Ловец солнца

- Ты хоть помнишь о них что-нибудь? - Еще бы, такое сложно забыть. - Тогда расскажи все, что еще не забылось, - не то предложил, не то попросил Орихара, откидываясь на упругую спинку дивана. Шизуо покосился на собеседника, обдумывая услышанное. - Зачем? - Шизу-чан, я же говорил: все знать это моя работа. Ну и увлечение в каком-то смысле. Кроме того, мы с тобой живем вместе и будем жить еще довольно долго. В худшем случае ты уйдешь из моего гнездышка лет в шестнадцать, чтобы доказать себе и миру свою самостоятельность и независимость. Но пока мы сожительствуем, нам следует узнать друг о друге как можно больше, не говоря уже о том, что в чисто практическом смысле я – твой отец, я в ответе за тебя, поэтому должен знать о возможных проблемах и опасностях. А все основные проблемы закладываются в детстве. Расскажи, Шизу-чан. Тебе ведь тоже хочется об этом поговорить, высказаться. - Почему ты так думаешь? - Ну это очевидно, - улыбнулся информатор, - ты долго – даже слишком долго – не имел возможности рассказать кому-то о своих проблемах или радостях, чего у тебя тогда было больше? Лично мне кажется, что проблем, а то ты и годы семейной жизни как-то безрадостно вспоминаешь. Лекарство действовать начало? - Угу, - прислушавшись к себе, отозвался ребенок, - начало, температура, кажется, спадает. - Вот тогда мы ее сейчас измерим, - предложил Изая, копаясь в ящичках стола, отыскивая термометр. Сунул наполненную ртутью и цифрами стеклянную трубочку мальчику под руку и устроился напротив, словно они были лучшими друзьями, которые секретничают ночью в палатке. - Ну что, начинай. Хочешь, я тебя подтолкну? У твоих мамы и папы отношения не только с тобой, но и между собой не складывались, верно? - Да, - согласился мальчишка, непроизвольно слегка сжимаясь, при этом головка термометра сильнее прижалась к горячей от жара коже. – Они почти никогда спокойно не разговаривали, кричали постоянно. В основном, конечно, из-за меня. Отец считал, что мама ему изменила, мол, не может такая жуть быть моим ребенком. Она это всячески отвергала. - А про Касуку они не спорили? - А чего про него спорить-то? Касука – нормальный ребенок, его несложно было признать родным. - А ничего, что вы с братом похожи? Шизуо невесело усмехнулся. - Этот аргумент никогда не работал. - Продолжай. Смелее, Шизу, давай дальше, - подбодрил подопечного информатор. - Дальше… Я уже говорил, что папа почти всегда возвращался затемно. Мама сказала, это из-за того, что его работа далеко, долго ехать, плюс постоянно приходится задерживаться в офисе. Но, похоже, задерживался он… - В баре? – догадался Орихара. - Наверное. Но домой он всегда возвращался в довольно растрепанных чувствах и скорым на расправу. Мальчик непроизвольно сильнее притянул ноги к груди, обхватив колени, и начал понемногу раскачиваться вперед и назад. Один из способов самоуспокоения, дети им часто пользуются. И конечно, Изая это знал. - Он что, тебя бил? Погоди, а как же так? Тот факт, что Хэйваджима Шизуо позволял кому-то себя бить казался таким же абсурдом, как если бы сам Изая позволил уличной шпане себя порезать. - Сам не знаю, - ребенок опустил подбородок на колени, сосредоточенно разглядывая кожаную диванную обивку. Как будто ему было стыдно перед Орихарой за собственную слабость. – Не знаю как так. К тому же, до меня он не так часто добирался. Покричит да и успокоится. Мать никогда не трогал, зато оскорблять и сыпать обвинениями мог целый час напролет. - Но почему ты позволял поднимать на себя руку? - Да не знаю я! – выпалил мальчишка, точно оправдываясь. - Мне просто…страшно становилось. Не знаю почему, но я его так боялся. Всю жизнь он был единственным, кто мог меня наказать, сколько я себя помню, всегда. Меня как цепями сковывало, стоял, двинуться не мог. Этому можно найти объяснение. Кажется, где-то еще на первых страницах – тех, что не пестрятся бесчисленными записями о переломах – медицинской карточки была пометка, что феноменальные способности проявились не сразу. Года в три-четыре, что ли. Именно с этого возраста ребенок начинает лучше запоминать, что с ним происходит. И, чаще всего, воспоминания начинают сохраняться с момента первого наказания, так как для малыша это во-первых, совершенно новое явление, а во-вторых огромный стресс, ведь его обидели самые близкие люди, с которыми он считал себя едва ли не одним целым. И если первое наказание Шизуо было типичным примером домашнего насилия, нет ничего удивительного в том, что мальчишка боялся отца. - А брата твоего он не трогал? Хэйваджима покачал головой, так и не прекратив считать трещинки на диване. - До Касуки он обычно не добирался – сил не хватало. Но со временем я начал опасаться. Сначала мы пытались спрятаться в комнате, а потом придумали выбираться через окно. - Через окно? - Да, по дереву. Спускались вниз, он первый, я следом и бежали со всех ног к тому овражку, где ты меня нашел. Там и сидели до утра. Не найдут – не поколотят. «Так вот почему ты в тот вечер именно там прятался» - А почему ваша мама не развелась? - Шутишь? Отец бы без всяких мучений оставил ее с двумя детьми, при самом оптимальном раскладе забрал бы Касуку. А ей как-то не хотелось оставаться с монстром наедине. Только ты, Изая, такой уникальный. Информатор улыбнулся одними губами, постепенно прорабатывая полученные данные. Чего-то не хватает… - А ты помнишь, что случилось той ночью? Ну, когда… - Я понял, - кивнул Хэйваджима, поднимая-таки глаза, уже, слава богам, без признаков стыда или страха. – Нет, я плохо помню. Начиналось как обычно, а потом - провал. Очнулся уже утром, в нашем секретном месте, рядом со спящим братом. А когда узнали, что произошло, несколько дней прятались. - А ты сам-то как думаешь, что именно произошло? Нет-нет, никаких намёков, - поспешно замахал брюнет руками. – Мы это уже обсуждали, и я уверен, что ты в этом не виновен. Но, может быть, у тебя есть своя версия? Шизуо поёжился, словно его опять пробил озноб. - Я думал об этом. Много думал. И мне кажется, хотя я очень боюсь оказаться прав, что он убил ее. Возможно, просто толкнул, мама ударилась головой, случилось что-то еще, отчего произошло возгорание и…вот. - Ты в любом случае не виноват… - Наоборот! Это же все из-за меня! Если бы не я, они бы были нормальной семьей и ничего этого бы не случилось! Я… я же монстр. Хоть я и не хочу… Шатен глубоко задышал, стараясь собраться и успокоиться. Слишком много мыслей в голове, и все не до конца оформленные. Ему так хочется себя оправдать, ведь это свойственно всем детям. Но нечем, и это мальчик тоже понимает. Как же все сложно. - Я… я просто хочу быть как все. Хочу быть хорошим. Я так старался, но ничего не выходит. Не хочу причинять никому вреда, но все равно срываюсь. Меня боятся. От меня одни неприятности, но я… - Шизу-чан, - Изая остановил словесный поток жестом и снова, как и насколько часов назад, притянул к себе ребенка. – А теперь послушай, что я тебе скажу. Ты хороший. Ты правда хороший, потому что хотя бы стремишься быть таким. К этому вообще стремится каждый ребенок. Но чтобы быть хорошим вовсе не требуется быть как все. Скорее даже наоборот. Знаешь, я мог бы сейчас наговорить тебе много успокаивающих глупостей. Мог бы сказать, что никакой ты не монстр, а самый обычный ребенок, которому просто нужно наладить контакты с миром. Так надо говорить, если снимаешься в каком-то банальном голливудском фильмишке. Но, знаешь, я поступлю по-другому и не стану тебе врать. Ты не такой как все, Шизу-чан. Ты ну никак не обыкновенный ребенок, и это ничем не скроешь. Не такой как все, выбивающийся из толпы, заметный мутант в однотипной популяции. Может даже и монстр. Но монстры – это кто? Наш друг и помощник интернет выдаст, что это пугающее, сильное существо с необычайными способностями. А если смотреть происхождение, то этот термин происходит от «чудо». Не все монстры злые, далеко не все; порой люди сами создают их такими, но, как говорится, собака бывает кусачей, только от жизни собачьей. Ведь если тебя не трогают, ничего страшного не происходит, ведь так? Homo homini lupus est*, запомни это хорошенько. Люди сами себе монстры. А ты… ты чудо, Шизуо. Ты мое маленькое чудо, выбивающееся из серой массы, мой маленький монстрик, который наверняка вырастет человечнее многих людей. Гордись этим и не смей даже думать о том, что станешь нормальным. Как говорил один очень даже неглупый человек и писатель: «Абсолютно нормальны и здоровы только заурядные, стадные люди»