Темное счастье

— Я назвал этот сорт "Ктулхоплюйская роза", — Дани кончиками пальцев провел по лепесткам белого шиповника. — Удивительная пушистость… И эти прелестные стрелки! — третий (и самый интеллигентный на вид) из Кассиных мужей склонился над кустом, притрагиваясь к золотой оправе своих очков. — Но более всего меня, конечно, восхищает, достопочтенный Даниэль, изысканное оформление вашей, как вы сказали?.. Альпийской горки. — Ах, спасибо, дорогой Лиссар, вы так любезны, — Дани покраснел от удовольствия. — Признаться, северная природа у меня всегда ассоциировалась с суровым величием и мрачным размахом, и я даже представить себе не мог, что миниатюрные ее формы будут смотреться столь очаровательно. Есть в этом некая, как бы это сказать, южная утонченность, — тут Лиссар заметил систему подводки воды и явно заинтересовался: по стеклам его очков заскользили светящиеся зеленым руны. Дани со смешком подался к нему поближе и, заглядывая в глаза и играя на темный манер бровями, спросил: — Южная утонченность? Вы хотели сказать, илютское безобразие, достопочтенный Лиссар? Достопочтенный Лиссар, так увлекшийся изучением труб, как будто никогда водопровода не видел, еле заметно вздрогнул и отшатнулся: — Как вы могли такое подумать, уважаемый Даниэль, я сказал именно то, что хотел сказать, и ни словом меньше! Да и вообще… у меня родной отец родом из княжества Аш-Аббадонского, а вы говорите… Аш-Аббадонское княжество было одним из центральных, то есть, по мнению истинных северян — илютских. Дани мгновенно устыдился своей дурацкой шутки и, прижав руку к сердцу, воскликнул: — Ах, простите великодушно, дорогой Лиссар! Поверьте, сам не знаю, зачем я это сказал, как балрог за язык дернул! Лиссар нервно снял и надел свои очки. — Вы верите в балрогов? — пробормотал он. — Сложно сказать, — дипломатично улыбнулся Дани, — в конце концов, я их никогда не видел. А вы, дорогой Лиссар? Верите? — Конечно же нет! — развеселился Лиссар. — Помилуйте, дорогой Даниэль, разве образованный человек может верить в подобные сказки? — Ну, если так ставить вопрос, — тоже засмеялся Дани. Некоторое время они провели в приятном молчании: Дани ухаживал за растениями, а Лиссар изучал трубы и фотографировал с разных ракурсов камни. Он был промышленным дизайнером, и, судя по всему, индустриальный стиль, который Дани выбрал для оформления ктулхоплюйского вокзала, интересовал его с профессиональной точки зрения. Бездельничающие граждане Ктулхоплюйска бродили вокруг них и глазели, тихонько хихикая и обмениваясь комментариями. Дани, поначалу изрядно стеснявшийся подобным вниманием, воспринимал их теперь краем сознания — как шум листьев. — Ну, вот, дорогой Лиссар, — сказал Дани, покончив с делами и полюбовавшись плодами своих трудов. — Кажется, я показал вам все свои скромные достижения на ниве озеленения Ктулхоплюйска. Или вы еще хотите что-нибудь посмотреть? Неподалеку от рыбзавода есть весьма суровые и мрачные скалы! Да и сам рыбзавод вам должен понравиться — эдакая живописная… хм… — Рухлядь? — улыбнулся Лиссар. — Индустриальная старина! — поднял палец Дани. — С удовольствием взгляну на эту старину вашими глазами, дорогой Даниэль. Вы просто открываете мне Ктулхоплюйск с другой стороны. Они купили пару термосов с кофе и отправились на берег моря. Там, как всегда, завывал ледяной ветер, и Дани поплотнее затянул капюшон, заодно обновляя и согревающие чары. Лиссар щеголял непокрытой головой и полурасстегнутым воротником с изящно повязанным шарфом. Касси тоже часто изображал из себя подобным образом истинного урукха, но обычно его хватало ненадолго. — Вы, достопочтенный Даниэль, определенно пользуетесь успехом у местного населения, — сказал Лиссар, оглянувшись на кучку потащившихся за ними зевак. И выпустил в их сторону черный призрак балрога с оскаленной пастью. Зеваки понятливо сбежали. Дани пожал плечами, а потом показал на изъеденную временем и поросшую мелкими деревцами стену рыбзавода: — Оцените вид, достопочтенный Лиссар, как печально и зловеще смотрится рыбзавод на фоне белопенных волн и ржавых скал. И этот баркас! — О, да, — пробормотал Лиссар и сделал несколько снимков. Дани, повернувшись к ветру спиной, налил себе кофе. — Кстати, дорогой Даниэль, это правда, что вас внесли в списки опасных лиц Луг-Бурза? — Что?.. — Дани почувствовал, что краснеет. — О, поверьте, это совершеннейшая глупость и недоразумение! Я никого не хотел ловить в силки! И стрелять… это, знаете ли, совершенно не в моем стиле. — А как же произошло это ужасное недоразумение, расскажите, дорогой Даниэль! — заинтересовался Лиссар. — Да не стоит и говорить, — пробормотал Дани, — просто немного вина и танцев в приятной компании, а оно так нехорошо все обернулось… Лиссар снял очки и обновил на них очищающее заклинание: — В общем-то все знают подробности, дорогой Даниэль… Из полиции, как вы сами понимаете. — И… что? — прошептал Дани, чувствуя, как в животе что-то сжимается. — Вы… то есть, род ур'Шарг считает, что я не достоин Рё? — Ну, почему же сразу так, — смущенно пробормотал Лиссар. — Конечно, я понимаю, почему Рё передумал тогда представлять меня родичам, — грустно улыбнулся Дани. — Да я ведь и ни на что не претендую, поверьте! Мне достаточно того, что Рё меня любит… пока… — Что вы, дорогой Даниэль, ведь это не такое уж преступление! — взволновался Лиссар. — Да? — с надеждой спросил его Дани. — Впрочем, слышал я, что достопочтенный и благородный Антор тоже внесен в этот список. Лиссар вытаращил на него глаза: — Что? Кто вам это сказал?! О нет, не отвечайте, конечно же, это Касси, — он растерянно потер лоб. — Но как же он так мог? — Так это неправда? — Антор — самое настоящее совершенство! — воскликнул Лиссар, прижимая руки к груди. — Бизнесмен с безупречной репутацией, достойнейший гражданин… Вы знали, что он почетный председатель Лугбуржского Балрог-клуба? — Это клуб любителей балрогов? — осмелился предположить Дани, не ожидавший, честно говоря, эдакой горячности. — Это клуб, объединяющий всех образованных детей Бездны! А еще он бесплатно преподает в храмовой школе маленьким хаоситам! — Действительно, сборище достоинств, — Дани даже стыдно стало, что он поверил Кассиным выдумкам. И Лиссара расстроил, и Касси подставил. — А уж какой заботливый отец, почтительный супруг и ласковый старший муж! Верный друг и справедливый начальник, — Лиссар угрюмо нахохлился. — Не могу себе представить, что заставило Касси так его оболгать. Неужели эти их утренние недоразумения с зарядкой? Так ведь Антор о нашем же здоровье заботится. И красоте, если уж на то пошло… — он слегка покраснел: — Дорогая супруга очень ценит изящный мускульный рельеф в мужчинах. Тут Дани в голову пришла спасительная идея: — Послушайте, дорогой Лиссар, а ведь я только сейчас вспомнил, что Касси не упоминал имени Антора! Он просто сказал — "старший муж". Может, и не о благороднейшем Анторе? — О, — Лиссар оживился, — ну, что ж вы сразу не сказали, милый Даниэль! Если без имени, да еще под опасной личностью — это же он наверняка нашего Кэрхоса имел в виду. Дани покивал в том смысле, что, мол, "точно, точно без имени". Кэрхосом звали того из Кассиных мужей, что был похож на древнего урукха-воителя. И, как Дани успел заметить за сутки общения, действительно являющегося весьма зловещим типом. — Вы знаете, Даничка, — прошептал Лиссар, — у Кэрхоса ведь даже проблемы с законом были! — Да? Ужас! — тоже шепотом ответил Дани, хотя, признаться, сейчас его печалила вовсе не судьба зловещего Кэрхоса, а собственная подмоченная репутация. Недаром же Лиссар вышел на эту тему проблем с законом. Родичи не могут одобрять связь милого Рё с таким подозрительным типом, как Дани. — Из-за налогов, представляете, какой ужас, дорогой Даниэль? — покачал головой Лиссар. — Из-за этого Кэрхос даже не смог пойти ни в одну приличную семью старшим мужем! А вторым бы его никто не взял, ведь он такой сильный и злонравный… с ним бы разве что благородный справился, но ведь в нашем кругу не так много благородных. Если бы не Антор, и его безупречная репутация, и его Сила, наша супруга никогда бы не рискнула взять Кэрхоса, несмотря на то, что тот так талантлив в бизнесе! — Но ведь я не претендую на место старшего мужа, — самым несчастным тоном сказал Дани. — Я просто хочу быть рядом с милым Рё! Или это его… скомпрометирует? — Что? — изумился Лиссар и засмеялся: — Боги, достопочтенный Даниэль, вы не могли бы скомпрометировать Ршейра, даже если бы танцевали в том парке голым, а потом загрызли этих клановников зубами. Ршейр гораздо! Гораздо зловещее Кэрхоса! Да он самый зловещий мужчина нашего рода! — Не надо так говорить, — нахмурился Дани. — Помилуйте, Даниэль, да я даже не представляю, как вы осмеливаетесь называть его коротким именем… Нет, конечно, в нашей семье все его так называют, но ведь моя супруга — его покровительница в роду, ей можно. А Антор с Кэрхосом — сильные мужчины… а Касси — просто прелестный мотылек с головкой, вмещающей не больше одной мысли за раз… Но все равно — это же страшно, дорогой Даниэль. Подумать только, бывший благородный южанин! Они ж совсем звери там на этом своем Древнем Юге! — Рё — достойнейший и благороднейший человек, — окончательно рассердился Дани. — Прошу вас относиться к нему так же почтительно, как я отношусь, например, к благородному Антору. — Достопочтенный Даниэль… Но вспомните, вы ведь и нашего милашку Касси считали образцом искренности! — Лучше сто раз ошибиться в недостойном, чем один раз оскорбить достойного, — отчеканил Дани, и Лиссар аж побледнел и попятился: так впечатлился, судя по всему, известной светлой мудростью. — Да я же ничего плохого не имел в виду, — хрипло выдохнул Лиссар, и губы его почему-то дрожали, а взгляд метался где-то за Даниной спиной. — Пожалуйста, успокойтесь, дорогой Даничка! Дани обернулся и увидел, как из полуразвалившейся стены старого рыбного корпуса вылезают, словно в кошмаре, покрытые шипами и окутанные Тьмой древесные щупальца. Он протянул к ним руку, пытаясь усмирить, но те только набухли Тьмой. За стеной кто-то завизжал, еще больше дестабилизируя Тьму.