Сломавшийся лёд

*** Мерлин. POV Я так больше не могу! Ему лгал каждый из наиболее близких людей в его жизни. Те, к кому Артур привязывался больше всего. Кому больше всех доверял. Кого искренне любил. Из всех них лишь отец соврал ради него, а не ради себя. И то как посмотреть… Артур сказал, что может доверять только мне! А ведь не кто иной, как я, начал врать ему прямо в глаза раньше всех остальных! Мы с ним оба теряем самых дорогих и любимых людей, одного за другим. Артур, как правило, узнавая, насколько мало он на самом деле значил, был не нужен вовсе, вообще был лишь препятствием для чего-то. Выясняя, что его использовали. Сколь хитросплетенная веревочка не вейся, тайное непременно станет явным. Так происходит всегда и вечно при обстоятельствах, которые скрывающий что-то в самом страшном сне вообразить не мог. Когда кто-то опутан искусно свитой им прозрачно-тонкой паутиной лжи с ног до головы. Когда простить становится невозможным. Из-за одного только унижения, что как последний дурак всему верил. А тебе харкнули в дружески раскрытую ладонь. Смачно наплевали прямо в душу. После того, что ты вчера сказал, я не только не могу больше врать тебе, Артур. После слов, от которых у меня сердце сжалось и кровью облилось. Я как будто увидел некий знак судьбы, словно бы надсадно выкрикнувший — сейчас! Потом он не простит! А сейчас сможет? Прогонит взашей? Бросит в застенок, отдаст палачу? Если не пристукнет сам, на месте, на эмоциях. Да нет… Все утрясется, все будет хорошо. Я чувствую это, знаю в глубине себя. Иначе бы не топтался за деревом, глядя украдкой на Артура, понуро сидящего невдалеке, привалившись к другому вековому стволу. Не решаясь подойти, заговорить, однако уже твердо решив это сделать. Была не была… Я не могу однажды навсегда потерять тебя! *** Артур ничем не показал, что вообще заметил меня, даже когда я уселся рядом. Я бы не особо удивился, узнав, что все так и есть. Со вчерашней ночи ничего не изменилось последовавшим за ней днем. Артур продолжал переживать все на него навалившееся одно за другим, и сломавшее в итоге. Отец, сестра, дядя, невеста, друг… Я еще теперь! Может, все-таки промолчать, не увеличивать скорбный список? Более неподходящего момента сложно представить. Нет. Наоборот. Сейчас или никогда больше! — Не все лгут из корыстных соображений, Артур. Добрых, хороших, чистых сердцем людей несравнимо больше. Тех, кто вынужден скрывать правду, щадя тех, кого любят, боясь причинить им боль, потерять их. Страшась пасть в их глазах, утратить их расположение, которым дорожат больше жизни. Наконец не особо горя желанием бесславно распрощаться с собственной. — выпалил я на одном дыхании, и не удержался от того, чтобы иронично хмыкнуть под конец. Артур все молчал, так и не повернувшись в мою сторону. Услышал ли он меня вообще? — Мерлин, если хочешь что-то сказать, говори прямо. Что ты вечно ходишь вокруг да около со своими иносказаниями? — с досадой поморщился мой король, выныривая из темного омута собственных безотрадных мыслей. — Понимаешь, Артур, я… — Нет, не понимаю. Я не какой-нибудь там колдун с даром ясновидения. Чего примолк? Только что никак не мог заткнуться. «Я — маг» незамедлительно стало выговорить намного труднее. Спасибо, Ваше Величество. Словно в задумчивости подбирая слова, я оглянулся, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни. Искавший уединения Артур ушел от стоянки на приличное расстояние, но мало ли… — Мне давно хотелось открыться тебе, — голос вернулся, но незамедлительно сел, — Поверь, что я был вынужден молчать! Что сказать все, как есть — уже предел моих самых смелых и сокровенных мечтаний. Хотя бы одно это! Но я все-таки, вопреки очевидному, надеюсь найти у тебя понимание… Хотя бы его, а не отклик… Пока, сперва, может, потом, позже… — Красиво, но все равно непонятно, — немного оживился Артур, поворачивая голову и с интересом заглядывая мне в глаза. Под прояснившимся взглядом его глаз я тут же опустил свой, не выдержал. — Попробуй еще раз, Мерлин. Я в тебя верю. Старайся и у тебя получится. Почти наверняка. — Это можно сказать одним-единственным словом… — Ну же, я жду. Хватит интриговать! — Сказать которое равнозначно неминуемой смерти. — Опять ты все преувеличиваешь. Говори, не трусь, нас никто не слышит, — повеселевший король Камелота склонил голову ко мне поближе, дружески толкнул плечом в плечо. — Артур, я… я… Артур, клянусь тебе, ты самый важный человек в моей жизни, ради тебя я… я правда люблю тебя и… — Что ж ты раньше молчал, идиот? — едва договорив с мягкой печальной улыбкой, Артур грубо стиснул мои поникшие плечи и повалил на землю, принявшись страстно целовать, едва только я хряпнулся затылком. *** Артур. POV Да, нехорошо как-то получилось. Я слишком поспешил. Но тогда я этого не осознавал. Я толкнул Мерлина на землю, в страстном поцелуе приникая к его губам. Я так давно мечтал целовать их. Мой мальчик, мое лопоухое недоразумение, мое маленькое чудо — Мерлин. Его губы оказались в точности такими, какими я их представлял — нежными, мягкими, сладкими. То ли от неожиданности, то ли от желания, Мерлин приоткрыл рот, и я проник в него своим языком. Я сам не знаю, куда я спешил, но мне так хотелось целовать его, быть с ним. Наконец-то! Глупо, конечно. Глупо было принцу влюбиться в слугу, в парня, глупо любить такого, как Мерлин. Но я ничего не мог с собой поделать. Давно уже не мог. Гвен? Гвен — не Мерлин. Никто, кроме Мерлина — не Мерлин. А мне был нужен он. Всегда. Только вот я настолько увлекся поцелуем, что сначала даже не понял, что происходит. Потом до меня дошло, что мое маленькое счастье пытается выкарабкаться из-под меня. Я сел прямо на землю, выпуская Мерлина из объятий. — Что не так? Он посмотрел на меня, потом потупился, опуская свои длинные, совершенно девчачьи ресницы. — Артур! — Промямлил Мерлин смущенным голосом. — Ты же сказал, что любишь меня! — Недоумевал я. Он хотел что-то ответить, но в этот момент в наш с Мерлином разговор буквально вломился набравшим силу молодым ураганом Гвейн — славный малый и один из лучших моих рыцарей, но в то же время второе ходячее недоразумение, после Мерлина, конечно. — Наконец-то я вас нашел. Артур, там… — Что там, Гвейн? — К нашему лагерю пришла женщина. Она говорит, что видела его. — Видела?! — Воскликнул я, приподымаясь с земли, и, бросив мимолетный взгляд на Мерлина, поспешил к лагерю. Наш лагерь, как вы, наверное, уже поняли, располагался посреди леса. Мы остановились на полпути от деревни, в которую направлялись. Дело в том, что недавно в Камелот, прося защиты, пришла девушка — Алеена. Она была чем-то очень напугана. Красивая крестьянка со светлыми волосами. Глядя на нее, возникало желание ее защитить. Она, запинаясь, сообщила нам, что на ее деревню напали. Судя по всему, это было очередное чудовище. Перепуганная до смерти девушка описала его как человека гигантского роста, с синими ледяными глазами, от которого исходил холод. Он, по ее словам, был страшен и свиреп, но не слишком умен. Он уже разрушил несколько деревень в округе и поэтому крестьяне просили защиты от него у меня. Конечно, я не мог оставаться в стороне и, собрав отряд из своих самых преданных рыцарей — Леона, Гвейна, Персиваля и нескольких других, отправился в путь. Мерлин, конечно, тоже принял участие в этом походе. Как обычно, другого выхода у него все равно не было. По словам Гаюса, нападавший принадлежал к роду инеистых великанов, обычно не встречавшихся на территории Альбиона. Так что, каким ветром на территорию моего государства занесло этого верзилу — оставалось секретом для меня. В любом случае, я был обязан победить его и защитить жителей своего королевства. Алеена сопровождала наш отряд, но лично я был рад видеть в своем лагере еще одного свидетеля похождений монстра. Женщину — невысокого роста, полную, с карими глазами, одетую в простую крестьянскую одежду и с повязанным на голову платком — звали Брееда. Она была совсем не похожа на тихую запуганную Алеену. В глазах Брееды читалось мужество и вызов судьбе. По всему было видно, что она обладает сильным характером. Что, впрочем, сильно контрастировало с ее внешностью. Брееда оказалась родом из той же деревни, что и девушка. К сожалению, мы опоздали остановить великана, и он уже успел снести полдеревни. Брееда вышла встретить, по ее надеждам, уже выдвигавшийся из Камелота отряд. И теперь вызвалась проводить нас не просто к деревне, а прямо к логову великана, которого они с несколькими мужчинами выследили прямо до его пещеры, но побоялись вступить в противоборство. Помощь проводника была весьма на руку. Поэтому, поблагодарив женщину, я распорядился о том, чтобы ее накормили и вскоре после этого мы вышли навстречу приключениям. Продвигаясь по лесу в поисках инеистого великана, я почти забыл о том, что утром мне сказал Мерлин. Но все же, возвратясь мысленно к нему, наткнувшись на него взглядом, я вынужден был заключить, что не знаю, как мне поступить дальше. Во-первых, я так и не понял, отвечает ли Мерлин взаимностью на мои чувства. Во-вторых, даже если и так, я в принципе не знал, что мне с этим делать. Гвен и Ланселот предали меня. И от этого было больно и обидно на душе. Мой лучший рыцарь и друг, и моя невеста. Но я не любил Гвен. Я был привязан к ней. Она была красива. Но можно ли это было назвать любовью, если, даже целуя ее, я все же думал о Мерлине. Но моя любовь к нему была невозможна. У нее не было будущего. Мерлин не мог принадлежать мне. Я не мог связать свою судьбу с ним. Что ожидало бы его рядом со мной? Мне все равно бы пришлось жениться на какой-нибудь девушке, ведь королевству нужен был наследник. И что тогда бы оставалось Мерлину? Разбитое сердце? Конечно, он — мой слуга. Но он еще и мой любимый человек, мой друг, сколько бы я ни не признавал этого. И он не заслуживает боли, которую я могу принести ему. Гвиневра хотя бы была девушкой. Хорошей девушкой, моей подругой, с которой я мог быть довольно откровенен. Она могла выслушать меня и понять. И она была подругой Мерлина. И не принесла бы ему зла, даже если бы и догадалась о моих чувствах к нему. Поэтому я и выбрал ее. А еще потому, что ее любил народ. Но она предала меня. За своими мыслями я и не заметил, как мы подошли к пещере инеистого великана, остановившись за деревьями в нескольких шагах от нее. *** Мерлин. POV. — Надо как-то выманить эту громадину сюда. Там нас может ждать ловушка. И в любом случае пещера куда лучше знакома громадине, чем нам, — негромко проговорил Артур, внимательно приглядывающийся к чернеющему проему в скале. Можно выдохнуть и перестать ломать голову над тем, как бы подсказать Артуру, что не стоит лезть сломя голову туда, где ее не исключено, что уже приготовились проломить. Подсказать так, чтобы он не высмеял меня и не велел заткнуться, ломанувшись вперед, навстречу верной гибели. Очередным подосланным Морганой предателем может оказаться кто угодно. С тем большей вероятностью, чем меньше на него или нее можно подумать. Наверняка, Артур подумал о том же самом. После оглушившей его бесконечной череды множества предательств. От последнего предположения незамедлительно и больно сдавило сердце. Сперва замершее на миг. Застучавшее следом с удвоенной силой. Ведь тут же вспомнилось мое незадавшееся откровение. Затем то, к чему оно привело. Появление Гвейна было более, чем когда-либо кстати. Я представления не имел, чего бы сказать. И что теперь?! «Небольшое недоразумение, Ваше Величество. Я люблю и хочу быть вашим еще меньше, чем ваша королева. А, да, кстати, я величайший из магов. Приятно познакомиться». Легче разбежаться и убить себя об стену сплошного камня впереди. Чего я не ожидал — так это такого… Ничего не понимаю… Даже того, что чувствую. Сладость-радость или гадость, восторг или ужас-ужас. Щепотку того, пригоршню другого, пол-унции третьего, как-то так. — Появление женщины не должно его насторожить, — неожиданно вклинился в мои размышления совсем не о том, о чем надо было думать, взволнованный голос Брееды, — А как выскочит, тут вы его и сцапаете! — Сестрица, я с тобой! — незамедлительно переполошилась… как ее там… короче, блондинка. — Никто никуда не идет, — коротко рыкнул на них рассерженным медведем Артур и девицы почтительно примолкли, однако бровки обиженно насупили. — Я пойду. Я единственный, кто одет похоже на крестьян этих мест. — Мерлин! Пальцы Артура скользнули по моей куртке, но на этот раз схватить за шкирятник и швырнуть к себе за спину не успели. По шее надает в следующий. Который наверняка будет — если верить тому, что рассказал Гаюс, магическими силами эти дылды обладают наравне с пудингом. — Эй, ты! Я к тебе обращаюсь, да! — скосив глаза на грозящего мне из-за дерева кулаком Артура, судорожно сглотнув и весело ему улыбнувшись, я сосредоточил все внимание на входе в пещеру, — Кто мне за потоптанных кур платить будет, король Артур? Потоптанных не в смысле, что ты их обесчестил, уж лучше б так! Ты ж их в коровьи лепешки передавил! Давай плати теперь, мне семью кормить надо! Чего молч… Ладно, ладно, смотрю ты не в духе, приятель. На портного, вижу, приходится много тратить. Я как-нибудь в другой раз зайду. Договаривая, я начал пятиться, заискивающе улыбаясь до самых ушей. Договорив, развернулся и припустил во все лопатки. Торжествующе взвывшая образина, в три с половиной человеческих роста, воодушевленно понеслась за мной, обдав ледяным смрадным дыханием. Мало того, что я не навернулся из-за одного этого, от его бега еще и скользкая, вязкая земля совершенно буквально затряслась. Вот здорово, я лечу! Прямо мордой в грязь, отлично. Недолет. А жаль. Гораздо лучше так, чем болтаться в здоровенной лапище куродава беспомощным ощипанным цыпленком. Само собой, бесстрашные рыцари Камелота уже мчались в нашу сторону так, что только красные плащи развевались кострами на ветру. Я и не сомневался, что мой король будет впереди всех. И плевать он хотел на мой протестующе-умоляющий вопль души. Болтаясь в воздухе тряпкой, довольно затруднительно обозревать ход стремительно развивающихся боевых действий. Только что рыцари, не решавшиеся нападать из-за заложника, хороводом крутились вокруг нас, а девицы скакали по кочкам резвыми козами — в сторону своей сокрушенной деревни. В следующий миг то приближающееся, то отдаляющееся прекрасное незамутненное облаками небо над головой сменилось поросшим ржавого оттенка мхом сводом пещеры над оной, идущей кругом. Стоило королю, первому, оказаться так же внутри, глаза великана полыхнули ослепительным светом, заставившим меня зажмуриться. Артура, наверняка, тоже. Лишь только я поспешно открыл режущие и слезящиеся свои, все стало понятно. Так же все стало гораздо хуже. Кто бы сомневался. Вход оказался полностью закрытым толстым слоем льда, за которым едва угадывались размытые человеческие контуры. Спустя еще краткий миг от них остались напоминанием одни бледно-розовые кляксы рыцарских плащей. В следующий — лед стал непроницаем, пещеру освещало только бешеное сияние глаз инеистого великана. И полыхающий золотисто-медным мерцанием амулет, повешенный на веревке на шею, ранее незаметный среди великанских размеров одежды. Моргана. Кто же еще. Именно с такой вязью я видел украшения на ней самой. Умно. Не подсадные утки, а искренне перепуганные девушки. Пришедшие за помощью в Камелот и, как водится, получившие ее. Все разыграно, как по нотам. Мы снова сунули дурные головы прямо в хитроумно и непритязательно расставленный капкан. Уж где Моргана выкопала относительно безвредного великана, что ему посулила, ей одной ведомо. Но снабдив соответствующим магическим предметом, она превратила его в ходячую смерть для Артура. Который, как обычно, бросился выручать меня, поторопившегося помочь ему. Поторопился, так поторопился… Мысли пронеслись стремительнее сорвавшейся с тетивы стрелы. Еще мгновение спустя стрелой летел я сам — в ближайшую стену, о которую и приложился со всего разлета. Перед глазами все поплыло. Потеря сознания надвигалась столь же неотвратимо, как инеистый великан на Артура. Все, что мне оставалось, собрав остаток стремительно тающих сил, выкрикнуть заклинание, вложив в него все оставшиеся. Последнее, что я увидел — столп искристого снега, в который превратился и тут же рассыпался незваный гость этих земель. Следом упала непроглядная тьма. Что темень вокруг стала совсем иной, я понял не сразу. Только когда пошевелился, в ответ на что раздался тусклый, безжизненный голос Артура. — Так ты маг? Я вновь зажмурился, как от удара под дых, все внутри оборвалось. Артур молчал, ждал ответа. Я смог только кивнуть, и то спустя некоторое время. Также не сразу сообразил, что в темноте он мой кивок не увидит. Зря боялся. Что голова лежит у короля на коленях, до меня и то не сразу дошло. Артур почувствовал и понял смысл моего движения. — Ты это хотел мне сказать? Вот чего надо было бояться… Следующего вопроса.