На осколках звездопада?..

Алексей Рыков прищурившись рассматривал двух новых пациентов своего отделения. Один – силовик, слетевший с катушек от напряженной работы, другой – бизнесмен, уставший считать валюту. Вот всунуть их в одну палату с одним диагнозом и подсунуть двух интернов! От такой мысли настроение у заведующего терапией сразу поднялось. - Значится так, болезные, идете в палату номер четыре, - Алексей улыбнулся. – Она как раз двуместная без телевизора и прочих раздражителей, а врачи к вам подойдут через минут этак двадцать. Как раз обустроитесь, - оглянувшись по сторонам, Андрей увидел старшую сестру и позвал ее. – Рита Павловна, разместите постояльцев. - Так, больные, идемте за мной, - Титова бегло глянула в карточки. – Апартаменты номер четыре, назначений еще нет… кто лечащий, Андрей Сергеевич? – Рита вопросительно посмотрела на Рыкова. - А вот Суворова возьмет доктор Рыкова Лариса Алексеевна, - Рыков заглянул к себе в блокнот, - а господин Краскин достался доктору Юргенсу. - Хорошо, я предупрежу докторов, когда размещу пациентов, - Титова увела Владимира и Степана. Рыков с людоедской улыбкой оглядел свою вотчину и, заметив своих интернов, заходящих в ординаторскую, направился за ними поднимать себе настроение дальше. В ординаторской Алексей застал интересную на его взгляд картину: Лариса писала историю болезни своего пациента, изучая результаты анализов, а Марк развалился на диване с недовольным выражением лица. Рыков похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. Когда интерны обернулись к нему, Алексей Сергеевич выдал свой пламенный спич: - Интерн Рыкова, вы уверены в том, что хотите стать врачом. Поэтому делаете вид, что работаете! А ты, чудо-юдо, чего развалился на диване? У нас в отделении все выздоровели, когда узнали что ты врач? Нечего тут попы свои греть на теплом стуле, эволюционируйте быстро до прямо ходячих, приматы врачебные, бегом в палату номер четыре, а по дороге возьмете у Риты Павловны карты больных. Бегом! А то пациенты сбегут! Лариса тут же, собрав историю болезни и анализы, которые изучала, умчалась к новому пациенту, а Марк даже не соизволил подняться. Рыков аж расцвел от такого подарка. Прихватив Юргенса за шкирку, Алексей стащил интерна на пол, и, пнув его под зад, поинтересовался: - Вот что именно из сказанного мной ты не понял с первого раза? – Рыков навис над интерном. – Что именно до тебя не дошло, задница ты мажорная? - Как вы себя со мной ведете? – пропищал Марк. - Как заслужил, зараза пухлощекая, - Рыков был очень зол. – Я могу простить безделье, когда в отделении время процедур и работают в основном медсестры. Я могу закрыть глаза, когда тетки наши кости моют всей больнице – у них уже есть опыт и спасенные жизни за спиной. Но когда вот такое недоразумение качает права, не отличая насморка от аппендицита, я прихожу в ярость, - Алексей резко рванул Марка за шиворот вверх и, встряхнув, поставил на ноги. – Слушай меня внимательно, бабушкин внук, если ты еще раз проявишь свое мажорское скудоумие, ты вылетишь из интернатуры с такой характеристикой, что тебя не возьмут даже санитаром машины скорой мыть после особо веселых пациентов. Я тебе профнепригодность вкатаю, бабуля не поможет стать врачом после такого. Ясно? - Ясно, - голос Марку явно изменил, - я не привык к такому ха… - Юргенс на секунду запнулся, - отношению. - Привыкай, на большее не наработал, чудо говорящее, - Рыков пнул под зад интерна в сторону двери. – Палата номер четыре, пациент Краскин, и бегом, бегом, пока я тебя вообще из отделения не выкинул. Разобравшись с интернами, довольный началом рабочего дня Рыков направился к начальству, дабы поинтересоваться о планах обещанных семинаров для персонала. Василий Адамович начал рабочее утро с воспоминаний вчерашнего дня. Его предшественника отлично провели на пенсию, самого Цукермана так же отлично приняли, а старшая сестра Кац Руфь Соломоновна оказалась красивой, очень фигуристой дамой сорока лет, разведенной, имеющей взрослую дочь двадцати лет, живущую в далеком городе Новосибирске. Руфь Соломоновна поразила воображение своего начальника не только фигурой и внешними данными, но своими профессиональными навыками. Вот и вспоминал сию колдунью Василий Адамович, мило улыбаясь бокалу коллекционного коньяка. Стук в дверь заставил Цукермана быстро спрятать бокал, и ответить: - Войдите! В кабинет заведующего вошел молодой человек лет двадцати семи-двадцати восьми, аккуратно причесанный в идеально отглаженном белоснежном халате. - Добрый день, - поздоровался парень, - Я Римас Ринас, ординатор профессора Зайчика, - с легким акцентом поведал Цукерману визитер. – Я хотел узнать, как теперь будет проходить мое дообучение. - Да, - Цукерман жестом пригласил Римаса войти. – Мне профессор Зайчик говорил о вас, - Василий Адамович пытался вспомнить, что именно о юном ординаторе вчера вещал Макар Пантелеевич. – Вы присаживайтесь, юный друг, присаживайтесь. Ну и расскажите мне, как вас занесло к нам. - Рассказывать особо и нечего, - Римас улыбнулся. – Я учился в Рижском медицинском университете имени Страдыня, учился на английском, потом сумел по обменной программе поучиться в Польше и в Германии. Но работать заграницей, да и дома, почти не возможно – конкуренция. - Ну да, ну да, - Цукерман улыбнулся. – Вы решили работать у нас? - Я решил попробовать, - улыбнулся ординатор. – Приехал сначала в Петербург, там я подтвердил свой диплом, - Римас развел руками, - но, чтобы получить разрешение на работу, надо пройти ординатуру и получить сертификат, который дает право на самостоятельную врачебную практику. - Замечательно! – Цукерман улыбнулся. – Теперь вы мой ординатор. - Спасибо, Василий Адамович! – обрадовался ординатор. - Мне же еще год проходить ординатуру, а вы очень хороший специалист! - Вот и договорились, - Цукерман очень хотел допить свой коньячок, - идите мой юный друг, трудитесь! Владислав Андреевич принимал с утра у себя руководителей интернов и ординаторов, которые должны были представить планы подготовки ребят. Первым «отстрелялся» Варшавский. Он влетел в кабинет главврача, молча оставил на столе «план прохождения ординатуры Варшавской Викторией Андреевной», и так же молча он исчез. Воронцов удивился, но не успел и слова сказать Варшавскому. Бухтеев план своей работы с Антоном Орловичем предоставил с краткими устными комментариями, которые вполне удовлетворили Воронцова. Неврологию представил доктор Ольховский, он вручил свой план для Игоря Малинина и план Алены Игоревны для Юли. - Владислав Андреевич, - Лев Александрович как всегда улыбался. – Наши ребята в надежных руках. - Не сомневаюсь, - кивнул главврач. Вадим Варшавский сдал план по ординатуре Ани Игнатовой почти так же как и Юра. Он положил папку на стол главного, но ушел не сразу, а пояснив свою спешку: - У меня там девочка тяжелая, зайду вечерком. - Хорошо, - Воронцов вздохнул. Олег Кузнецов вошел в кабинет главного врача с огромными талмудами. Когда монументальные мемуары оказались на столе Воронцова, Владислав Андреевич осторожно спросил заведующего травмой: - Это что? - Как что? – удивился Олег. – Материалы по работе наших ординаторов. Это мой Владик, - Олег ткнул в пухлую папку с ярко синей наклейкой на корешке. А вот это Витина работа, его Лычковский ведет. Станислав Эдуардович в восторге. - А вот это планы? – Воронцов с опаской смотрел на папки. - Это планы с уже имеющимися результатами, - улыбнулся Олег. - Хорошо, - Владислав Андреевич еще раз бросил взгляд на папки. – Свободны, Олег Анатольевич. А вот от кардиологии план ординатор принесла сама. Снежана заглянула в кабинет Воронцова и поздоровалась: - Доброе утро, Владислав Андреевич, можно к вам? - Заходи, Снежана, - Воронцов улыбнулся. – Ты по делу? - Я вам план принесла, - Снежана дала Воронцову подготовленный Зильбергом подробный план прохождения своей ординатуры. – У Рудольфа Карловича три новых пациента, все три повторные, он подойдет позже. - Хорошо, Снежана, - Владислав Андреевич пробежал глазами записи Зильберга. – Иди, здесь все в порядке. Хрусталева пришла последней. Галина Григорьевна осторожно устроилась в кресле и отдала Воронцову план ординатуры Инны Светловой. - Владик, - Хрусталева нахмурилась, - мне кузнецовский ординатор обещал врача в отделение. Возьмешь? - Я возьму любого согласившегося работать честно у тебя, - Воронцов чуть прищурился. – Что со спиной? - Внучку спроси, - отмахнулась Хрусталева. – Меня вчера Игнатов смотрел, а сегодня твоя Вика и моя Инка запихнули меня в МРТ. - Попала ты, Галина Григорьевна, - усмехнулся Воронцов. – Если надо будет тебя порезать и полечить, эта маленькая стервочка и глазом не моргнет, вылечит. - Это я уже поняла, - рассмеялась Хрусталева, - меня тут Варшавский на кофе пригласил. - Пойдешь? – Воронцов приподнял брови. - Конечно пойду, - Хрусталева хмыкнула. – Не хватало еще, как ты, по скорой загреметь. Тогда Юрка точно разрешит Вике меня ремонтировать. В, так сказать, воспитательных целях. И тут уж не покричишь – она уже не студентка. - Вы меня все той язвой уже четыре года подкалываете, - буркнул Воронцов. – А что с твоими интернами? - А вот Марья Петровна выйдет, займется ими, - Хрусталева задумалась. – Если будет еще один врач, я Павленко в ординатуру переведу, талантливый пацан, и войну прошел. - Слышал, - Владислав Андреевич вздохнул. – Когда доктор должен подойти? - Виктор сказал, что на днях, - Галина Григорьевна осторожно сменила позу в кресле. – Это его отец, бывший начмед военного госпиталя. - Сразу возьму, - Воронцов даже улыбнулся. – Его считали отличным узистом, да и первые аппараты УЗИ появились сначала у них, а потом у нас. А вообще военные люди еще и рентгенологи хорошие и с прочей компьютерной техникой дружат. - Я бы ему сразу Павленко ординатором вручила, - Хрусталева осторожно встала. – Люди военные, сработаются. Все поползла к твоему зятю, авось на мне никого учить не будет. - Давай, ни пуха, ни пера, - Воронцов помог коллеге дойти до двери.