Ловец солнца

« - Убирайся! - кричала она. - Убирайся домой и носа сюда больше не показывай! Малыш был просто в отчаянии. - Ну, чего вы, фрекен Бок, так злитесь? - сказал он со слезами в голосе. - Карлсон мой товарищ, разве можно его прогонять? Больше он ничего не успел сказать, потому что дверь кухни распахнулась, и ворвался Карлсон, тоже злой как черт. - Так я не играю! - кричал он. - Нет, так я не играю! Выставлять меня с черного хода!.. Не выйдет! Он подлетел к фрекен Бок и топнул ногой об пол. - Подумать только, с черного хода!.. Я хочу, чтобы меня выставили с парадного, как приличного человека! Фрекен Бок снова схватила Карлсона за шиворот. - С парадного? Охотно! - воскликнула она, потащила Карлсона через всю квартиру и вытолкнула его через парадный ход, не обращая никакого внимания на слезы и гневные вопли бегущего за ней Малыша. Так Карлсон добился своего. - Ну вот, теперь с тобой обошлись достаточно благородно? - осведомилась фрекен Бок. - Достаточно, - подтвердил Карлсон, и тогда фрекен Бок захлопнула за ним дверь с таким грохотом, что было слышно во всем доме. - Ну наконец-то, - сказала она и пошла на кухню. Малыш бежал за ней, он очень сердился: - Ой! До чего вы, фрекен Бок, злая и несправедливая! Карлсон имеет право быть на кухне! Он там и был! Он стоял у плиты и ел тефтели - Да, да, меня надо было выставить через парадную дверь, чтобы я смог вернуться с черного хода и съесть несколько превосходных тефтелей, - объяснил он…» Шизуо хотелось завыть. Потом зажать руками уши и побиться головой о стену, а еще лучше приложить пару раз об эту самую стену Орихару. Но, к своему величайшему сожалению, такой возможностью он не располагал. День, вообще-то прошел не так уж и плохо. Изая, приняв к сведенью рекомендации врача и состояние своего подопечного, с утра мальчика практически не беспокоил, заглядывал время от времени, чтобы покормить, дать лекарство или справиться о самочувствии – мало ли, вдруг температура сильно подскочит или еще чего? Хэйваджима, в общем-то, был благодарен за подаренные покой и тишину, хотя нормально отдохнуть все равно не получилось: мальчишку то колотило от холода, то наоборот, медленно поджаривало изнутри. Жаропонижающие не слишком помогали, непривыкший к подобному состоянию организм ударялся из крайности в крайность, так что к концу дня не имеющий ранее подобного печального опыта Шизуо добавил еще один пункт в свой список ненавистных вещей. Но по сравнению с прошедшими деньками, до краев переполненными неугомонным разговорчивым Орихарой, этот был очень даже спокойным и тихим. И если во время своего пребывания в интернате лишенный семьи и друзей Хэйваджима страдал от одиночества, то после переселения к Изае этого самого одиночества стало резко не хватать. Информатор, казалось, был рядом почти всегда, чем умудрялся до дрожи в руках выводить мальчишку. Так что ради еще одного дня блаженной тишины Шизуо даже был согласен поболеть ещё немного. Но, как это ни печально, все хорошее быстро заканчивается. Орихара, видимо, решив восполнить сегодняшний недостаток внимания к ребенку, решил почитать тому на ночь. Быстренько разыскал в интернете понравившуюся книжку, расположился в придвинутом к кровати кресле и теперь старательно строил из себя сказочника уровнем не ниже Оле-Лукойе. Вот только Хэйваджима, в отличие от персонажа сказки Андерсена, был отнюдь не рад такой компании и такому времяпровождению. Под вечер у мальчика разболелась голова, и с каждым прочитанным предложением боль, как будто окольцовывающая череп, казалось, только нарастает. «- Боже праведный, ведь Малыш должен быть изолирован, а мы притащили сюда этого малого. - И она указала пальцем на Карлсона. - Никто его не тащил, - сказал Малыш, - он сам прилетал. - Но все же Малыш встревожился. - Подумай, Карлсон, а вдруг ты заболеешь этой самой тиной...» Шизу-чан, ты еще не спишь? - Нет, и с такими темпами еще долго не засну, - предупредил ребенок, радуясь, что информатор, наконец, прервался. Как оказалось, слушать его повседневную философскую трескотню куда легче, чем написанную Астрид Линдгрен историю. - Он еще и недоволен, - беззлобно хмыкнул Изая. – Я, знаешь ли, даже сестрам своим на ночь не читал. Ты первый, кто такого удостоился. - Вот счастье-то! - Ну чего ты ворчишь, а? Спать хочешь – так и скажи, если я тебе мешаю. Хотя вообще подобные мероприятия наоборот, расслаблять должны. Ты что, не любишь, когда читают сказки на ночь? - Мне не читали, - негромко пояснил ребенок, искоса поглядывая на брюнета. - Что, совсем? Никаких? Ни поучительного Андерсена, ни классической Золушки, ни сказок народов мира? Как же так? - А вот так, - Шизуо перевернулся набок, чтобы не было видно его лица, перевернул подушку на холодную сторону и улегся, наслаждаясь тем, как ткань холодит горячую от жара кожу. – Некому было и некогда. Отец всегда работал допоздна, возвращался домой уже затемно. А мама… ну, она всегда ждала его возвращения, готовилась… Хэйваджима непроизвольно вздрогнул, словно припомнил что-то очень и очень неприятное. И это не укрылось от проницательных глаз Изаи, хотя мальчик и прятался под толстым одеялом. Что ж у тебя в семье творилось-то, Хэйваджима Шизуо? Впрочем, он сам ему расскажет. Чуть позже, когда между усыновителем и усыновленным наконец образуется доверие, вот тогда-то ему Шизу-чан все выложит. А пока лучше переменить тему. - Шизу-чан, - матрац чуть прогнулся под весом второго тела, - а как ты думаешь, Малыш и Карлсон встретились случайно? - Они не могли не встретится, - пожал плечами мальчик, несколько напрягаясь, когда почувствовал за спиной Орихару. – Они жили в одном доме, окно комнаты Малыша было на одном из верхних этажей, ближе к крыше. Рано или поздно они должны были пересечься. - Ну, рано или поздно мы всегда с кем-то пересекаемся. Судьба порой сводит нас с интересными людьми. За кого-то ее стоит поблагодарить, за кого-то – обругать последними словами. Но у каждого человека из тех, кто встречается на нашем жизненном пути, есть своя определенная миссия в нашей жизни. И те двое не случайно столкнулись. Они оба – этакие воплощения одиночества. У Малыша мало друзей, брат и сестра постоянно над ним смеются, родители не понимают его потребности в ком-то близком – хотя бы в щенке. У Карлсона вообще никого нет, и свое одиночество он пытается скрыть за многочисленными шалостями и проделками. Он занимает себя, чтобы не было скучно, но не с кем разделить свое веселье. А потом эти два одиночества сталкиваются и, так сказать, находят друг друга. И сразу привязываются, понимают на интуитивном уровне, что нашли родственную душу. Конечно, от этого союза здорово достается всему их окружению, но в итоге немало плюсов. Мальчик нашел друга и активно развивается, а не замыкается в себе еще больше; летающий человечек получает компаньона и этакий регулятор своих действий; толстая и невезучая фрекен Бок выходит замуж за перевоспитавшегося дядюшку Малыша. Идиллия! Так что запомни, Шизу-чан, очень важно найти человека, который сможет разделить твое одиночество. И еще важнее потом эту связь не разорвать. Иначе свихнешься. Спокойной ночи. Орихара подул ему на затылок, как тот самый андерсовский сказочник с зонтиками, поправил одеяло и выскользнул из комнаты, погасив свет. Помещение погрузилось в темноту и сознание Хэйваджимы скользнуло следом.