Eins. Hier kommt die Sonne.

      Никос катился по ровной дорожке, переходившей в деревянный настил, который вёл к его дому. Настил можно было бы сделать и из пластика, но близость моря останавливала рыбака — отколется кусок, как его потом искать, где вылавливать? А деревяшка ничего рыбе и воде не сделает, в конце концов, природа свое всегда заберёт. И пусть немного косит, но даже это не могло испортить Нику настроение — слишком он был доволен так удачно складывающимся обстоятельствами. Судьба решила, видимо, отплатить за все дерьмо, которое Ник испытал за тридцать лет за раз. Сначала так удачно подбросила механоида — в буквальном смысле подбросила — а после ещё и возможность заработать денег на поездку в США предоставила, пусть даже в виде самого мерзкого человека, которого Никос только знал. Какая разница, как, главное — что. До сих пор не верится. И в воздухе витает это шикарное, держащее в тонусе ожидание херни (что, если Старскриму надоест им помогать? Что, если за ним придут его сородичи? Что, если власти поймут, что он живой? Что, если его кибербелка за задницу укусит, и он решит устроить здесь массовый геноцид белковой формы жизни?), которое Ник предпочёл бы не ощущать. Этим не воспользовался бы только круглый идиот.       Ангар белел вдалеке, исцарапанный и измятый по бокам, хотя до того, как Старскрим там поселился, он был в полном порядке. Никос прислушался, пытаясь уловить отголоски возможного скандала или оров-криков, но все было тихо. Даже странно. Решив заранее начать думать самое плохое, Ник поменял передачи и ускорился, жужжа мотором коляски, заодно раздумывая, что ему делать, если вот сейчас обнаружится, что Старскрим взбесился — у него даже нет ничего, что он мог бы ему противопоставить. Раздавить их обоих для сикера как в затылке почесать. Выдохнул с облегчением Ник только тогда, когда закатился в ангар, осторожно приоткрыв железную дверь. Старскрим подзаряжался, умудрившись свернуться в углу ангара головой к выходу, и вопреки своей воле рыбак ощутил укол сочувствия. Ещё бы, торчать в закрытом пространстве из страха, что тебя заметят…он сам уловил за мехом странное поведение — вроде как и желая оказаться в небе, он поглядывал на открытое пространство с опаской. Будто боялся чего-то. Или кого-то.       Ник и Агни не спрашивали — у каждого в душе своё дерьмо, не их дело лезть. Хотя и интересно было, конечно. Захочет — сам расскажет, а их задача обеспечить ему нормальный функционал…ну хотя бы отдалённо нормальный. — Агни? — Ник тихо подъехал к рыжей и тронул ее за плечо, и та вздрогнула всем телом, вынимая из уха наушник. — Черт возьми, Ник, нельзя так подкрадываться. — У меня бесшумный режим. Что ты делаешь? — Заполняю документы на посадочный талон и визу, — вздохнула та, и Никос выкатил глаза. — Агни! — Ш-шшш! — как кошка, зашипела его почти-что-невеста-но-не-совсем. — Ты идиот?! Разбудишь этого, мы потом всю ночь будем охреневать. Лучше сядь и заполни на себя.       Она была так уверена, что им удастся поехать, что Ник внутренне сжался, представив, что будет, если произойдёт страшное и Старскрим проиграет битву. И его ещё нужно уговорить… Молча пристроившись сбоку, он пододвинул бумаги, открыв паспорт. — У меня, кстати, есть новость. — Что, креветки вырвали волосы на жопе «фру Ларсен» и убежали вить гнездо?       Ник поперхнулся уже украденной колой и заржал в рукав. Фру Ларсен жила в глубине города в отдельном домике, заросшем по подоконникам всем зелёным, что только могло быть зелёным, и помимо усиков под носом имела отвратный нрав и терпеть не могла Агни. За «распутный образ жизни». — Нет, волосы фру Ларсен в порядке, — отсмеялся он. Старскрим недовольно что-то зарычал в подзарядке, и Ник затих, боясь его разбудить. И продолжил уже шепотом: — Я встретился с Уле. — Которым? — Который Свонс. — Свинс он, а не Свонс, — закатила глаза Агни. — Не без этого. Так вот, он предложил одну хорошую штуку…       Не размениваясь на подробности, Ник рассказал то, что произошло только что, и по мере рассказала веснушки на лице Агни начинали сиять, будто звёзды, все ярче и ярче, по крайней мере, ему так показалось. Не дождавшись окончания, она вскочила на стул и спрыгнула с него, уронив с грохотом, от которого Старскрим резко поднял голову и чуть было не врезался макушкой в не слишком высокий потолок. Чудом он не взмахнул не тем, чем нужно, и не прибил прыгнувшую на него женщину. — Старскрим! Мы богаты! — Отлепись от меня, отвратительная женщина!       Он тряханул шлемом, сбрасывая повисшую на нем Агни — серьезно, тридцать лет, а никакого чувства самосохранения — и приподнялся, недовольно потерев аудисенсор, автоматически снижая чувствительность. Мрачно он ее пихнул в живот, заставив сесть, и Ник вскинулся: — Эй-эй! Полегче с руками! — А то что, ударишь меня? — сузил оптику сикер. — Лапка сломается. — Ты тогда не узнаешь, отчего мы так рады, — заметила Агни, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Я отбила зад. Слушай… Ник, расскажи ему. Закатив глаза, рыбак слово в слово повторил то, что уже рассказал Агни, и фейсплейт сикера из мрачного как по волшебству изменился на задумчивый. — Значит, белковый, с которым ты говорил, хочет проверить работу своего мусора на мне, — уточнил он, когда Ник замолк. — Именно. Потому мы закончили сделку. Если выиграет он…ну, ничего не изменится. Он поедет на чемпионат, а мы останемся здесь. Если выиграю я, ну то есть, мы…он выплатит нам большие деньги, и тогда мы поедем на чемпионат. Старскрим фыркнул, сцепив пальцы. — А мне-то какой резон это делать? Я могу отправиться и своим ходом. Это займёт чуть больше времени, но поверь, у меня его много. — Ну, во-первых, на этой планете тебе лучше быть с кем-то из людей, потому что тогда ты не будешь привлекать…ещё больше внимания, — подала голос Агни, видя, что Ник тушуется. — Резонно, а? Плюс, в США куда больше возможностей для тебя починиться. Ты же хочешь летать? Сикер чуть дрогнул, но недоверчиво скосил крылья: — И ты думаешь, ваши земные технологии сравнятся с кибертронскими? Что, построить мне Т-ког хотите? Это идиотизм. — Ты недооцениваешь людей, — подал голос Ник. — Наверняка что-то да найдётся.       Почему-то Кристенсен не сомневался, что ничерта у них для Старскрима не найдётся, но решил этого не говорить. Главное выиграть. А дальше хоть трава не расти, сикер будет им не нужен. Списать на то, что он взбесился…ну и все. А вот у Агни были другие мысли. — Да я уверена, что найдётся, — она положила ладонь на тёплую красную броню. — Слушай, мы что только не делали на Земле. Ты историю нашу почитай, Старскрим, для человека нет ничего невозможного. Скепсис крылатого можно было резать ножом, но рыжая этого будто бы не заметила. — Так что положись на нас. «Никогда в жизни», — подумал сикер. «Никогда в жизни», — подумал Никос. «Как же это будет круто», — подумала Агни. — Хорошо, предположим, мотивы понятны, — Старскрим сморщился. — А если тот, другой, настолько крут, почему бы мне не работать с ним? Вы оба — отбросы, каких поискать, и мне не чета. — Ну спасибо, — обиделась Агни, а Ник в очередной раз изобразил средневекового святого выражением небритого лица. — Сам подумай, Старскрим, — рыбак развел руками, чувствуя, что под взглядом красно-оранжевых окуляр у него съёживается там, где физически не могло ничего съёжиться. — Тот парень ближе к власти. Он бизнесмен, он захочет тебя навсегда. И найдёт способ, как тебя прижать. Не смотри так, он найдёт. Электричеством, азотом зальёт, бомбу на тебя сбросит, Уле чертовски мерзопакостная зараза. А нам-то, по сути, ты лично не нужен, я хочу просто ходить снова, Агни хочет доступ в их лаборатории. И все. Понимаешь?       Он осекся, когда сикер вдруг поднял руку и темной ладонью с когтями-зазубринами дотянулся до человека, уперев палец ему в лоб. Да так, что ещё сильнее надавит — и у Ника не останется головы. Рыбак застыл, холодея. — Если ты, — хрипло прошипел Старскрим, чувствуя в собственном голосе совсем не те нотки, которые он хотел бы чувствовать. Низкие, вибрирующие, мегатроньи. — Только попробуешь что-то сделать за моей спиной, белковое, я тебя раздавлю. Я не в том положении, чтобы с тобой переговоры вести, понял? Ник кивнул, как мог, Агни застыла у стены. — Я понял. Все будет честно, — произнес он. — Вот и умничка какой, — сикер убрал руку и размял пальцы, оскалившись в тонкой змеиной улыбке. Начавшая рождаться в Искре злоба, грозившая вытечь в смертоубийство, хранившаяся там, как вирус, как яд, ещё с Кибертрона, временно свернулась в клубок, откладывая уничтожение обоих людей. Слишком уж он устал от постоянного напряжения, этому требовался выход, потому что Старскрим уже поглядывал на домики вдалеке, раздумывая, насытит ли его жажду выместить это на ком-то, разравнивание на том месте земли. Отсутствие контроля бесило. Собственная слабость — не та, которую можно использовать в свою пользу, а настоящая — бесила ещё больше. Он в буквальном смысле ничего не может сделать отсюда, чтобы хоть как-то переломить положение на Кибертроне в свою пользу…и нужно как можно скорее добыть Т-Ког, чтобы он мог летать нормально. Без полёта он погибнет, загнется, его поест ржа от депрессии, так не может долго продолжаться. Мощный компьютер для того, чтобы перехватить сигналы, энергия, больше энергии, чтобы связаться с крылатыми, этого нет здесь, в этой маленькой, темной, холодной стране, где все пропахло рыбой и вежливостью. Ведь одному только Юникрону известно, что сейчас творится на Кибертроне.

***

      Нет ничего страшнее гражданской войны. С этим явлением Мегатрону ранее в полной мере не приходилось сталкиваться — расколы в рядах десептиконов были всегда, на то они и десептиконы, чтобы сомневаться и задавать вопросы, но сочетанием его железной руки и воли, и изворотливого ума, и неимоверной жестокости, которую боялись и уважали, волнения удавалось успокаивать, а тех, кто провоцировал — наказывать по всей справедливости, чаще всего попросту снося слишком высоко поднявшиеся шлемы. Он никогда не работал один — верный Саундвейв со своими Кассетниками, туповатые, но умелые Конструктиконы, и, шарки их побери, сикеры, которые всегда стояли шумной пестрой армией за его плечами, готовые налететь сверху, хищно разорвать на мелкие кусочки любого, кто осмелился бы бросить их лидеру вызов. Просто потому что он лучший, просто потому что он великий, просто потому что они следовали за ним. Ну, он так думал.       Оказалось, не за ним. Что делать, если львиная доля ударной силы вот уже слишком долгое время напряжена, как слишком туго накрученная на гриф стратолера струна. Так напряжена, что при попытке цепануть ее не получится даже звука — она порвётся и так даст по лицу, что рассечет его от лба до подбородка. Так, что и ослабить ее страшно, и вытащить нельзя. Вот примерно так Мегатрон себя ощущал. Этот фиолетовый идиот чуть было не истёк энергоном на пыточной дыбе, и только быстрые действия медиков и Саундвейва, который и зарегистрировал то, что могло стать непоправимым в камере, спасли его жалкий актив. Теперь Скайварп лежал уже на койке медотсека с новыми магистралями и циркулирующим по системам энергоном, и упорно не желал приходить в сознание. Казалось, только чтобы побесить, потому что Мегатрон знал, как силён духом и как упрям фиолетово-чёрный крылатый засранец. Его брат оставался, где был, только теперь за ним установили круглоорновое наблюдение, чтобы не выкинул чего похожего. С одной стороны, Мегатрон знал, что он для этого слишком разумен, с другой — тот же разум мог подсказать ему такой путь. Уж слишком ярко в насупленных оранжевых окулярах горело желание не допустить к их ведущему Мегатрона. И Мегатрон мрачно понимал, как далеко все зашло, и как страшно он упустил ситуацию. Ему следовало следить за Старскримом внимательнее. Его ошибка. Вместо того, чтобы проверить, что сикер делает со своими сотриадниками, когда рядом никого, и что он делает с остальной Армадой на вылетах, куда летает, как летает..что говорит. Мегатрон недооценил его, посчитав сикерские действия за очередную блажь, как обычно. А теперь поздно что-то менять, теперь нужно исправлять этот кошмар. Потому что взгляды сикеров были злыми, они провожали его оптикой, как стервятники старого льва. Готовые наброситься в любой момент. Он мог бы приструнить каждого из них, он мог бы их уничтожить — но их слишком много, и они слишком, слишком ценны. Шарков Старскрим промыл им процессоры. — Лорд Мегатрон, — из размышлений лидера десептиконов вытянул негромкий голос, обладателя которого он давно услышал, но не подал виду, стоя на обзорном мостике, ограждённом от багрового, мирно спящего Каона толстым слоем прозрачного стекла. Город отражался в алых окулярах, плыл в них, как в море раскалённого, жидкого свинца — по тяжести примерно то же самое. — Саундвейв. Докладывай. — Подтверждение: десептикон Скайварп все еще находится в состоянии стазиса. Состояние стабильное, нейтральное, корпус и процессор нетронуты. — Почему он не приходит в себя? — Причина: стресс. Корпус Скайварпа подвергался сильнейшим перегрузкам. Процессор отключался. В данный момент его корпус находится в состоянии гибернации и копит максимально возможное количество энергии. — Тандеркрекер? — Здоров, Лорд Мегатрон. — Меня не интересует, здоров он или нет, — нетерпеливо отмахнулся от его слов Мегатрон. — Он знает координаты Спейсбриджа? — Мост был открыт по случайному набору, — покачал шлемом Саундвейв. — Сейчас повторить тот же набор невозможно.       Низкое, едва различимое инфразвуковое рычание прокатилось по горлу и массивному корпусу Мегатрона. Привычный к такому связист даже не шелохнулся, продолжив с безразличным вниманием сканировать эмоциональный фон его лидера. Волны мощи, исходившие от него, ставили на колени даже самых строптивых, кроме одного, который не подчинялся даже когда на коленях стоял насильно. — А сигнатуры Старскрима? — Не улавливаются. Слишком далеко. Чёрные пальцы разжались, и по полу звякнула деталь с отчётливым отпечатком пальцев на ней — характерные вмятины сделали невозможным понимание первоначального вида детали. Мегатрон сузил оптику, и Саундвейв краем процессора отметил, что вот теперь даже его Искру тронул премерзкий холодок. — Вот как. Ну что ж. Мегатрон повернулся к Каону, наблюдая, как шпили города щерятся в чёрное, усыпанное звёздами небо. — Раздобудь сигнатуры его Искры. — Возражение: у нас недостаточно сре... — Для этого Тарн и направляется сюда, — перебил его Мегатрон, соединив ладони. — И когда он прибудет, ты встретишь, как подобает, после направишь ко мне вместе с его экипажем. И ко мне же направишь Тандеркрекера. — Мой Лорд, неразумно.. — Делай, как я сказал, — оптика Мегатрона расширилась, и Саундвейву оставалось лишь кивнуть, покидая отсек.       Отвернувшись от входа, десептиконский лидер прикрыл оптику щитками, усмиряя поднявшуюся в груди железную ярость. Эмоции хороши в рубке, когда до тактики и стратегии уже нет дела, и остаётся только голая сила и «кто кого передавит», у кого военная мощь сильнее. А сейчас их нельзя допускать, и его воля достаточно сильна для этого.       Живой Кибертрон вязко плыл по своей орбите, сияя лиловой голубизной энергетических точек, за которые в последние годы и шла война. Пошёл последний этап боя, который длится уже слишком долго даже по меркам кибертронцев, кто одержит в нем верх, тот и будет заправлять этим гигантским механизмом, системой взаимосвязанных болтов и гаек. И десептиконы были близки к тому, чтобы переломить ход войны, но... Стекло все же треснуло под ударом могучего кулака, и случайно заглянувший в отсек курьер с датападом пискнул, скрываясь в недрах коридора — ничего срочного, зайдёт позже. Кибертрон плыл по орбите. Вместе с ним уплывало шаткое мегатроново спокойствие.

***

— Так, ну вот это хорошая площадка, — Агни влезла на ограду и приставила к глазам моряцкий бинокль. — Далеко до черты города, и тут нет любопытных глаз. А даже если есть, всем пофиг, потому что таких, как мы, тренеров больших железных покемонов, дохуя и больше. Ник, Старскрим, что думаете? — Да отличное место, — Никос внутренне сморщился: ему не нравилось, что Агни уравнивает их — могли услышать! — но он не подал виду, откатываясь к краю. — Ее предложим Уле? — Да нет, у него там какая-то своя. — Это плохо. — Конечно. Но у нас преимущество и так.       Старскрим не сдержал кривой усмешки, сузив красно-оранжевую оптику. Самоуверенность и задорная наивность белковых, иногда переходящая разумные границы, его забавляла даже больше, чем мучения какого-нибудь минибота на пыточном столе. Они полностью полагались на него, что не слишком удивляло, учитывая разницу в их габаритах и природе (и всех остальных сотнях показателей, по которым сикер был выше), и все равно умудрялись важно перебирать своими короткими ножками, расхаживая туда-сюда, будто могли на него как-то влиять. Сикер так и не смог убить в себе ученого, и теперь с любопытством наблюдал, как они пытаются решить, нужно ли делать из этого представление, или просто уничтожить робота, забрать деньги и уйти. — А мы хотим, чтобы о нас говорили, или нет? — Агни посмотрела на Никоса. — Нет, — покачал головой тот, открыл рот, но Старскрим перебил его, пожав плечами: — Хотим. Вы явно никогда не бывали на боях, белковые. Побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кого публика любит больше. Так и на гладиаторских схватках было, и на войне, и на учебе. Если тебя хотят видеть — ты уже победил. — Но если все узнают, что ты живой... Старскрим визгливо, оскорбительно рассмеялся. — Какой же ты идиот. Не узнают, поверь мне. Вашим видом очень легко манипулировать, даже слишком легко. Просто делай вид, что что-то держишь в руке, остальное я сделаю сам. Кстати, что должно быть в руках у нашего безногого? — Консоль для управления бескрылым, — с непроницаемым лицом отозвался Ник и наклонился, вытаскивая из поддона сумку, разворачивая и вынимая оттуда панель управления. — Боевыми роботами можно управлять по-разному, главное, чтобы управлялись, — объяснила Агни. — Теневая техника для нас не вариант, голосовая тоже, могут подслушать. Значит остаётся ручное «управление», — показав пальцами кавычки. — Старскрим будет показывать, какой он яркий-замечательный-удивительный, все такое, а мы будем пытаться убедительно сделать вид, что что-то делаем. Сикер не сдержал смеха. Забавные, забавные белковые.       Последние дни Старскрим давал себе волю. Микроскопические наниты заштопали последние повреждения в его живой броне, а Агни, как могла, закрасила места, где краска была содрана, аккуратно намекнув, что в будущем его придётся перекрасить всего, потому что алый цвет может выгореть и быстро испортится. Старскрим пригрозил выпустить ей кишки, и Агни прибрала ценные предложения. Но сикеру не было так уж плохо, он понял это, когда смог разогнуться и выйти из ангара. Поначалу он состроил обычное для себя выражение лица, но после...как-то расслабился. Планета была грязной, очень зелёной, пыль летала в воздухе, влажность превышала допустимые отметки. Запахов было слишком много, частично они были незнакомы, и Старскриму приходилось держать базу данных постоянно открытой, чтобы не сбиваться. Но... Это и был ее плюс. Здесь было интересно, очень. Жизнь кипела везде, в небе, в воздухе, на земле, в смешных маленьких коробках, которые люди называли домами, даже в воде, даже под землей. Все здесь шевелилось, шебуршало, скрипело, свистело, щебетало, лаяло, наполнялось голосами белковых, гудело механизмами. На Кибертроне тоже были свои животные, даже растения, такие же покрытые металлом, растущие на энергоне, но война уничтожила все. Здесь было много маленьких войн, и ни одна не охватывала всю планету разом. Ветер нёс с собой приятные запахи соли и зелени, и ласкал крылья сикера так, как не ласкала атмосфера родной планеты, заставляя его тосковать по сладкому ощущению полёта ещё сильнее. Мысли о оставшихся на Кибертроне сотриадниках забивались наслаждением от ветра и собственной относительной безопасностью. Он все равно не может сделать ничего, чтобы вырваться отсюда, и если вырвется, его ждёт верная смерть. С другой стороны, Мегатрон не идиот. Он не станет дезактивировать ТиСи и Скайварпа, слишком ценные летуны, поэтому и Старскриму можно чуть отпустить постоянно глодающее его системы напряжение и страх.       А вот ненависть он не отпустил. Убить Мегатрона. Убить-убить-убить. Бой он ждал почти с нетерпением, когда наконец он сможет увидеть, что там придумали людишки, и что внутри бессмысленной игрушки, которую они с такой самоуверенностью пожелали выставить против него. И...руки чесались. Белковых убивать неинтересно, а вот почувствовать под пальцами гнущийся металл — о да, да. Да, Старскрим очень этого хотел. Страстное желание убить самого неординарного меха во вселенной можно было давить субститутами — пока что. — Так, ну вот, все готово, — Агни надавила на кнопку включения, и консоль в руках Ника засияла красным экранчиком. Из внешней стороны выдвинулась пластина, полностью перекрывшая вид на его руки спереди, и на ней раскрылся жидкокристаллический монитор номер два — на нем мелькали какие-то неизвестные Нику цифры. Старскрим согнулся, заглядывая в экранчик, и после две пары глаз обратились на Агни с примерно одинаковым выражением вопроса в них. — Не смотрите на меня так, я все продумала, — женщина постучала пальцем по вертикальному экрану. - Вот эта часть перекроет твои руки, а что на ней написано, никого не волнует. Никто не будет тебе через плечо глазеть, понял? Наша задача, чтобы движения хоть немного сочетались с тем, что делает Старскрим.       Ник опустил взгляд на консоль. Она казалась самой стандартной на вид: неброского, серого цвета, два экрана. На одном через маленький сканер транслировалось теневое изображение сикера — плоская темная картинка для считывания движений, не больше — на другом вились столбцы цифр. Управление - по четыре кнопки с двух сторон и джойстик. — Она хотя бы работает? — Она НЕ работает, в этом ее главная задача, — Агни посмотрела на Ника странным взглядом и откатила его подальше от сикера. — У тебя на экран должны выводиться движения Старскрима, вот тут камера, она настроена на его образ. Большой, крылатый, красный и злобный. — Не трать время на лесть, — оскалил денты сикер. — Что ты от меня хочешь? — Сделай вид, что с кем-то дерёшься, я посмотрю, как она улавливает.       Почувствовав себя совсем немного идиотом, сикер отошел подальше и сделал пару выпадов, после оттолкнувшись серво от земли и несколько раз быстро, резко кувырнувшись на манипуляторы, после снова на серво назад, как если бы хотел сбить кому-то шлем ногой. Размер ему не мешал, корпус двигался легко, и Агни мысленно поаплодировала себе — ей-таки удалось починить его. Хотя будь он изуродован сильнее...кто знает. Никос подобрал челюсть, поймав себя на мысли, что осознаёт теперь, почему это истеричное существо продержалось в многовековой войне так долго. Во-первых, из-за хитрой кормы. Во-вторых, потому что он много чего умел, как успел понять рыбак, тупые и неумелые мехи на Кибертроне долго не живут. Волнение начало растворяться в уверенности, что они друг друга не подведут, и Ник вскинул консоль, спрятав улыбку.