Eins. Hier kommt die Sonne.

— Я поверить не могу, что этот козел сдержал обещание. — Это была сделка, а Уле — бизнесмен, — Никос не мог перестать улыбаться, скулы уже свело к чертям, лицо болело, но эта боль была просто ничем по сравнению с удовольствием, которое неизменно возникает, когда видишь такое число на своем банковском счету. Теперь им и на перелет хватит, и на проживание, и еще на обезболивающие останется с физиотерапией в Америке. Медицина у них недешевая, так что дополнительные средства образовались в самое время. Довольны были все трое без исключения: Агни тем, что смогла проверить на практике свою приставку и утереть нос снобистским засранцам, Старскрим тем, что выплеснул энергию, превратив безискровую машину в кучку покореженного металла, а Никос… Никос просто был доволен, что ничего не пошло наперекосяк. Ноги не болели уже полдня, и все было хорошо. Слишком хорошо. Вот так всегда: стоит только случиться какой-то удаче, так сразу синдром самозванца, развившийся у Ника за тридцать лет полунищей жизни, стучит по тыкве — все пойдет не так-не так-не так. Остается только напоминать себе, что не мальчик уже, и пора бы как-то успокоиться. У Старскрима зато таких проблем не было совершенно. На радостях он решил позволить белковым все-таки покрасить себя - они смогли его убедить, что смена цвета на более неброский позволит ему продержаться незамеченным дольше. Прокручивая в голове моменты боя, с удовольствием вспоминая, что и как делал, и как сладко было представлять на месте поверженного робота свой серый Немезис с тяжелой-тяжелой дланью, Старскрим улыбался. Улыбался, кажется, впервые после того, как на него обрушился первый удар там, на Кибертроне. Хорошо ощущать себя в хоть какой-то безопасности. Не то, чтобы он прекратил думать о своих брошенных сотриадниках, которых наверняка наказали за то, что помогли ему, но ведь это был их выбор, не его приказ. За деяния приходит расплата, сколько нужно было пробыть у Мегатрона под крылышком, чтобы это понять? Их вина, не его. Сикер прислушался к себе — что там по гложущей совести? Ничего, как всегда, пустота и легкость. Хорошо, что же.  — Он же норвежец, а не янки, Агни, у наших бизнесменов слово — все. Каким бы засранцем Уле не был, сделка есть сделка. Финны, вон, вообще могут даже бумаги не подписывать, и все равно выполнят все условия, на которые был уговор — такие уж они, северные дельцы. Чуть ли не то единственное, за что их можно любить, этих чертовых недоскандинавов, которые уже не один век все пытаются примазаться к гордой крови, а все никак не могут. Так и живут, тихо ненавидя шведов и норвежцев, одних считая поголовно гомиками, а других — еще большими гомиками, только отшлифованными. При этом однополые союзы раз в жизни имели и те, и другие, просто кто-то почему-то все еще считает это дело чем-то стыдным. Зато все остальные считают финнов алкашами в рванине под серым депрессивным небом. — Как я рада, что живу в Норвегии, — Агни звонко чихнула в маску и поправила резинки на ушах, продолжая водить по раскидистому крылу баллончиком — едкая краска не травила их, благодаря защите, но просто охеренно щекотала и щипала нос даже сквозь плотный респиратор. Ее голос звучал как из-под земли. — Ник, что за гадость ты купил?! — Не гадость, а «Найт Шэдоу 3000», — оскорбился Ник, аккуратно прокрашивая стыки на руке сикера, — лучшее, что есть на рынке! Не только не слазит, но еще и перепад температур держит, трещинами не покрывается и защищает от ультрафиолета. А еще ей вроде как красят дронов разведки, чтобы тех на радарах видно не было. В общем, не краска, а находка. — Я предпочитаю старый добрый «Дюксон». — Ты слишком консервативна, когда речь идет о краске. — А ты слишком веришь рекламе. «Дюксоном» мы пользовались еще когда в России Путин президентом был. — Может, потому его и сместили, что краска в качестве потеряла, — отрубив разговор о ненужной политике, поддел ее Ник и тут же получил чистой кистью по лицу, рефлекторно откатываясь назад. — Э! — Я тебя сейчас водой оболью, профессор Икс ты недоделанный! — Шутки про паралитиков! — состроил оскорбленное лицо Никос, поймав кисть, — ноги моей больше здесь не будет! — В рот тебе ноги! Кристенсен оскалился: — Где паралитик? — Где паралитик? — Там, где ты его оставила. — Какие вы оба тупые. С этого комментария, прилетевшего, как божье слово — сверху, полного тихого шока от примитивности существ, которые под ним копошились, люди разразились сдвоенным смехом. — За такие шутки тебя бы работы лишили, — заметил Ник, вручая сикеру баллончик и кисть с ведерком, чтобы тот прокрасил всякие там мелкие детали на лице и шлеме самостоятельно. У них весь ангар был заставлен батареями и батареями краски, так что о том, что она закончится, волноваться причин не было. — От меня несет, как от ваших машин, — пожаловался Старскрим, проведя рукой под анализаторами, на что Никос только руками развел, скривив нос: — Ну извините-с, какая есть. У нас не продается такой краски, какой вас красят на этом вашем Кибертроне, мы отсталые животные. — Она у нас обычно сама нарастает в зависимости от личности, — буркнул сикер, держа сохнущие руки на весу. — Я выгляжу, как чучело. Черное чучело. — Скажешь такое на ринге, и нас засудят за расизм, — вздохнула Агни, поправляя респиратор. — Не говори всякие оскорбления, ладно? А знаешь, лучше вообще молчи, как запишемся на первый бой. Ну и здоровый же ты, брат. И шикарно ты выглядишь. Как крылатый ниндзя. — Я же истребитель, — Старскрим задумчиво провел когтистыми пальцами по боку, нащупав шов, где когда-то была Т-шестерня. — Мы красивые и большие и бываем. Не такие большие, как шаттлы, или… Он закатил окуляры под самый шлем: — Ло… Мегатрон. — Он большой? — полюбопытствовала Агни, аккуратно проводя кистью по чужому бедру, где впоследствии будет светящаяся полоса, и сикер незаметно хмыкнул. От нее не укрылось, что он снова хотел назвать своего бывшего босса «Лордом» — вот, что значит, запугали крылатку. — Здоровенный. Выше меня на…нормально так выше. Тебя, ничтожество, раздавит и даже не заметит. А уж твоего дружка-трахаря так и вовсе. Никос поперхнулся, а Агни молча, но красноречиво раскраснелась так, что даже ее волосы запылали огнем. — А тебя? — Что «меня»? — Давил тебя? — Еще чего! — сикер гордо развернул плечи, его крылья встали наполовину торчком, брызнув еще не засохшей до конца краской, и Агни моментально взъерепенилась, зашипев, как дикая рыжая кошка: — Сидеть ровно! Кого я тут красила два часа, Ника? — Меня задавить невозможно, — Старскрим повернулся к ним гордым профилем, каким-то даже немного человеческим жестом прищелкнув пальцами. — Я сам кого хочешь задавлю. Войну десептиконы так долго держали и выигрывали вообще благодаря мне и моему умелому командованию. И моим изобретениям. И моим талантам в воздухе. — И твоей небывалой скромности, — тихо произнес Ник, но к счастью, сикер его не услышал.       Спустя еще полтора часа они все-таки завершили работу. С громким, устрашающе отчетливым хрустом Агни распрямила спину, развела плечи, и Ник уставился на нее с долей искреннего ужаса: — Это что было, мать? — Это — трудовые издержки, за которые мне полагается пиво, — отрезала она, отряхивая веснушчатые руки, по локоть выпачканные в краске, от которой не спасли ни перчатки, ни аккуратное обращение. — Дай-ка я открою крышу, и мы пустим сюда свет. Не могу понять, он такой красавец в тени, или по-настоящему. — Я красавец всегда, — пробормотал сикер, с долей сомнения разглядывая свои руки, туловище, где мог увидеть, и сомнительные вставки странного, ярко-ядовитого цвета, что-то среднее между розовым и кроваво-алым — непонятно еще, в какой уходит больше, кажется, все-таки в сочный красный. — А цвет зачем? Договорились же, чем незаметнее, тем лучше. — Чтобы не выделялся, — ответил Ник, откатываясь подальше, чтобы не задело, если вдруг что-то недосохло, и Старскрим решит вдруг еще раз потрясти крылами своими потрясающими. — Ты знаешь, сколько там будет выкрутасов с яркими цветами у всех? Это же не только бой, это еще и соревнование, кто кого перевыпендрит. Так что, если бы ты был весь черно-серый, бросался бы в глаза еще сильнее. А так хотя бы на первых порах будешь смешиваться с толпой. Вот как раз для заявки свеженького и снимем. — Так, аккуратно там, внизу! — закричала Агни от пульта управления и щелкнула парой кнопок с сетчатого второго этажа под самой крышей. Гидравлически загудев, та поехала в стороны, расходясь и по стыкам раскладываясь вверх, и розовый закатный свет хлынул внутрь, заливая жидким цветом нутро ангара и всех, кто в нем находился, будто решив, что скучная тень недостойна момента, и сюда нужно добавить эффектов, как в фильтре соцсеточки. Покраска сикера заблестела на солнце, и он выпрямился, вставая сам на ноги, щелкнув вставшими на место крыльями, которые до того были неудобно отведены вниз. Перепуганные птицы снялись с места, улетая подальше от их дома и ангара, и Агни с удовольствием взглянула наверх, отбегая от него подальше и заодно откатывая Ника. — Нет, оно того стоило, — вырвалось у него, и она согласно закивала. — Вот теперь уже можно идти на «Живую сталь». Мы там впишемся как свои. — Ну, у нас нет блата, так что не совсем, как свои, — ощерилась Агни, — скорее уж как чужие. — Там сейчас нет блата! — возмутился Ник, — Кентон его не допустил бы! — Везде есть блат, дорогой, везде, даже с твоим драгоценным Кентоном. Деньги сильно портят.       Они и вправду поработали на славу. Весь броский красный цвет, по которому сикера сразу могли узнать свои, исчез, скрылся под едва мерцающим черным и асфальтово-серым оттенками, а светящиеся яркие полосы вдоль крыльев, предплечий и бедер с переходом на талию сделали его более похожим на машины конкурентов — такие, какие обычно видны на ринге. Конечно, кибертронцы сикера сразу узнают, но крылатые все-таки похожи друг на друга, и может быть, это задержит их ненадолго, чтобы, в случае чего, Старскрим мог оперативно дать по газам. Сигнатуры свои он и так смешал, как мог, поставив простенькую, но эффективную защиту из давних закромов оперативной памяти, и хотя вряд ли это тоже поможет сильно, если за него основательно возьмутся, драгоценные клики есть драгоценные клики. — Мне кажется, или он стал похож на какого-то технорокера, — пробормотал Ник, увидев, что сикер сделал с лицом. — Ну, есть немного, но ему идет, — отметила Купер, любуясь густым, красивым черным цветом корпуса, от которого весь Старскрим стал похож на гибкую тень или змею — кому как больше нравится. — Мы с тобой потрясающие, а? — Ага. Тем временем, Старскрим, который давно уже вылез из ангара, подозрительно долго завис перед отражающей поверхностью бака для воды, который Никос использовал для обмыва яхты и автомобиля Агни, а еще для того, чтобы наполнить бойлер, обеззараживающий и ионизирующий воду — что-то, что было ему прописано, и на что пришлось потратить немало денег. А дом все равно скрипит и скрипит себе, как, сволочь такая, гроб, на который родные решили не тратиться. Хотя нынче даже кремироваться и то дорого. От мрачных, как обычно, мыслей его отвлекла рыжая бестия, решившая воспользоваться хорошим освещением. Для заявки на турнир, до конца отправки срока на который осталась, между прочим, всего неделя, нужны были данные игрока, данные робота, фото игрока с роботом, а также данные сопровождающего — если понадобится. Поступать так жестоко с Агни и оставлять ее тут Никос не собирался, а потому вопрос о том, чтобы она полетела с ними даже не стоял. — Так, мальчики, сейчас будем фоткаться, — Агни вышла с профессиональной камерой, настраивая ее на широкомасштабную съемку. — Старскрим, присядь как-то, либо возьми Ника в руку, это нужно для фото. — Зачем фото? — сикер выгнул дугу. — Чтобы организаторам отправить, тогда нас зарегистрируют, и мы получим свой собственный код, — пояснил Ник. — Давай только не бери меня, у меня есть гордость. — Правда, что-ли? — внезапно ухмыльнулся сикер, — дай-ка я ее разрушу. — Что? Чт…нет! Старскрим, нет! Ублюдок не просто схватил его — он сделал это вместе с коляской, в которую Никос вцепился, с ужасом глядя, как земля резко устремилась вниз на семиметровую высоту. — Потрясающе! Старскрим, держи так! — Нет! Поставь меня, мать твою! — У меня нет матери, — оскалил острый угловой дент крылатый, глядя, как Агни взбирается по наружной лесенке на закрытую крышу ангара и настраивает кадр. Недолго думая, он наклонил шлем и опустил диафрагмы оптики, чтобы покрыть алый свет линз полностью — так меньше жизни, а на ринге будет эффектнее. Купер, видимо, пришла та же идея, и она восхищенно прищелкнула языком, грязными пальцами находя кнопку. — Так, раз, два, три… Снимаю! Щелчок — и снимок был готов. На крупном экране высветилась потрясающая картина: унылая насквозь, небритая рожа Никоса, каменная, но прямо-таки излучающая скрытое довольство собой физиономия Старскрима, и вся сцена, похожая на рекламку линейки роботов для семейной помощи людям с особыми нуждами. Кто-то скажет «отвратительно», Агни возразит «эффектно». Робот получился по пояс, и было отлично видно и его огромные крылья, и то, что он сложен совсем иначе, нежели все остальные машины, которые хоть раз да участвовали в «Живой стали».       Вскоре все было успешно загружено и отправлено на сайт организаторов. Полчаса все трое с жаром спорили, какой псевдоним выбрать, причем Старскрима тянуло и тянуло на какой-то чертовски тупой и пафосный бред, вроде «Тирана Небес». Кажется, этот никнейм они уже от него и вовсе слышали. В конце концов Ник предложил простой и неброский вариант «Фалкон». Или «Фэлкон», кому как больше нравится. — У американцев был такой самолет, из старых, — объяснил Ник в ответ на немой вопрос. — Соколенок. Хорошо летал, красиво. Тебе идет, да и в Америке хорошо встретят. — Жалкая попытка приблизиться к нам, — презрительно фыркнул сикер, махнув манипулятором — мол, называй, как знаешь, только хуже ничего не предлагай. — Ни одна ваша земная машина не сравнится с нашими технологиями. — То-то Агни тебя починила нашими земными технологиями так, что ты скакал аки заяц на выпасе, — буркнул Ник, почесав недельную щетину. Возмущение на лице сикера было даже приятно в чем-то — правильно, жестянка, зажрался уже совсем, можно и побыть на позиции жертвы. — Как твоя спина, кстати? — Моя спина — не твое шарково дело, — отрезал Старскрим, поднимаясь на ноги…то есть, сервоприводы, или что там у него, Ник все никак не мог заучить все эти альтернативы человеческой анатомии. — Иди, восполняй свои запасы энергии на завтра, я пойду, пройдусь. — Ты особо-то далеко не уходи, — напряглась Агни, — а то вопросы возникнут, что это машина одна ходит без человека. — Это унизительно, — оскалился сикер, но все же к сведению ее слова принял, видимо, не до конца там пустой был у него шлем, понимал, что если сейчас пойдет один, будет заметно, что им никто не управляет и вовсе. Никос вообще не был уверен, что Старскрим понимает, насколько он недооценивает людей, и к каким проблемам это может по-настоящему привести. Крылатый черной тенью выскользнул из пятна света от фонарей и устремился к обрыву на побережье, видимо, уже облюбовав себе местечко, где его уж точно не будет видно под скалой у фьордов, где соленый ветер шлифует и шлифует камни мягкой водой. Удивительно, но ему даже понравился новый образ — его действительно не было заметно так, как он бы весь светился аж, будучи ярко-алым, как свежая кровь органиков на камнях темных, как бычья шерсть. Можно сколько угодно быть Звездным Криком, когда нет опасности, что за тобой будут охотиться свои же, но сейчас ситуация не располагает к такой вольности. Старскрим мог быть сколько угодно истеричным, своенравным, импульсивным идиотом, но он совершенно точно не был тупым. Как когда-то пришло в голову Нику — тупые на Кибертроне долго не живут. Если они не автоботы, конечно. Сикер ухмыльнулся внутренне, пиная камни прямо перед собой — те отлетали от его стоп, как футбольные мячики, при том, что каждый такой камушек раздавил бы человечка, как муравья. Интересно, что красносигнатурные бы сказали на то, что он вот так вот играет в игры органики? Оптимус Прайм, вроде как, любит такую ничтожную мелочевку, еще решил бы, что крылатый пошел по их дорожке. От этой мысли Старскрим едва ли не расхохотался сам над собой. Ну и глупость какая. На секунду от досады он скрипнул дентами, раздраженно дернув крыльями вверх-вниз. Как все по-идиотски получилось, шарк его подери. В голове крутились восские ругательства, одно грязнее другого — вот нужно ему было тогда проинструктировать его упырей всегда сначала перепроверять приказы Мегатрона у него? Что мешало, например, выделить ряд приказов, которые нужно проверять, и еще ряд тех, которые проверять нет необходимости? Сейчас бы праздновали победу, спокойно бы пили сверхзаряженный энергон, он может, даже в покоях Мегатрона бы с ним что-нибудь…обсудил. Нет, все закончилось именно так — побоями и его, по сути, побегом. Позор-не позор, неважно, своя броня дороже чести, да и какая ему-то честь, очередной автоботский конструкт. А все равно обидно. Что ж, он уже ничего не изменит. Нужно пройти с этим белковым их глупый цирк, забрать выигрыш, использовать их технологии, построить себе суррогат Т-шестерни, благо, Старскрим знал, как она работает, и что для нее нужно, теоретически, на Земле были нужные металлы, а то, чего на Земле нет, он может синтезировать сам из того, что есть… И что делать дальше — бежать? Видимо, да. Или вернуться назад и…нет. И умереть, вот, что тогда будет. Старскрим щелчком прибил севшую рядом с ним чайку. Умирать не хотелось. Жить изгоем без славы и почестей не хотелось еще больше. Ладно, он придумает что-нибудь уже в этой их Америке, для начала нужно хоть посмотреть, чем богаты иные их земли.

***

      Саундвейв мнил себя верным десептиконом. Не из тех, кто мелет глоссой, лишь бы разлиться в речах послаще и выбить себе место потеплее, но доказывает делом свою подлинную ценность для Лорда Мегатрона. Он привык, что серый мех, ради которого связист был готов прямо сейчас выдернуть Искру из собственного корпуса и отдать ее, куда прикажут, был тяжел на руку и с легкостью мог отправить в невольный полет опальную жестянку вроде того же Старскрима, где бы этот кусок железа сейчас не находился. Это уже было вариантом нормы, разновидностью рутины, каждоорновый процесс, который не трогал вышеупомянутую Искру. Только вот даже Саундвейву было слегка не по себе от того вида, в котором сейчас пребывал Тандеркрекер.       Время на Кибертроне течет по-другому. Здесь нет такой ценности у проходящих секунд, как у людей, мехи не обращают внимания на мелочи, вроде запевшей лилетки или выросшего цветка, и в силу долгого, очень долгого функционирования, о котором им самим известно в совершенстве, могут себе позволить растянуть дела надолго. Дела — и пытки. В отсеке лилась прекрасная музыка, которую иногда перекрывали страшные крики боли. Такого откровенного шлака не пожелаешь никому, даже взбалмошному сикеру, да и самому Старскриму связист бы такого не пожелал. Его Искра давно застыла, но и в ней шевелились паразитами отклики сочувствия, стоило только еще раз бросить взгляд на платформу, над которой склонился лидер Дивизии правосудия. От него буквально волнами исходили пугающие эманации абсолютной Смерти. ТиСи, похоже, это тоже понимал. Он был в состоянии шока, но все видел и слышал, в гибернацию ему просто не давали уйти, хотя как он еще функционировал, Саундвейв не понимал. — Убейте…меня, — прохрипело то, что осталось от синего крылатого. Саундвейв отвел оптику в сторону, в первый раз порадовавшись, что у него вместо лица задвижная маска, и никто не увидит, что он думает на самом деле. — Убить тебя? — голос у Тарна приятный, бархатный, обволакивающе тягучий, вязкий, будто слушаешь, как течет сладкий энергон, в который добавили глюкозу, дали ему немного побродить, а потом влили кинетического песка. Вот как-то так он и слышался. Если это последнее, что слышат его жертвы, наверное, так умереть даже почти поэтично. Другое дело, что все хотят жить, и вот тут уже у Тарна со своими жертвами явно возникают разногласия. — Я не могу убить тебя, ведь Лорд Мегатрон приказал мне оставить тебя в живых всеми возможными способами. Мы ведь договорились, Тандеркрекер, ты рассказываешь, что делал твой ведущий до того, как решил поступить опрометчиво и предать нашего любимого лидера…и куда направился. Куда вы его отправили. Рассказываешь — и мы с тобой расходимся как добрые друзья, не держим друг на друга зла. Строить еще один храм среди склепов я не хочу, мой дорогой соратник. Я ведь знаю, ты ни в чем не виноват. Твой ведущий сделал тебя мишенью для нас, он и его планы. Расскажи о них. И все сразу же закончится. Страшная маска приблизилась к фейсплейту сикера, отражаясь в ало-оранжевых окулярах, и если бы мог, он бы отстранился, жаль, нечем больше. Тандер представлял из себя шлем, один манипулятор, обнаженный корпус Искры, сияющий сейчас испуганно, сорвано, ритмично, гнездо спутанных топливопроводов и остов. На потолке Тандер мог видеть остатки себя — крылья и броню, схемы и платы, привинченные прямо над ним, и оптику прикрыть не мог, потому что диафрагм больше не было. — Я…не знаю, что он хотел сделать… — прохрипел на сломанном вокодере сикер. — Правда, не знаю…не знаю я… Я бы с радостью рассказал…просто…не знаю. Он…нас…он…нас… Его голос пошел статикой, охрип окончательно, и Тарн отстранился с досадой. — Каон, Вос, почините ему вокодер. Иначе мы никак не поболтаем, а мне нужны его показания. Что его друг? — Скайварп никак не реагирует на насильственное вмешательство, — Каон покачал шлемом, поглаживая Лиса, свернувшегося на его коленях. — Очень сильная воля. — Ничего, отреагирует, когда услышит зов его дорогого Тандеркрекера, а потом и запоет, — Тарн подошел к стереосистеме и повернул громкость, заливая отсек, а после, с открытым стеклопластиком, еще и пространство вокруг крепости музыкой. — Они все поют. Мелодия лилась по вымершему городу. Улицы пусты, мехи скрылись в останках зданий, десептиконы старались сидеть по отсекам, а сикеры — целая раса попала в немилость — не ходили группами, чтобы не дай Юникрон, у кого не возникла мысль, что они могли что-то планировать. Страх окутал жестокие Искры.       «Мирная Тирания» пришвартовалась тихо и без лишнего пафоса. Никто не видел и не слышал, как Саундвейв встретил, а Лорд Мегатрон поприветствовал Тарна, как пригласил его в крепость, как рассказал, что делать, и как приказал привести Тандеркрекера. Потом абсолютно все слышали эту музыку, эти крики, и вскоре по Кибертрону до самой границы понеслась весть о том, кто теперь ходит по поверхности планеты. Наверняка и автоботам уже известно, то-то такое затишье. План был простой: узнать, что хотел спланировать Старскрим, куда пропал, привести обратно и воздать за все хорошее. Вот только Тандеркрекера разговорить пока не удавалось физически, Скайварп по-партизански сбежал в стазис, а Старскрим…неизвестно, где. — Есть простой способ настроиться на его сигнатуру, мой Лорд, — Тарн прибыл по первому же зову на капитанский мостик. — Мне всего лишь нужно услышать пение его Искры, и я отыщу его везде, где есть частицы мертвых звезд. Внутренне Мегатрон выругался — успел забыть о том, какие речи может вести его по-собачьи верный…нет. Верный делу десептиконов соратник. Он наблюдал за пыткой ведомого Старскрима через визор Саундвейва, и не мог не отметить, что такой изощренности сам пока не достигал. — Пение Искры, — задумчиво заложил он за спину манипуляторы. — Где ее можно достать, если его самого нет? — Из памяти любого меха, который бывал с ним достаточно близко и долго, мой Лорд, — Тарн провентилировал медленно, охлаждая корпус после долгого допроса. — Метафорически, это как услышать мелодию в записи, просто из памяти. — Рядом с ним чаще всего бывали его сотриадники, — Мегатрон замолчал на пару кликов и нахмурился, сдвинув дуги над горящей оптикой. — И я, потому что он один из моих наиболее близких коммандеров. Хм… Но Тарн, даже если Тандеркрекер станет уже не нужен тебе, держи его живым. Он поможет вернуть моего беглеца-заместителя. — Как моему Лорду будет угодно. Теперь нужно только показать опального ведомого остальным — продемонстрировать, что бывает, если предаешь Лорда, и уж рожденный этим страх, как рассчитывал Мегатрон, точно удержит крылатых в узде и не даст совершиться зреющему буквально перед ним восстанию. И возможно, орн назад это бы сработало.

***

— Мистер Кентон, сэр! — запыхавшись, секретарь влетела в кабинет, поделенный стеклянной матовой стеной на два пространства, и уже больше по привычке, нежели из неуклюжести, споткнулась о деталь, которую Чарльз Кентон так и не убрал с пола с прошлого вторника, когда закончил собирать очередного мини-робота для демонстрационных боев. Одна часть кабинета была для встреч и официальных визитов, в нее сразу вела дверь из коридора гигантского высотного офиса в центре Лос-Анджелеса. Другая же часть, в которую вела дверь с кодовым замком слева от рабочего стола, больше напоминала гараж. Паяльник, сварка, маски, перчатки, машинное масло и электричество, механические руки в помощь и нетронутый ланч на столе — только часть из того, чем была в хаотичном порядке захламлена эта мастерская. Мистера Кентона не слишком-то беспокоило, что о нем подумают важные дядьки в костюмах от Бриони, и уж точно его не волновали управленческие дела, связи и прочий хлам. Ну, по крайней мере, такой создавался образ у людей, которые его не знали, и мало кто подозревал, сколько на самом деле денег на счету у этого обаятельного гражданина. — Клара, я здесь! — мистер Кентон помахал ей из-за матовой стены, та быстро набрала доступный ей код и вошла, увидев, что организатор и полноправный владелец «Живой стали» чертит макет какого-то нового проекта. — Подойди, посмотри. Это будет масштабный проект будущей финальной арены. Вот здесь, по краям, спикеры, наверху большие экраны, подсветка — и обязательно трансляция боя на крышу. Будет феноменальный успех, как раз юбилейные бои. Чарльз Кентон уже седел, но в целом был еще крепким, пусть и слегка потерявшим форму мужчиной, который с каждым годом давал все более зрелищное и дорогое шоу, ставшее главным ежегодным развлечением для большей части земного шара. У меньшей части просто не было доступа к спутникам. Когда-то боксер в отставке и потерянный механик, теперь он буквально жил мечтой, дни и ночи проводил в мастерской и время от времени терял связь с реальностью. — Потрясающе, как и всегда, сэр, — Клара перемялась с каблука на каблук, заправив подсвеченные неоновой прядью волосы за ухо, и уже осторожнее продолжила: — Мне кажется, вам стоит на это взглянуть. Заявка пришла за неделю до конца, уже весь отдел связи с конкурсантами с ума сходит.  — Ну хорошо, покажи, что там у тебя, — Кентон нехотя оторвался от любимого занятия и взглянул на фото. Через мгновение его лоб стал напоминать паттерн значка Wi-Fi, а глаза загорелись не хуже кибертронских. — Охренеть. Вот это да. — Вот и мы о том же, — поддакнула мисс Штраус и сама взглянула на снимок. — Что робот, что владелец. Посмотрите, какая сборка! — С этим будет сложно, но да, сборка потрясающая, у парня явно талант. Откуда пришло? — Из Брекстада, это в Норвегии. — Фалкон, а. Хорош, ничего не скажешь, да черт возьми, он как живой! Даже лицо ему сделал, обычно так не заморачиваются. Он точно пройдет отборочные. Слушай, а перенеси мне ее в голограмму на носитель и принеси к вечеру с отчетами, хорошо? Я поближе рассмотрю, что за механизм такой. — Конечно, мистер Кентон. Клара улетела, как немецкий мессер, а Чарльз, забыв о проекте ненадолго, отвернулся к окну, едва сдерживая копящийся внутри восторг. Это нужно сыну показать. Наконец-то их ждет по-настоящему интересный бой.