Темное счастье

"Милый мой пупсик, надеюсь, у тебя все хорошо и темные не обижают моего драгоценного сыночка…" Дани шмыгнул носом и с умиленной улыбкой посмотрел на запад — туда, где жила оставленная им семья. В письме матушка благодарила его за высланные деньги, восхищалась тем, какой Дани умный ("даже не знаю, в кого ты пошел этим, сыночек, может, в дедушку Самуила?"), а также настоятельно советовала носить шапку. "На темном севере, говорят, и весной холодно". Весна действительно была в самом разгаре — шел ее второй месяц — и в честь этого ктулхоплюйская погода расщедрилась на мокрый снег и солнышко. "Помнишь беспутного Джоэрчика, сына тетушки Мичари?" Дани тихо фыркнул: конечно, он помнил своего пламенного кузена Джоэра: тот рос без отца, погибшего на войне, и все время мечтал сбежать в прокаженные джунгли. Чтобы стать героическим рейнджером. И сбежал, не закончив и четырех классов — с тех пор о нем никто в деревне не слышал. "Представляешь, этот окаянный пламенный нашелся после стольких лет! Все это время он, оказывается, служил на благо нашего княжества в рейнджерских отрядах. А теперь вот остепенился и осел в каком-то подозрительном роду магов Земли. Наверняка же они сектанты какие-то: живут чуть ли не в самых джунглях! Но бедняжка Мичари все равно рада, что Джоэрчик нашелся…" Дани улыбнулся, вспоминая светловоздвиженских фермеров с их "отборной дрянью" и клубничищами. Что бы сказала о них матушка? И что бы она сказала, увидев Данины ядреные грибы и колючие фаллосы? "Ты спрашивал, не было ли у тебя темного брата, сынок… Увы, братья у тебя были, и даже два… а может, это были и сестрички, сам знаешь, темных не разберешь в детстве. Впрочем, тогда мы этого не знали, как не знали и того, что темные последыши, родившиеся у нас на следующий день после тебя, не порченные исчадия, как говорили нам храмовники, а маги темной Жизни. Тогда же мы с твоим отцом ужасно перепугались и уехали в лес, в сторожку дядюшки Круля, не зная, что же делать. Ведь в императорские времена храмовники забирали темных детей и резали их у себя, как говорят, на кусочки. Хоть мы и считали их темными исчадиями, но как их было отдать? Ведь они были такими ласковыми… Та ночь прошла как морок, твой отец не спал, я рыдала, и только ты светлой стрекозкой летал вокруг нас и играл с темными братишками. У меня не хватило сил вас разделить. А на следующий день боги их прибрали: они исчезли без следа, мы не нашли даже маленькой тени их Тьмы… Только у тебя крылышки из ярко-лиственных стали темно-зелеными, почти черными". Дани прижал руки к сердцу и нервно пробежался по веранде. Все подозрения подтвердились! У него действительно были темные сиблинги, с которыми он умудрился самым невероятным образом слиться! Надо немедленно рассказать об этом Рё! Тут он вспомнил, что Рё опять уехал куда-то по своим делам ("уверяю вас, Даничка, никаких пьянок в притонах, мне больше нечего поминать"), и снова сел на пуфик. Потом вскочил, выбежал в сад и немного там пометался. Новостью ужасно хотелось поделиться, причем с кем-то понимающим. Рё трубку не взял, как с ним часто бывало на работе, и Дани вспомнил о представителях светлой общины. Магам разума он, конечно, названивать не решился, а вот благородный Лэйме показался ему человеком весьма понимающим. К тому же он сам интересовался Даниными успехами, и они даже поддерживали контакт: обменялись за два месяца тремя звонками. — Поразительно, достопочтенный Даниэль, — сказал Лэйме, выслушав его историю. — Признаться, после той достопамятной операции я все пытался смоделировать этот процесс — слияние магии Жизни со своей вторичной формой, магией Тьмы, но… Мне мучительно не хватает ни оперативной базы, ни инструментария. — Хм, инструментария? — немного нервно спросил Дани: перед его мысленным взором промелькнули некие зловеще окровавленные Инструменты. Может, лучше было бы дождаться Рё? Все же сильные маги имперской закалки обладают несколько… своеобразным мировоззрением. — Я имею в виду инструментальные методы высшей магии, достопочтенный Даниэль. К сожалению, область моей деятельности далека от фундаментальной науки, а столь невероятный процесс… да еще и без опытной базы… — задумчиво отозвался Лэйме. Дани мгновенно сообразил, кому предназначалась роль этой "опытной базы". — А… а почему вы полагаете, что магия темной Жизни вторична от светлой? — жалобно выдавил он, не найдя более подходящей темы, дабы отвлечь имперца от живодерских размышлений на свой счет. — Ну, как же, — несколько даже удивился Лэйме. — Разве тот факт, что светлые могут лечить темных, а темные светлых — нет, не служит канонической иллюстрацией к теории обратного воздействия? — Возможно, вы и правы, — внутренне заметался Дани. Сокращенный курс фундаментальной магии он проходил на первом курсе, и ни разу! Ни разу не нашел ни малейшего ему применения ни в жизни, ни в рабочей практике. — Вы, наверное, хотите возразить, что теория обратного воздействия — не закон, и служит лишь теоретическим обоснованием эмпирической закономерности? — спросил Лэйме. — Пожалуй, — глубокомысленно ответил Дани. — А вы как полагаете? Это был удачный ход: благородный Лэйме минут на пять погрузился в дебри теоретических рассуждений, абсолютно забыв об "опытной базе", а потом, явно осененный какой-то идеей, поспешно распрощался. Дани с облегчением перевел дух. Слава богам, что это был всего лишь телефонный разговор, а не личная встреча! Там вероятность снова оказаться на кровавом алтаре просто-таки зашкаливала… После всего этого дурное желание делиться своим открытием Дани покинуло, и он, обстоятельно покончив с ланчем, отправился на работу. Все его проекты подходили к финальной стадии — тому стабильному состоянию, когда поддерживать их способен любой садовник. — Знаете, дорогой Рё, мне даже как-то неловко, — рассуждал Дани уже ночью, нежась в объятиях любимого. — Помните мэтра Кориоля? Он тоже претендовал на мое место… Он такой замечательный специалист! Профессор растительных искусств! А ему предпочли меня… А я даже и года не проработал. — Прекрасно помню, — с легкой улыбкой отозвался Рё и магией приласкал Данину дырку, породив в ней натуральную дрожь. — Его и еще троих кандидатов я одобрил для мелких индустриальных городков Севера. Ктулхоплюйск был, в некотором роде, общим для них названием. — О… — слегка растерянно сказал Дани и выпятил задницу, чтобы Рё было удобнее ее ласкать, — ну… тогда моя душа спокойна… И как же поживает мэтр Кориоль? Ему нравится в этом неизвестном клоне Ктулхоплюйска? — Прекрасно поживает, — Рё, ухмыляясь и посверкивая багровым взором, перевернул Дани на спину, закинул его ноги себе на плечи и начал медленно вводить. — Почтеннейшего мэтра на старости лет настигло мужское счастье. Он обзавелся женой, двумя мужьями и даже очаровательным выводком. Дани был настолько потрясен образом мэтра Кориоля, на минуточку, завзятого холостяка, воплотившего в себе образ каноничного темного счастья, что даже не нашелся с ответом.