимный темный — Конечно, свободно! — поддержал его сидящий у окна мужчина и встал. — Вот, устраивайтесь, достопочтенный! "Ну почему, почему ты все время привираешь в мелочах, Дани, что тебе стоило признаться в том, что ты просто хочешь вздремнуть?" — подумал Дани и сказал: — Ах, спасибо, вы так добры! — Проходите, проходите, — шелестели темные и вжимались в кресла, пока Дани протискивался мимо них. При этом они деликатно поддерживали его под локти, а Дани чувствовал себя неловко, задевая их задницей. — Ох, вы обронили... простите, — пролепетал кто-то, когда Дани, наконец, упал в кресло. Дани обернулся и чуть не провалился от стыда, увидев, что один из разряженных с иголочки темных таращится на него, весь залившись краской и сжимая в кулаке трусы. Амулет-предохранитель, который Рё приколол Дани на грудь, засочился Тьмой, а браслет засветился белым светом Хаоса. "Держать, держать себя в руках!" — Дани судорожно вдохнул: — С-спасибо, простите, — он потянул за кончик трусов, но темный, опустив завороженный взгляд на свой кулак, забыл, очевидно, разжать его. — Позвольте, — пробормотал Дани, пытаясь как можно деликатнее разомкнуть его пальцы. — Какой миленький рисунок... розочки! — прошептал кто-то, и темный, словно опомнившись, наконец разжал кулак. Дани запихал трусы на самое дно рюкзака и уставился в окно, переживая о произведенном впечатлении. Наверняка эти темные держат его теперь за ужасного деревенщину! Впрочем... что там, Дани ведь и есть просто парень с фермы. Снаружи готовились к отъезду пламенные и темные из сопровождения. На одном из бронеходов Дани заметил Рё — тот похлопывал по рогатой панели управления с таким видом, словно гладил домашнее животное. Дани мечтательно вздохнул и тоже погладил свой браслет. Рё сказал, что отдал ему свой собственный браслет. "Вам он нужнее, дорогой. И мне будет приятно, что вы носите мой личный подарок, не расставаясь. Это согреет мне сердце, Дани". — О-о-о, это же северная звезда! — с улыбкой сказал один из темных. — Личный подарок господина Ршейра, да? — Северная звезда? — удивился Дани. — Но я полагал, это звезда Хаоса. — О да! — воскликнул темный. — Северная звезда и звезда Хаоса очень похожи, собственно говоря, это разные вариации одного символа. Но видите эти утолщения в лучах? Славное знамя всех урукхов! — с этими словами он ударил себя кулаком в грудь и воздел руку в небо: — Ух! — Ух! — отозвалась добрая половина темных, повторяя его жест, и Дани тоже помахал им рукой. Он знал, что урукхами называли себя темные, живущие на севере и отличающиеся весьма буйным и вспыльчивым нравом. Судя по всему, этот воинственный дух жил и в самых мирных северянах, например, в его соседях, едущих сейчас в бронированном автобусе под охраной. — Так это правда, что вы свели с ума благородного сына дома ур'Шарг, одновременно покорив и благородного пламенного офицера? — к Дани подался тот темный, что поднял его трусы. — Ах, какие страсти! — прошептали рядом. — Роковой мужчина! — Это все глупости и забавные недоразумения, — засмеялся Дани и прижал руку к груди. — У нас с господином Ршейром любовь! А офицер Герон — мой бывший одноклассник. — Да, — внезапно вставил темный из другой, одетой, кстати, гораздо попроще, компании, — ах, этот сложный выбор между любовником богатым и страстным! Хорошо, когда он не стоит, как, хе-хе-хе, у вас, достопочтенный. — Что? — удивился было неприятному намеку Дани, но остальные темные тут же загомонили: — Ну, при чем же здесь это! Это так цинично с вашей стороны, уважаемый! Ведь главное — духовная близость! Приятно, конечно, если духовная близость образовалась с сыном рода ур'Шарг, как у достопочтенного Даниэля, но ведь это совсем неважно! — Да, самое главное — это любовь, — убежденно сказал Дани, хотя намеки темных на то, что род Рё очень богат, немного его встревожили. Боги, как будто не хватало недавно обнаруженного дворянства! — О, любовь! — восхитились темные. — И вы обменялись личными подарками, да? А что вы подарили в ответ на браслет, достопочтенный Даниэль? — Ну, знаете, это все очень личные вещи, нельзя же так выспрашивать! — воскликнул Дани. Поразительно — даже образованные темные оказались такими же любопытными до любовных дел, как и маги Жизни. К тому же он вспомнил, что в ответ на ужасно дорогой браслет он подарил Рё букетик из сорняка. — Ах, простите, простите, — заулыбались темные, и Дани почувствовал острую необходимость сказать им что-нибудь приятное. — Лучше расскажите мне о землях славных урукхов, господа, — сказал он. — Ведь я еду в Ктулхоплюйск! Эта фраза оказалась волшебной: темные тут же забыли о Даниных любовных похождениях и принялись травить северные байки. Ну, например: основательница нашего славного рода ур'Гурушх пила изрядно, рассказывали они. Еще был у нее муж по имени Гэгр, удивительной красоты юноша, ну, и пил тоже, конечно. И вот однажды на дом славного рода ур'Гурушх напали враги! Подлые илюты напали (так темные северяне называли всех, кто был несеверянами). Девять дней нападали проклятые уродищи на гнездо славного северного рода и оторвали прекрасному Гэгру руки! А потом преодолели славные урукхи врагов и всех прикопали под сосенками, всех! В этом месте рассказчики били себя в грудь и кричали "Ух!", яростно багровея. Девять дней потом грабили славные урукхи крепость подлых илютов! И руку прекрасного Гэгра нашли! И принесли ее в свое гнездо, сам Гэгр в зубах и принес, и насадили на пику! А пику — на крышу! И теперь! Теперь эта рука навсегда в наших родовых узорах, вот, вот она! С этими словами интеллигентнейшие собеседники Дани, все, как один, с высшим образованием и в шелковых костюмах, активировали родовые татуировки у себя на лицах и демонстрировали изображение бледной длани с пренеприятными какими-то потеками. И прочее в том же духе. Все предки этих милейших людей были, судя по рассказам, чудовищными упырями и людоедами какими-то, Дани даже про искаженный лес забыл, слушая эти кошмарные истории. И оттого внезапная остановка и скрежет явились для него полной неожиданностью. — Твари, твари напали! — загомонили темные, активируя защитные амулеты и кидаясь к окнам. Дани тоже поставил щит и прижался носом к стеклу. Но ничего не увидел, кроме ползучих клубов Тьмы, багровых вспышек Пламени и белых — Хаоса. А вдруг Рё ранят?! Или... или вообще загрызут? Вдруг снаружи нужна его помощь? Дани даже начал выбираться из вдавившей его в стенку толпы — почему-то около их окна кучковалось больше всего темных. Но к тому времени, когда он выкарабкался, скрежет и грохот прекратились. А потом бронированная дверь с лязгом открылась, и в автобус зашел самый настоящий взрослый маг разума! Да-да, его аура сверкала почти чистым белым цветом, лишь слегка подсвеченным золотом... То есть... то есть, это был натуральный живой и зловещий храмовник! Храмовник поправил растрепанную и кое-где попорченную одежду, обвел всех внимательным взглядом, на мгновение задержав его на Дани, сказал: "благослови вас боги, дети мои" — и, гордо задрав нос, прошествовал к пустующему двойному диванчику. — Рот закройте, юноша, — обронил он, проходя мимо Дани.