Арена Господ

      Алеф стоял перед камерой, в которую заключили Дастана... то есть, человека, который выдавал себя за него. Сразу же после того, как развеялась иллюзия, в тронный зал ворвалась стража, и неудачливого убийцу бросили в подземелье. Пустынник – о том, что парень принадлежал к народу Великой Пустыни, можно было догадаться по красным, словно огненная глина, волосам – так и не пришёл в сознание, и его бесчувственное тело было сковано механическими кандалами.       Наследник дома Моф-Хассидов спустился в дворцовые подземелья, чтобы как следует рассмотреть того, кто выдавал себя за его друга. Алеф вновь и вновь прокручивал в голове все сцены с его участием, чтобы вспомнить ошибки, которые допустил злодей, выдавая себя за другую личность, тем более – принца и его лучшего друга. Мелкие несоответствия, которые так или иначе должны были появиться…       И всякий раз его словно продувало ледяным ветром, насылаемым колдунами севера. Чем тщательней Алеф анализировал поведение псевдо-Дастана, тем сильнее он убеждался, что различий не было.       «Но ведь не может так быть!» – уговаривал он себя. – «Должна же быть хоть одна ошибка, малюсенькая! Не может же этот грязный песчаный червь быть таким же, как принц!»       Или всё-таки может? Постепенно Алеф проникся странным сочувствием к этому типу, будто до сих пор не мог отделить его от Дастана, и ему всё казалось, будто там, за решёткой, заперт не преступник, а его друг.       - Эй! – молодой полководец окрикнул пленника. – Ты там живой?       - Славный Алеф?       Парень вздрогнул. Голос шёл не из камеры, а из-за спины. Стража подошла к нему совершенно бесшумно. Ну, или же он так погряз в своих раздумьях, что перестал воспринимать окружающий мир. Так или иначе, за его спиной стояли два рослых воина в стилизованной под чешуйчатые кирасы броне, завёрнутые в белые шарфы.       Алеф слегка наклонил голову набок.       - Это я, – прищурился он. – Что случилось?       Парень пытался увидеть в их глазах хоть что-нибудь, но они, как всегда, были пусты и не выражали ничего, кроме как покорности воле Башни.       - Орден Теней зовёт вас, – произнёс стражник бесцветным голосом. Оттого его слова звучали особенно жутко.       Иметь дело с Тенями не хотелось никому: одинаково легко они могли заявиться в дом и к простолюдину, и к аристократу, и обоих уже больше никто не увидит. Что ж, по крайней мере, раз они прислали приглашение, значит, Алефу ничего не грозит. Пока.       - В чём я провинился? – спросил он Белых, больше для проформы, нежели действительно ожидал получить ответ.       - Нам велено доставить вас для допроса, – стражник жёстко обрубил все возможности для дальнейших попыток что-либо выяснить. – В случае сопротивления мы имеем право применить силу.       Парень тяжело вздохнул.       - Ведите. Шакалы.       Алеф покинул темницу. Два Белых стражника следовали за ним по пятам двумя неотступными тенями. Парень поймал себя на мысли, что именно вот так преступников вынимают из камер и ведут на допрос.

* * *

      Лето со злостью ударил кулаком об стену.       Миссия на грани провала. Мерзкая пустынная ведьма сняла с него личину на глазах у всего двора! Теперь Башня напоминала не дворец, а встревоженный муравейник. Все входы-выходы перекрыты на неясный срок, и даже сам царь теперь ограничен в передвижениях.       «Ничего», – успокаивал себя Лето. – «Сдаваться ещё рано».       В конце концов, у него получилось вселиться в Шахрамана. Да, настоящее тело в плену у стражи, но при необходимости им можно пожертвовать. Да, Орден Теней фактически оккупировал Башню, но военный визирь всё ещё является его надёжным союзником. Да, с такими фишками можно играть и даже выиграть! На доске выстроилась интересная комбинация. Но сможет ли Лето разыграть её правильно?

* * *

      Человек в чёрных одеждах сидел за столом на тонких металлических ножках и сверлил Алефа тяжёлым взглядом. Его лицо, некогда сожжённое и восстановленное бесформенной маской, напоминало морду дикого зверя, но не человека.       - Итак, Алеф, – проговорил он тихим, даже, пожалуй, слегка визгливым голосом, который никак нельзя было ожидать от такого внушительного субъекта. – Тебе пока нечего бояться, я всего лишь хочу задать тебе пару вопросов... Скажи мне, за последние пять дней сколько раз ты общался с человеком, выдававшем себя за Дастана?       Алеф нахмурил широкий лоб. Не то чтобы у него когда-то были проблемы с памятью, просто подсчётом таких малозначимых деталей он не занимался.       - Да не так много, пожалуй: раза три всего. Но в первый он был в коме... или делал вид, что был в коме... так что, фактически, только два.       - Хорошо, – кивнул мужик. – я тебе верю. И о чём же вы беседовали?       - А о чём могут беседовать два старых друга, давно не видевшихся? Я рассказывал ему, что произошло у нас, а он рассказывал... Эй! Да он ведь ничего и не рассказал!       Тень слушал допрашиваемого без каких-либо эмоций. А даже если они и были, гротескное лицо, похожее на налепленные на череп куски плоти, просто физически не могло их воспроизвести.       - А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее... – глаза его ещё крепче вцеплились в парня. – Что вы ему поведали?       Алей честно пытался наскрести хоть что-то, из чего можно было бы составить ответ, но в голове царил смысловой вакуум. Парень пожал плечами.       - Ничего особенного, что бы было интересно Ордену…       Это была ошибка. По крайней мере, тактическая. Внешне спокойный агент перешёл в состояние северянского берсерка за доли секунды. Тяжёлая ладонь гулко хлопнула по столу, отчего тот едва заметно прогнулся и, спружинив, подпрыгнул. На шум сбежалась стража, но оперативник жестом отослал их подальше.       - Здесь я решаю, что интересно Ордену! – на повышенных тонах заявил Тень. – Ещё раз спрашиваю: что вы рассказали человеку, выдававшему себя за...       - Да ничего я ему не рассказывал! – Алеф, в свою очередь, тоже вспылил. Кто он им, дворцовый мальчишка, что ли, чтобы вести себя так нагло и хамовато? – Просто небольшие сплетни из жизни придворной молодёжи, ничего важного!       - Что важно, а что неважно, решать мне, – проговорил мужик, уже чуток успокоившись. – Расскажи мне, без нервов, всё, что рассказал ему. Желательно, слово в слово.       Алеф нахмурился, но содержание беседы с «Дастаном» воспроизвёл максимально точно. Ничего сверхсекретного в дружеских сплетнях не было. В конце концов, всем, кому было до этого дело, давно известно, кто на кого точит зуб и кто к чьей дочери ходит.       - Хорошо, – мужик записал всё сказанное. – А теперь давай подробнее насчёт...       - Что это здесь происходит?!       Все присутствующие разом обратились к двери. В комнату, не спрашивая ни у кого дозволения, ворвался Аман в сопровождении личной охраны. Белые стражи, ненароком пропустившие визиря в комнату допроса, тут же вбежали в помещение и окружили его, вскинув оружие. Они ждали только отмашку от Тени, чтобы выстрелить.       Но мужик за столом только махнул рукой.       - А-а-а! Славный Аман! – он приветствовал полководца радостно, но даже не отрывая глаз от рабочего ноутбука. – За сыном пришли? Можете забирать, мне он всё равно больше пока не нужен... А вы, – он обратился уже к Белым. – приведите следующего!       - Идём, – Аман кивнув в сторону двери. Бросив на Тень короткий взгляд – нет, не спрашивая разрешения, а наблюдая за реакцией, Алеф поднялся со стула и проследовал за отцом. Личная стража взяла их плотным кольцом. Парень нутром чувствовал, что солдаты были на взводе.       - Спасибо, отец, – поблагодарил парень, когда процессия отошла далеко от злополучного кабинета. – Я…       - Побереги слова для Его Величества, – жёстко отрезал Аман, даже не глядя на сына. – Царь желает знать всё лично!       - Замечательно! – всплеснул руками Алеф, до смерти напугав стражу: та уж было решила, что юный полководец собрался метать ножи или гранаты. – Выдернули с одного допроса, чтобы конвоировать на другой!       - Мне вернуть тебя Теням?       - Да не надо уж! Общество царя мне как-то предпочтительней!       Хмыкнув в бороду, Аман молча продолжил путь.

* * *

      Шахраман очнулся не сразу, а постепенно. Тело его до сих пор не слушалось, но разум уже выбрался из тьмы, в которую он был погружён последние несколько часов.       Царь пытался разложить по полочкам последние события. Сперва его сына похищают, затем возвращают за огромный выкуп, а после этого Дастан оказывается и не Дастаном вовсе, а каким-то пришлым бандитом. Слишком много событий для одной недели...       Шахраман даже успел его немного разглядеть – это был молодой пустынник. Выходит, что и за похищением стоят западные племена. Но логично ли это? Пустынные вожди всегда были своенравными вассалами, но чтобы вот так покушаться на жизнь сюзерена?       Наконец-то вернулось зрение, а вслед за ним – возможность шевелить конечностями. Шахраман огляделся и попытался пошевелиться, когда понял, что скован по рукам и ногам. Мало кого, при малейшем движении кандалы били его током.       - А-а-агрх-х, шакалы! – зарычал старик и тут же замолчал, вслушиваясь в эхо собственного голоса: ему казалось, что прозвучал он уж больно пискляво.       Царь с любопытством уставился на обожжённые руки. Вместо широких, с обеденные тарелки, мраморных ладоней он увидел каких-то длинноногих пауков, тёмных, гладких, хлипких. Что здесь вообще происходит?       - Ты чего орёшь, дэвий выродок? – окликнул его грубый голос. – Подожди, настанет твоё время, ты ещё не так запоёшь!       Шахраман оторвал взгляд от своих – своих ли? – ладоней и посмотрел на решётку впереди. По ту сторону стоял тюремщик. Не Белый страж, как ожидал царь, не гвардеец, даже не обычный солдат – перед ним стоял боец из подразделения, приданного Ордену Теней.       Значит, контрразведка уже подключилась. Отлично!       - Тень! – Шахраман попытался придать новому писклявому голосу как можно более командный тон. – Объясни, по какому праву меня держат в темнице, словно какого-то вора! Выпусти меня, немедленно!       Тень поначалу опешил и на мгновение потерял дар речи. Однако быстро нашёлся и покачал головой.       - Вор? – усмехнулся боец. – Да не-е-ет, братец, куда тебе до ворья. Ты – террорист!       Террорист? Шахраман не понимал, что происходит. Почему его, царя, первое лицо государства, держит в темнице какой-то отброс из полувоенного формирования?       - Ах ты, шакал! – зарычал царь, не обращая внимания на бьющий его ток. – Да как ты смеешь, презренный страж, покушаться на свободу и жизнь царя? Я тебя за такое!...       Решётка исчезла. Шахраман было решил, что добился победы, и его сейчас выпустят, но не успел он обрадоваться, как внутрь ворвались двое молодчиков, которые раньше, судя по всему, стояли слева и справа от проёма, вне поля зрения. Молодчики тут же подбежали к «трону» и принялись колотить царя электрическими дубинками. Тень помогал им, время от времени добавляя ударом сапога.       - Вот тебе «презренный страж»! – приговаривал он. – Вот тебе «свобода и жизнь царя»! Ничего, бандюга, ты у меня быстро заговоришь!       Сознание Шахрамана снова нырнуло во мрак.

* * *

      Моф-Хассир всегда мечтал об воинской славе. Именно поэтому он пошёл в царскую армию, чтобы бить южан и северян, чтобы стоять на горе их трупов в то время как его сослуживцы преклоняют перед ним колено, дети бросают лепестки цветов, а женщины клянутся в любви и верности...       Но не сложилось. Пухлого низкорослого человечка с отдышкой и повышенной ломкостью костей не взяли не то что в элитные, но и в обычные штурмовые части. Если бы не золотые руки и диплом об окончании школы радиоинженеров с отличием, Моф-Хассир так и провёл бы всю жизнь чистильщиком сапог, смазывальщиком механизмов или полковым поваром. Но вместо этого он стал радистом, причём, настолько хорошим, что его взяли служить во дворец. Однако несмотря на хорошую должность, Моф-Хассир чувствовал, что его обделили. Ахура-Мазда недосыпал ему удачи, говорил он сам о себе. Мечтал о подвигах – получил унылую работу по пересылке сообщений типа "Привет, что делаешь?" от одного вельможи другому.       С серостью жизни Моф-Хассир боролся разными способами. Основным были попойки с сослуживцами после работы и поход в общественные гаремы, однако за десятилетия всё это давно приелось.       Так бы старший радист и повесился бы от тоски, если бы в Сирокко не появилось одно из зевсианских чудес – машины виртуальной реальности. Всего за час любой мог бы прожить такую жизнь, о которой всегда мечтал, причём, за вполне разумные деньги.       Неудивительно, что салон под названием «Магические симуляции Механо» стал его излюбленным местом в столице. Всего за две тысячи лидий он путешествовал меж звёзд, спускался на дно самых глубоких океанов и забирался на вершины самых высоких гор – и всё не покидая уютного кожанного кресла...       ...Но однажды мир перевернулся. Очередная война закончилась, но симуляция не прекратилась. Моф-Хассир покинул «Магические симуляции Механо», но это был другой, не настоящий Моф-Хассир: вместо старшего радиста вернулся секретный разведчик, внедрённый в царский дворец, чтобы саботировать планы кровавого диктатора Шахрамана.       - Славный Моф? – услышал мужчина за своей спиной ненавистный голос. – Как служба?       Радист вздрогнул. За его спиной стоял тот самый кровавый тиран, против которого он должен был бороться. Мужчина рефлекторно сжал кулаки, но сдержал себя.       «Спокойно, Хассир», – «Сейчас не время. Ещё не время...»       - В общем, надо отправить Малику письмо.       Вот как, ирод? Ну что ж. Отправим, отправим... Вот только кому, ты вряд ли узнаешь.       - Итак, – Шахраман откашлялся и, по-учительски заложив руки за спину, начал диктовку. – Дорогой сын, довожу до твоего сведения, что человек, которого ты выручил из «плена» – слово «плен» в кавычках – и доставил ко мне во дворец, оказался шпионом народа Аур. Прежде, чем ты подумаешь об отце плохо, сообщу, что не считаю тебя виновным: ты был обманут точно так же, как и я. Шпион уже пойман, брошен в темницу, и сегодня же вечером будет казнён. Будь осторожен, сын мой, они могут попытаться добраться и до тебя. Тэ-че-ка. Всё, отправляй!       Сказав это, кровавый тиран удалился, чтобы, наверняка, отобедать крестьянскими детишками.       Моф-Хассир улыбнулся. Наконец-то у него появился второй шанс показать свою полезность делу Революции ещё раз. Он отправит письмо, да-а, но только в несколько отредактированной манере...       В финальной редакции письмо выглядело так:       «Презренный Малик, я разгадал твой коварный замысел! Ты, вступив в сговор с «народом Аур», пытался подослать ко мне убийцу под видом Дастана. Но он уже пойман, брошен в темницу, и сегодня же вечером будет казнён. Как только я расправлюсь с ним, я проведу с тобой серьёзную беседу на тему уважения и сыновьих чувств.».       Отправив сообщение, Моф-Хассир крепко задумался. А ведь в темнице сейчас томится достойный парень. Он, не щадя себя, проник в логово врага так же, как и он сам. Но, в конце концов, его миссия более важна, чем его, Хассира. Во что бы то ни стало, парню надо помочь.       Назначив главным в радиорубке своего заместителя, Моф-Хассир покинул зал, больше похожий на бронированную каюту какого-нибудь корабля. В его голове уже созрел план...

* * *

      - Значит так, – повизгивал следователь из Ордена Теней, предъявляя Мидасу небольшое записывающее устройство. – Вот это было найдено при обыске в покоях принца. На записи отчётливо слышно, как вы и человек, выдававший себя за Дастана, готовите переворот. Будем отпираться?       Мидас вздохнул. Он уже понял, что увяз, как муха в меду, и что дёргаться – только себя топить. Нужно было как-то выкручиваться, как тот самый болт с левой резьбой из присказки. Как говорится, даже у человека, приставившего тебе нож к горлу, этот нож можно купить. Вот только как? Тени – отбитые на всю голову фанатики. Они служат царю и короне не только и не столько из чувства долга, сколько из вшитых в кору головного мозга любви к своему делу и упоению страданиям врагов государства.       - Ну так чего ждём? – торопил следователь.       - Вы передёргиваете факты, – Мидас улыбнулся своей обворожительной улыбкой сытого и довольного жизнью щенка. – незримый мой друг. Но, в целом, факт подобного разговора я не отрицаю.       Тень прищурился.       - Не надо тут волчком крутиться, досточтимый! – тявкнул он. Видимо, не купился на обтекаемую формулировку. – От ваших слов, по сути, зависит только два-три смягчающих или отягчающих обстоятельства, что при грозящих вам проблемах так, небольшая погрешность. Не хотите говорить – и не на...       - Кто не хочет говорить? Я не хочу говорить? Вы оскорбляете меня в лучших чувствах, незримый! Понимаете ли, я же сам к вам бежал во всём сознаться, пока эти мумии любезно не проводили мя кратчайшей дорогой!       Не выдержав, Тень хлопнул ладонью по столу, и Мидас, вздрогнув, отпрянул. Уж больно звук ему напомнил пистолетный выстрел.       - Кончай циркачить, – закрычал мужчина. – Или ты у меня до суда не доживёшь!       Мидас театрально воздел к потолку все полторы руки.       - О, Заратустра! Зачем вы всё делаете сложно? Стоит мне развязать язык, как меня тут же угрожают закатать его обратно! Я вам сам всё собирался рассказать о заговоре. Будете слушать?       Тень недовольно сжал зубы, но всё-таки промолчал, давая визирю возможность высказаться.       - Ситуация следующая, – заговорил Мидас, чувствуя, что инициатива пока что принадлежит ему. – Ваша незадача состоит в том, что в разыгравшейся партии я – не самая дорогая фишка. Конечно, дороже многих, но всё же. Есть ещё много фишек, и одна ценнее другой! Я могу разложить весь расклад, если...       - Никаких «если»! – отрезал следователь. – Напрасно вы пытаетесь втянуть меня в свой преступный сговор! Я – честный брат Ордена, и меня вам не купить!       - Упаси меня Заратустра! – Мидас закатил глаза. – Понимаете ли, судьба моя так и так решена. Но, понимаете ли, я – человек обеспеченный, и в бреду своей бытности визирем успел привыкнуть к... некоторым удобствам. Понимаете ли, меня не прельщает перспектива сидеть на голых кирпичах и глодать чёрствый сухарь. Свои последние дни я хотел бы провести хотя бы в относительной роскоши...       - И что же хочешь, «досточтимый» визирь? – хмыкнул следователь. – Царевны-Моревны? Яблочек молодильных? Али коня златогривого?       Мидас пожал плечами.       - Мне сейчас и конёк-горбунок сгодится. Впрочем, я и так заболтался. Эти мумии, пока вели меня к вам, вывихнули мне плечо. Дабы поправить нанесённый ущерб, я бы хотел выспаться и принять ванну.       - А коффя в постель не хочешь, юродивый ты наш?       - Только если из ваших рук, – Мидас очаровательно улыбнулся. – Впрочем, как хотите. Я, понимаете ли, до бреда своей бытности визирем, работал бухгалтером в сильно богатой, но не очень щедрой компании. Что до общения с налоговой – то была моя забота. Так что, понимаете ли, мне не впервой держать удар. Во всех смыслах. Если хотите ковать железо, не отходя от кассы, вам следует пойти на уступки. Ведь железо имеет свойство остывать, пока его не куют. Да и... других кузнецов отгонять от себя оно не научено.       Следователь крепко задумался. Опытным глазом Мидас заметил, что словесные стрелы таки поразили мишень его сердца. Тень думал, крепко думал над предложением арестанта. В конце концов, что теряет следствие? Да ничего!       Нарисовать красивую жизнь можно и за сотую долю того, что у визиря отымут при обыске. А что следствие выиграет? Анти-государственный заговор, плюс расчистит кресло для стремящихся. А ведь из благодарности новоиспечённых визирей каждый можно поиметь какую-то пользу. Даже обычный следователь, при чьей поддержке поднялся кандидат.       Тень достал из кармана монетку и, что-то прошептав, подбросил её к самому потолку. Мидас украдкой дунул в её сторону, как бы тасуя результат в свою пользу, и, будь он магом, сей жест так и был бы растолкован.       Мужчина поймал монету и, накрыв её ладонью, заглянул внутрь.       - Хорошо, – наконец, выдохнул он. – Будет тебе вип-камера. Рассказывай, что знаешь!       Бывший визирь рассмеялся.       - Солнце ещё не изжарило мне мозги, незримый, чтобы я разорвал единственную ниточку, что связывает меня с безбедной смертью? Никогда! И вообще, из сонного меня – плохой собеседник! Так что, для начала, лучше меня выспите, после чего я разложу вам всё по полочкам!       Бесформенное лицо следователя пошло мелкой волной, словно гладь озера, потревоженная брошенным камнем.       - Охрана! – крикнул он, хлопнул по столу ладонью. – Увидите этого в камеру! Всё равно от него толку ноль!

* * *

      Визирь-над-визирями вернулся с Афины как только резерв его волшебных сил снова наполнился магией. И вот теперь, сотворив чары переноса, мужчина вновь ощущал себя выжатым до последней капли лимоном.       Вернувшись домой, Зевран собирался заняться допросом дворцовых радистов, однако... его ждал большой сюрприз. Тот, кого Малик обменял на большой сундук с алмазами, оказался не Дастаном, а совершенно другим человеком. Во время праздника в честь младшего принца этот неизвестный попытался наброситься на Шахрамана и убить, но был схвачен сыновьями визирей, и доставлен Белой стражей в подземелья.       Колдун не мог упустить шанс допросить преступника лично.       Зевран внимательно изучал запертого в клетке мальчишку с высоты своего роста. На вид он не дал бы парню больше шестнадцати-семнадцати лет. Телосложение хрупкое, мускулатура развита, но не настолько, чтобы красноволосый пустынник мог забороть царя. В рукопашной схватке он ничего бы не смог противопоставить Шахраману.       - То есть, – медленно проговорил Визирь, складывая худые руки на груди и смерив беседующего с ним оперативника Теней хмурым взглядом. – ты хочешь сказать, что этот мальчишка наложил на себя такую личину, что дворцовые охранные чары не смогли её распознать, а посреди праздника он её снял и бросился с голыми руками на царя?       На лице оперативника не отразилось никаких эмоций.       - Слабо верится, что так всё и было, – заговорил Тень бесцветным голосом. – Операция по внедрению была хорошо спланированной… ровно до этого момента. Не думаю, что терять личину на виду у всех входило в планы. Вероятно, ему в этом помогли.       - Есть подозреваемые?       - Теоретически – это мог сделать кто угодно, близкий контакт для этого не нужен. Однако, учитывая тот факт, что приглашённая на праздник танцовщица уже через минуту исчезла из Башни, думаю, что это сделала она.       Визирь стоял напротив решётки, склонив в задумчивости голову и едва не касаясь лбом прутьев. Если мыслей касательно того, кто стоит за покушением, было много, то версия насчёт того, кто помог соорудить столь искусные чары, была только одна.       «Наина!» – Зевран заскрипел зубами. – «Старая гадюка! Не успокоится, пока себя со свету не сживёт… Хорошо ж! Ты получишь достойный ответ!»       Но месть пустынным ведьмам имела не такой высокий приоритет, как выявление заговорщиков, попытавшихся убить царя Шахрамана.       - Впусти меня, – негромко приказал Зевран.       Решётка исчезла. Визирь-над-визирями величественно вошёл в камеру.       Пленник без чувств сидел в смирительном кресле, от живота до головы покрытый синяками и кровоподтёками. Зевран поцокал языком, осуждая столь грубое и немотивированное рукоприкладство.       Приблизившись к пленнику, мужчина обогнул кресло и возложил костлявую ладонь на затылок мальчишки. Читать мысли Визирь мог и без физического контакта, но так вероятность что-то упустить из виду была меньше.       Ментальный заслон пленника был моментально сломлен, словно бумажные ворота тяжёлым тараном. Визирь погрузился в разум преступника. Со стороны это было похоже на полёт через космическую тьму, сквозь которую разноцветными нитями тянулись мысли пустынника.       Зевран выбрал одну наугад, схватил её тонкими пальцами, прислушался.        «Почему я здесь?» – прозвучало в голове у Визиря. Мужчине показалось, что этот вопрос был задан очень знакомым ему голосом.       Ничего конкретного эта мысль ему не поведала. Нет, весть о том, что пустынник не понимает, почему его схватили, казалась интересной, но сейчас Визирю нужна была конкретика.       Зевран отбросил эту нить, схватил другую.       «Где мой сын?» – вопрошавший голос казался всё более и более знакомым. – «Что эти бандиты с ним сделали?»       «Странно», – думал Визирь, перебирая нить за нитью. – «Похоже, мальчишка на самом деле верит, что он – Шахраман!»       Вынырнув из разума пленника, Зевран озвучил информацию оперативнику Тени.       - Может, это какое-то маскировочное заклинание? – пожал плечами тот. – Раньше этот тип был в облике Дастана, и, если верить свидетелям, вёл себя довольно убедительно. Скорее всего, этот пустынник использовал самогипноз, чтобы убедить в первую очередь себя, что он и есть принц. Быть может, он планировал занять место царя?       - Звучит сомнительно, – Визирь сжал тоненькую бородку в костлявом кулаке. – В любом случае, я должен изучить всё подробней… К этому, – мужчина кивнул на сидящего в отключке юношу. – приставить усиленную охрану.       - Восемь оперативников будет достаточно?       Зевран секунд десять одумывал это число.       - Вполне, – наконец, он вынес вердикт. – Во-вторых, найдите моего брата. Организуйте охрану и ему, в том числе тайную. Что касается остальных подозреваемых... Ведите дело в привычном режиме.       Тень вытянулся по струнке и коротко кивнул.

* * *

      Моф-Хассир спустился в подземелья. Вообще-то, ему не положено здесь быть, но он придумал безупречный повод проникнуть в тюремный комплекс. Всего-то и нужно было, что сказать Белым стражникам, что у тебя есть послание для следователя из Ордена Тени. Благо, офицерская форма и должность старшего радиста способствовали ему в продвижении по коридорам.       Мужчина брёл мимо камер, за которым томились несчастные узники кровавого диктатора – все самые честные и совестливые придворные, запертые царской охранкой, чтобы те никаким образом не свергли Шахрамана. Но ничего, он, Моф-Хассир, освободит всех разом!       Заравшись в самое сердце подземелий, старший радист остановился. Всё же, несмотря на свою решимость идти до конца, он не мог так просто взять и исполнить задуманное. Мужчина стоял и рассматривал снующих мимо него прислужников кровавого режима, набираясь храбрости. Разум как будто специально оттягивал неминуемое.       «Это не твоя война!» – шептал он. – «Ты погубишь себя ради чужих целей!» Но все попытки подсознания отговорить Моф-Хассира лишь добавили ему решимости. Рванув на себе мундир, мужчина обнажил перед всеми сковывающие его тело крест на крест ремни, увешанные гроздьями гранат.       Движение в коридорах остановилось. Стражи кровавого диктатора затормозили свой ход, и все, как один, уставились на радиста-смертника. Время текло медленно, словно уподобившись мёду, выливаемому из банки на блюдце.       Грохот выстрелов не сразу докатился до слуха. Моф-Хассир понял, что в него стреляют, только тогда, когда несколько цветных огоньков обожгли ему бедро. Не устояв на одной ноге, радист шлёпнулся на холодный пол. Наверное, только это спасло его от следующей стайки энергетических импульсов.       Собравшись с силами, Моф-Хассир стал ползти и спрятался за колонну, чтобы стража не могла попасть в него. В дрожащей руке радиста оказался детонатор. Несмотря на прежнюю решимость, нажать на кнопку было почему-то трудно. Пальцы не слушались и норовили выпустить устройство.       «Это не твоя война!» – упрямо твердило сознание. – «Разве ты не видишь, что стал марионеткой в чужой игре!»       Моф-Хассир зажал уши руками, чтобы не слышать этого голоса, но он продолжал проникать в его мысли, захватывая разум. Ещё чуть-чуть, и мужчина уже не решится нажать на кнопку.       - Нет! – рявкнул радист, вытягивая перед собой руку с детонатором. – Я не трус! Вот вам, кровопийцы!       Последним усилием воли Моф-Хассир нажал большим пальцем на кнопку. Колоссальный по своей силе взрыв пронёсся по катакомбам, круша всё на своём пути. Стены и колонны рушились, тела стражников превращались в пепел. Сама Башня дрогнула.       Чары, защищавшие камеры от взлома, приняли на себя весь удар.       Удерживающие пленников магические поля исчезли, открывая узникам дорогу к свободе. Не веря своему счастью, проворовавшиеся чиновники и неудачливые заговорщики осторожно покидали свои убежища, с удивлением осматривая учинённые разрушения.       Для них это был шанс избежать казни или вечного заточения, и они не отказались им воспользоваться.

* * *

      Зевран не утруждал себя необходимостью топтать ногами камни, чтобы перемещаться. Магической силы Визиря-над-визирями хватало, чтобы парить в полуметре от пола, взлетая по лестницам со скоростью ветролёта.       Визирь метался по всем этажам Башни в поисках Шахрамана, однако, какой бы значимой фишкой во дворце не являлся его братец, никто из слуг или стражи не мог сказать точно, где тот в данный момент находится.       Одни видели его близ подземелий, беседующего с тамошней стражей, другие утверждали, будто царь в данный момент ведёт беседы с военным визирем Аманом. Но все эти сведения устаревали раньше, чем у Зеврана получалось их проверить. Если сложить всё услышанное им вместе, то получалось, будто старик летал по Башне не хуже своего брата и советника.       С одной стороны Зевран был рад, что у Шахрамана хватает мудрости не задерживаться нигде долго, чтобы дать возможным убийцам как можно меньше шансов. С другой, всё чаще и чаще Визирю казалось, будто царь избегает встречи конкретно с ним.       Неприятное чувство терзало Зеврана. Подобное поведение для Шахрамана было несвойственно…       Но прежде, чем Визирь как следует успел над этим поразмыслить, Башня содрогнулась. Стены завибрировали, стряхивая с себя штукатурку на головы бедных слуг, не удержавшихся на ногах. Некоторые элементы декора пошли паутинками трещин и рассыпались на части.       Для левитирующего Зеврана подобная тряска прошла без последствий. Визирь напряг магическое око и стал высматривать причины башнетрясения. Волшебное зрение сразу спустилось в катакомбы, во всех красках рисуя перед хозяином картины разрушения, массового побега и стычек заключённых и стражи.       - Приведите всех в боевую готовность! – приказал Визирь Белым стражам. –Запереть двери! Перекрыть лестницы! Никто из слуг или придворных не должен быть в коридорах до особого распоряжения!       Белые развернулись и убежали выполнять приказы. Зевран коршуном бросился вниз по лестнице. Ступени и пролёты мелькали перед глазами с такой скоростью, что сливались воедино.       То, что взрыв связан с пленным пустынником, он ни секунды не сомневался.

* * *

      Шахраман очнулся лишь после того, как Визирь покинул катакомбы. Будь царь в тот момент в сознании, он бы воззвал к брату, попытался достучаться до него, объяснил бы, что к чему… Но визирь ушёл, оставив брата в клетке.       Мысли в голове путались, ускользали сквозь пальцы, и Шахраман сразу понял, что Зевран рылся в его мыслях.       «Но почему?» – вопрошал царь едва ли не со слезами на глазах. – «Почему он не узнал меня в этом теле? Если он взаправду владеет магией разума, почему разум оставил его сейчас?»       В горестных раздумьях время текло мучительно медленно. Лишь только взрыв, сбивший с камеры защитное поле, привёл его в чувства.       В тесное помещение сразу же появились восемь оперативников-Теней. Семеро были мужчинами, и лишь одна – женщиной, хотя женщину в ней выдавал лишь более тонкий, чем у остальных оперативников, стан. Подавленный тяжкими думами Шахраман, пребывавший до сего момента в унынии, испытал приток бешеного гнева и раздражения. Он никогда не одобрял политику Зеврана, бравшего в Орден Теней женщин. Царь часто пытался убедить брата отказаться от этой порочной практики – ведь известно, каких змей можно вырастить из колдуний – однако Визирь всегда отвечал повелителю вежливым отказом.       Тот факт, что его заточили в подземельях собственной Башни, был для царя обидным и унизительным, но то, что среди его тюремщиков были женщины, покрывало Шахрамана несмываемым позором. И, как будто этого было мало, именно она была главной среди тех, кто должен был сторожить пленника.       - Взять его, – распорядилась безлицая девка глухим невыразительным голосом.       Двое оперативников шагнули к смирительному креслу. Один из них резко двинул рукой, ударив Шахрамана в живот. Хрупкое тело пустынника, ставшее для царя второй темницей, сотрясло от электрического удара. Пока оно корчилось в муках, Тени освободили его от оков, поставили на ноги и, заломив руки за спину, сковали их магическими оковами.       - Шагай! – голос из-под шлема звучал глухо и неразборчиво, но Тень подкрепил приказ сильнейшим толчком между лопаток, едва не сбив при этом пленника с ног, так слова оперативника были поняты однозначно.       Пленника вывели в коридор. Взору Шахрамана предстала невиданная картина разгрома. Стены и части пола напротив его камеры не было – на их месте зиял огромный провал, через который можно было видеть другие части темницы. Пока оперативники-Тени пытались перестроиться в узком коридоре походным порядком, царь приблизился к дыре, заворожённо наблюдая разрушения.       Сочащиеся края гигантского среза светились полумраке подземелья жёлто-красно-оранжевыми огнями. Кладка кирпичных камней и тяжёлые плиты, которыми был устлан пол, расплавились, и теперь жидкий камень раскалёнными каплями падал на нижние этажи. Гигантский колодец и галереи, которые было видно сквозь дыру в стене, засыпало каменными обломками. По ещё уцелевшим коридорам и лестницам бегали люди: беглые заключённые и стража, пытающаяся их остановить. Несколько беглецов смогли завладеть оружием, и теперь на руинах темницы завязались бои на силовых мечах и перестрелки.       Но любоваться видами Шахраману довелось недолго. Видимо, чрезмерную близость пленника к дырке в стене Тени расценили как попытку побега. В ухо Шахраману прилетел тяжёлый бронированный кулак. Удар, подкреплённый электрическим разрядом, повалил хрупкое тело на пол, прямо на горячие камни. Впрочем, долго лежать Шахраману не позволили: сильные руки подняли его и поставили на ноги. Взгляд пленного царя увидел над собой бесформенное лицо-маску, навеки застывшее в гримасе презрения и отвращения.       - Ещё раз попытаешься удрать, – пригрозила женщина-Тень. – и я переломаю тебе все кости.       К лицу Шахрамана поднесли закованный в броню кулак с тремя ударными шокерами в виде десятка вставленных друг в друга колец разного диаметра. Кольца медленно вращались в разных направлениях и с разными скоростями. Из зазоров между ними шло холодное бело-голубое свечение.       Шахраман выпрямил спину и расправил худые плечи. Царь оставался царём даже в чужом теле. Несмотря на ноющее от побоев лицо, руки, ноги и живот, несмотря на синяки и кровоподтёки, даже стоя голым по пояс напротив оперативницы, закованной в чёрные латы, Шахраман не терял достоинства, и взирал на тень истинно царским взглядом, утверждающим собственное величие и ничтожность всех остальных.       На угрозы он ответил молчанием. Не хватало ему опускаться до пустого собачьего лая с этой ведьмой!       Свет из шокеров превратился в искры. Крошечные огоньки заплясали в считанных сантиметрах от лица Шахрамана, но тот даже не зажмурился, не дёрнул ни единым мускулом. Отстранившись от пленника, женщина-Тень встала во главе формации, и вся процессия выдвинулась в поход.       Конвойные вели пленника по запутанным коридорам подземелья. Раз в полминуты на их пути попадались высокие стрельчатые арки, подпирающие потолок. Вместо ламп и факелов над путниками сияли серафские светящиеся камни, щедро рассыпанные по ажурным корзинам из железных прутьев. Камни распространяли по темнице мягкое зеленовато-голубое свечение, создавая иллюзию нахождения под водой.       По темнице эхо разносило звуки стрельбы и болезненные человеческие крики. Время от времени процессия проходила мимо дыр в стене или обходила оные в полу, и царь мог видеть сквозь них дерущихся со стражей заключённых. Но недолго: опасаясь, что их пленник сбежит, Тени грамотно теснили его от каждой такой дыры.       - Куда вы меня ведёте? – спросил царь сквозь зубы.       - Молчи, – приказала предводительница. – иначе я вырву тебе язык.       Шахраман почувствовал, что это не пустые угрозы. Чтобы разговорить пленника, Теням не нужно, чтобы тот говорил в прямом смысле. У них есть самые разнообразные методы…       Конвойные вывели пленника в круглую комнату, в которой сходились восемь таких коридоров, и каждый из них заканчивался высоким стрельчатым порталом из трёх-четырёх вложенных друг в друга арок разной высоты.       - Теперь куда? – спросил кто-то из оперативников.       Женщина-Тень молчала, прислушиваясь к каждому шороху. Всю дорогу процессия старательно обходила место битв, но сейчас шум боя доносился, казалось, со всех сторон.       - Сюда, – наконец, она указала пальцем на второй портал справа. Голос был ровный, без интонаций, но всё же царь услышал в нём лёгкий след сомнения. Тени двинулись в указанном направлении, но не успел ещё первый из них пойди под свод портала, как спереди раздался насмешливый голос.       - Не надо спешить!       Оперативники подняли маленькие скруглённые автоматы. То тут, то там звучал топот десятков латных сапог. Царь бросил взгляд в соседний коридор: к перекрёстку шагала колонна солдат. Гладкие наплечники-«ракушки» украшали бронзовые орлы – герб дома Мос-Хассад.       «Славный Аман!» – разбитые губы Шахрамана растянулись в слабом подобии улыбки. – «Мой верный воин, ты не оставил своего господина в беде!»       - Прочь с дороги! – женщина-Тень водила автоматом из стороны в сторону, целясь то в одного солдата, то в другого. – Воля Его Мудрейшества!       - Волею Его Величества, – вновь раздался спереди молодой голос, и Шахраман тут же узнал в говорящем молодого отпрыска Амана, славного Алефа. – отдайте пленника нам. Иначе я вменю вам государственную измену!       Тени попытались отступить, но и путь назад был перекрыт воинами Амана. Люди с бронзовыми орлами обступали их со всех сторон. Царь успел насчитать пятнадцать тяжёловооружённых бойцов, не исключено, что на самом деле их было больше.       Оперативники встали спина к спине, поставив пленника в центр ощетинившейся автоматами формации. Сдаваться Тени никогда не умели.       - Считаю до трёх, – произнесла безликая женщина, слегка повысив голос. – после чего лично вы и весь дом Мос-Хассад признаётесь врагами государства! Раз!       - Два-три! – закончил за неё Алеф и взмахом меча перерубил автомат пополам.       Солдаты с орлами бросили на пол небольшие чёрные устройства, из которых выросли энергетические щиты в половину их роста. Укрывшись за мобильными баррикадами, люди Амана открыли по Теням огонь. Один воин в чёрном не успел укрыться и сразу же получил заряд в живот, а затем и в лицо, опрокинувший его наземь.       Понеся первые потери, оперативники Ордена развернули щиты и заняли круговую оборону. Выстрелы лёгких автоматов вязли в мощных щитах Мос-Хассадов, не причиняя солдатам никакого урона. А где-то в стороне от перестрелки Алеф рубился с женщиной-оперативницей. Лишившись автомата, которые теперь сиротливо лежал на полу двумя половинками, Тень сражалась двумя силовыми кинжалами, делая змеиные выпады.       Про Шахрамана все как будто забыли. Даже он сам вспомнил про себя не сразу. Едва началась стрельба, царь уселся на пол и пригнул голову, чтобы его не задело случайным энергетическим импульсом. Но едва к нему вернулось ощущение реальности, Шахраман стал искать способ освобождения от оков.       Новое тело, каким бы хилым и слабым оно не было, обладало превосходной гибкостью, благодаря которой царю удалось пропустить руки под собой и вывести их вперёд, чтобы обрести хоть частичную возможность манипуляции с предметами.       Царь огляделся. Тени были всецело заняты перестрелкой с людьми Амана. Про пленника все как будто позабыли. Шахраман заметил на поясе одного из конвоиров рукоять энергетического меча. Осторожно, чтобы не обратить на себя внимание раньше срока, он аккуратно снял оружие с пояса и перехватил его обеими ладонями за рукоять.       Активировав лезвие, Шахраман замахнулся и ударил, вложив все свои немногочисленные силы. Удар, нанесённый слабыми руками пустынника, был подкреплён такой яростью к ненавистным Теням, что лезвие без труда пробило бронепластины, разрезало искуственные мышцы и поразило живую плоть.       Чёрные воины не ожидали нападения со спины. Прежде, чем они пришли в себя, Шахраман сумел прикончить второго оперативника. Когда же Тени взяли его на прицел, солдаты Мос-Хассадов перешли в наступление и прорвали их оборону. Один за другим оперативники Ордена были повержены.       Дольше всех держалась женщина-Тень. Почему-то солдаты не хотели вмешиваться в поединок, предоставляя командиру решить всё самому. Однако Алефу, судя по всему, не хватало мастерства, чтобы закончить бой. Вражеские удары были слишком быстры и стремительны, парень просто не успевал отражать их все. Если бы не тяжёлая броня, его могли бы серьёзно ранить.       Шахраман, некоторое время наблюдавший за поединком, нахмурил брови. Если юнцу не хватает опыта сразить соперницу, он сделает это сам. Взмах меча, и рука с ударными шокерами, которой Тень ударила царя возле камеры, была обрублена по самый локоть.       Ошарашенные соперники прекратили наносить удары. Алеф замер в недоумении, косясь на царя. Оперативница, раскрыв рот в безмолвном крике, уставилась на свой обрубок.       Замахнувшись мечом, Шахраман разрубил её наискось, от плеча до пояса.       - Никогда! – рычал царь, нанося ненавистной ведьме удар за ударом. – Не! Поднимай! На меня! Руку!       Спустя с десяток-другой ударов до Шахрамана дошло, что он кромсает уже неживое тело. Кто-то поймал его за руку и с лёгкостью вырвал из сцепленных ладоней рукоять силового меча. Царь обернулся с лёгкой растерянностью во взгляде и увидел над собой Алефа.       - Идём, – жёстко проговорил он, толкая Шахрамана к стрельчатому порталу. – Царь велел доставить тебя к себе!       «Царь?» – слух зацепился за это слово. – «Но ведь царь-то ведь я! И если я заперт в этом теле…»       Шахраман стал потихоньку соображать, что к чему.       - Мальчик мой! – воскликнул он, пытаясь воззвать к разуму Алефа. – Это же самозванец! Тот, который выдавал себя за Дастана! Он поселил меня в своё тело, а сам…       Алеф переглянулся с ближайшим солдатом. Тот покрутил пальцем у виска. Пожав плечами, юноша подхватил царя под локоть и потащил сквозь строй солдат.       Ахура Мазда никак не желал сжалиться над Шахраманом: из одного плена он попал в другой.

* * *

      Когда в установленное время приставленный к пустыннику отряд не вышел на связь, Зевран понял, что дело приобрело самый скверный оборот. Колдун летал по коридорам подземелья в поисках своих людей. Время от времени он натыкался на битвы стражи и сбежавших заключённых, и тогда Визирь обрушивался на беглецов всей своей мощью, склоняя чашу весов на сторону тюремщиков, а затем мчался дальше.       Наконец, он наткнулся на тот самый перекрёсток. Все восемь оперативников, приставленных к несостоявшемуся цареубийце, были мертвы. Самого пленника и след простыл. Прибывший на место бойни кругломордый следователь-Тень сокрушённо покачал головой.       - Это были мои лучшие люди, – прорычал он.       - Видимо, не самые лучшие, – нахмурился Зевран, вышагивая вокруг трупов.       Он был не в лучшем настроении. Волшебное чутьё подавлялось аурой тюрьмы, поэтому Визирь-над-визирями, величайший колдун Восточного Царства, был магически слеп, и никаких преимуществ над обычными людьми у него не было.       - Ты знаешь, кто это сделал? – кисло спросил Зевран, поворачиваясь к следователю.       - Недавно возле входа в подземелье был замечен крупный отряд Мос-Хассадов, – сообщил Тень. – Они двигались в эту сторону. Их пропустили, думая, что они участвуют в подавлении мятежа, но… Только у них хватило бы сил на такое. Визирь до хруста сжал кулаки на посохе. Глупый Аман! Что взбрело ему в голову!       - Оповестите стражу о предательстве Амана! – проговорил Визирь, воспаряя над полом. Его глаза. – Захватите этаж Мос-Хассадов! Старайтесь всех взять живыми, но если будут сопротивляться – примените силу!       - Ваше Мудрейшество! – следователь почтенно склонил голову. Спорить, глядя Визирю в глаза, он не смел. – Но как же беглецы?       - Предатели сейчас страшнее казнокрадов и крамольников, – изрёк Зевран громоподобным голосом, искрящимся от хлынувшей магии из распечатанных резервов. – Все силы бросьте против Амана и его людей. Чтобы заключённые не вырвались на свободу, поставьте блокпост на выходе из темниц, и тогда они никуда не денутся!       Следователь коротко кивнул и бросился исполнять приказ, а Визирь взмыл под потолок и устремился прочь из подземелий.

* * *

      Алеф не подвёл, и пустынник-цареубийца был доставлен даже раньше, чем этого ждал Аман. Осматривая пленника с ног до головы, военный визирь недоумевал, как такой тощий и хилый с виду мальчишка смог наделать столько шума.       - Молодец, мальчик мой, – Аман забрал пленника из рук сына и повёл его на встречу к царю.       Шахраман ждал их в роскошной гостиной, устроившись в кресле перед телевизором. Величаво разложив руки на подлокотники, царь занимался таким странным и недостойным его положения делом, как просмотр мультиков.       Заметив, что его покой нарушен, Шахраман щёлкнул пультом, выключая телевизор, и повернул голову в сторону двери.       - Вот этот человек! – прогремел Аман, пихая пустынника в сторону Шахрамана. – Надеюсь, это стоило того, чтобы ввязываться во вражду с Орденом Теней.       Старик упёрся руками в кресло и с заметным трудом поднялся на ноги. Царь приблизился к пленнику, и на фоне такого великана, как Шахраман, пустынник казался совсем крошечным. Тем не менее, красноволосый мальчишка смотрел на него с превосходством.       - Спасибо, дружище! – царь тряхнул серебряной бородой. – А теперь, пожалуйста... оставь нас. Я хочу допросить его... сам.       Аман не углядел в желании царя ничего предосудительного. Если бы кто-то похитил Алефа, мужчина не отказал бы себе в удовольствии самолично допрашивать похитителя, без свидетелей.       И всё равно визиря кольнуло какое-то неприятное ощущение.       - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – неуверенно протянул Аман, закрывая за собой дверь.       Визирь вернулся в небольшую комнатку, где ждал его Алеф. Парень сидел на дивание и – прямо в доспехах – играл в какую-то видеоигру на небольшом устройстве размером с ладошку. Часть солдат осталась в комнате, часть – разбрелась по периметру.       Заметив появления отца, парень выключил игру и, бросив устройство на диван, вытянулся по струнке.       - Что-то не так, отец? – осведомился он.       Аман качнул головой.       - Нет-нет, – пробасил он. – Ты блестяще справился со своей задачей, сын мой, – визирь позволил себе подобие улыбки.       Алеф улыбнулся в ответ и вернулся к прерваной игре.

* * *

      Всё шло по плану. Агент Механо, внедрённый в царскую стражу, оказался верным исполнителем и пошёл до конца в деле вредительства «кровавому режиму». Лето не составило труда внушить ему мысль, что нужно взорвать темницу, правда, агент выбрал для этого весьма странный способ. Он взорвал и подземелья, и себя в придачу.       Лето испытывал муки совести – он бы предпочёл, чтобы этот человек не жертвовал собой, но умом парень понимал, что мужчина погиб быстрой и лёгкой смертью. Если бы он попал в лапы охранки, умирал бы долго и мучительно.       В любом случае, Лето добился нужного эффекта. Стража завязала бои с заключёнными, а Орден Теней попытался перевести пленника в более охраняемое место. Тогда-то их и встретил Алеф, посланный своим отцом по приказу “царя”. Теперь, когда его собственное тело стояло прямо перед ним, Лето приступил к осуществлению второй части своего плана.       Парень запер дверь и задвинул её тяжёлым шкафом. Потом комодом, диваном и ещё несколькими предметами мебели.       - Что ты делаешь? – услышал он собственный голос.       Шахраман, запертый в теле Лето, стоял со скованными руками и надменно наблюдал за действиями старика-великана. Увидев несвойственное для себя, полное презрения выражение лица, парень поморщился.       Лето молчал . Используя реквизированный коммуникатор Моф-Хассида, парень отправил братству запрос на эвакуацию.       - Я раскусил твой замысел! – Шахраман не оставлял попыток завязать беседу. – Не знаю, как тебе удалось поменяться телами, но я клянусь, что бы ты не затеял, тебе это не удастся!       Лето молчал. Иногда тишина злит сильнее острого слова.       - Что вы сделали с Дастаном, шакалы? – не унимался царь. Его уже понесло. – Дэвьи дети! Недородки! Малик от вас и мокрого места не оставит!       Пожалуй, раскричавшийся Шахраман был слишком непредсказуем. Лето приблизился к царю.       - Ох, – вздохнул парень и заговорил голосом старика. – болеть потом будет сильно…       Шахраман недоверчиво нахмурился.       - О чём ты говоришь, шакал?       Не произнося больше ни слова, Лето зарядил собственному телу в челюсть.

* * *

      Выйдя за пределы антимагического поля, Зевран развернулся в полную силу. Когда его магию не сдерживала аура темницы, Визирь мысленно послал сигнал всей Белой страже и всем оперативникам Ордена Тени, приказывая хватать людей Мос-Хассадов и захватить этаж, где находится посольство этого дома.       Сам же Зевран решил быть там одним из первых. Левитируя в метре над полом, мужчина влетел в просторную круглую комнату, служившею станцией лифтов. Обычно здесь было много народу, но сейчас вся прислуга была заперта в комнатах, так что колдун мог действовать, не боясь поранить кого-то из них.       Мужчина выбрал лифт и направил на него руку. С костлявых пальцев сорвалась молния. Дверь лифта с огнём и грохотом влетели в кабину, роскошный диван для пассажиров вспыхнул, как брошенная в огонь тряпичная кукла, а цветочные горшки лопнули, рассыпав по полу землю.       Впрочем, какая-то утварь сейчас беспокоила Визиря меньше всего. Ворвавшись в кабину, он сделал в потолке дыру и, вылетив в шахту, стал подниматься на нужный этаж быстрее всякого лифта.       На этаже, куда прибыл Зевран, Белой стражи не было. Не было так же и его людей из Ордена Теней. Мос-Хассады полностью контролировали свой этаж. Но для могущественного колдуна небольшой личный экскорт Амана не был помехой.       Дверь лифта взорвалась пышно – с вихрями пламени и снопами искр. Проходивших мимо солдат Мос-Хассадов взрывной волной отбросило к стенке. Удар был настолько сильным, что воинов просто оглушило, и они не встали.       На взрыв прибежали другие патрули, но у Зеврана не было времени сражаться. Наколдовав себе щит, он спокойно полетел навстречу Мос-Хассадам. После первых очередей, солдаты, поняв бессмысленность атак, просто расступились в стороны, позволив Визирю прорваться сквозь строй. Те, кто не успевал вовремя отскочить – отлетали, поражённые силой щита.       Зевран, как нож сквозь медузу, прошёл через выставленные заслоны и добрался до самого главы дома Мос-Хассад. Увидев визиря, Аман, его сын Алеф и их свита повскакивали с диванов и кресел, но оружия не достали. Хорошо, отметил Визирь, значит, полномасштабную войну короне они пока что не объявили.       - В память ваших былых заслуг, славный Аман, – начал Зевран, неспешно расхаживая по комнате, и каждый его шаг отмерялся стуком посоха об пол. – и в знак уважения к вашему дому, я дам вам шанс объяснить, зачем ваши люди освободили особо опасного пленника.       Плечистый полководец сложил здоровенные руки на широкой груди.       - Приказ от самого царя, – безапелляционно заявил он. – Ваше слово против его слова ничего не стоит.       Зевран не стал спорить. Он уже почувствовал, что Белая стража в коалиции с оперативниками-Тенями уже поднимается на этаж. А ещё он чувствовал за дверью двух человек – очень молодого и очень старого. Должно быть, там и находились царь с цареубийцей.       - И где же Его Величество изволит находиться? – вкрадчиво спросил Зевран, желая испытать честность полководца.       Мужчина с кислым видом кивнул в сторону высокой двери, ведущей в покои царя.       В комнату ворвались люди Визиря-над-визирями. Их автоматы со скруглёнными мордами взяли на прицел главу дома Мос-Хассад и его сына.       - До выяснения обстоятельств, – заключил Зевран. – вы побудете под арестом. А пока...       Он положил ладонь на дверную ручну, словно ощупывая её. Затем, хмыкнув, отошёл на пару шагов и выпустил из посоха поток энергии, который превратил дверь – а с нею и участок стены – в сплошную дырку с оплавившимися краями.       Глазам Зеврана предстала следующая картина. Молодой пустынник сидел на полу, связанный и избитый, а Шахраман удерживал энергетический щит. Поток энергии оказался настолько силён, что проделал дыру в противоположной стене, но ни царь, ни его неудавшийся убийца не пострадали.       - Мне следовало догадаться раньше, – держа посох в одной руке, Визирь медленно вошёл в комнату. – Ещё в подземельях я заподозрил неладное, но теперь всё стало ясно. Сдавайся, преступник, и тебе сохранят жизнь!       Шахрамана, выключил щит и поднялся на ноги. Следом, влекомый за волосы, встал пустынник. Зевран до конца не был уверен, что это и есть его брат. Быть может, преступник всего лишь пытался обмануть его, а инцидент с Мосс-Хасадами случился из-за банального недопонимания… Вот только почему тогда Шахраман стоял так, будто, несмотря на великую разницу в росте, пытался спрятаться за красноволосым мальчишкой?       Пустынник делал отчаянные жевательные движения, будто пытался прогрызть сквозь тряпку. В какой-то момент ему удалось ослабить кляп, и он в меру возможностей закричал:       - У эо вомба!       В этот момент Шахраман сделал резкое движение рукой, и какая-то мелкая вещица полетела в сторону Визиря. Колдун инстинктивно окутал себя магическими щитами, дав преступнику небольшую фору во времени, которой тот незамедлительно воспользовался. Огромный старик, подхватив красноволосого мальчишку на руки, прыгнул через пролом в стене.       Визирь заметил у него за спиной реактивный ранец.       Зевран ждал, когда же прогремит взрыв, но его не было. Граната оказалась фальшивой, и Визирь потерял даром время, пытаясь от неё защититься. Когда он подбежал к дыре, то как падает преступник, оставляя за собой огненный след.       И в этот момент подул столь редкий и потому – незнакомый в Восточном Царстве холодный ветер. Над песком закружили белые снежинки. С каждым мгновением их становилось в тысячу раз больше. Спустя считанные секунды в Сирокко разразилась снежная буря. Не теряя времени, преступник изменил траекторию и, планируя на реактивном ранце, вместе с пленником скрылся за пелой пеленой.       - Тени! – позвал Зевран, обернувшись через плечо. – поднять перехватчики! Скажите, пусть остановят – только остановят – беглецов! Кто-то из них – царь Шахраман... А этих, – он махнул в сторону Мос-Хассидов. – заприте так, чтоб все армии Квадроса не смогли их освободить!       Коротко кивнув, Тени обступили Амана и Алефа. Военный визирь и его сын встали спина к спине, злобно поглядывая на оперативников.

* * *

      Реактивный ранец не мог набрать высоту, когда в него впряглись сразу двое. Конечно, наибольшую часть нагрузки давало тело царя, и без того немаленькое, так ещё и закованное в тяжёлый доспех. Вес тела самого Лето в таком случае можно было совсем не учитывать.       Реактивная сила с каждым метром всё слабела и слабела. Парень даже подозревал в этом какой-нибудь сглаз со стороны визиря.       - Шака-а-ал! – пытался докричаться до своего тела Шахраман, который, глядя в заволоченную снежной бурей бездну, над которой они летели, был от страха ни жив, ни мёртв. – Ты нас обоих погубишь!       Лето не отвечал. Он старался дотянуть до земли или, хотя бы, до более-менее ровной площадки, но всё быстрей и быстре й терял высоту. Спустя сотню-другую метров сопла вообще перестали извергать огонь, и летуны рухнули вниз, словно камни.       - Я тебя с того света достану! – кричал сквозь бивший в уши ветер Шахраман. - Я сделаю из тебя отбив...       Вдруг падение остановилось. Хотя, нет, оно остановилось плавно. Чем ближе беглец и его пленник приближались к земле, тем гуще вокруг них становились снежинки и тем медленней они падали. Через пару минут такого падения снег уплотнился настолько, что сбился в большое снежное облако, уносящее этих двоих подальше от Башни.       Совсем рядом раздался рёв моторов, сквозь метель стал проглядываться тёмный силуэт ветролёта. До этого момента ни Лето, ни Шахраман не слышали гул двигателей, будто летательная машина появилась рядом только что.       Снежное облако поднесло людей к ветролёту. Грузовые ворота в корме машины распахнулись, и Лето увидел высокого юношу со снежно-белыми волосами. Северянин протянул руку в чёрной перчатке и крикнул:       - Давай сюда!       Лето, встав на самом краю облака, схватил своё тело обеими руками и, подняв над головой, бросил в грузовой отсек. Беловолосый парень согнулся пополам, поймав пленника на руки, и отступил на один шаг, едва не потеряв равновесие от столкновения. Небрежно отбросив тело пустынника вглубь ангара, северянин приготовился ловить тело Шахрамана.       Лето разбежался и прыгнул. Снежное облако подтолкнуло его, словно батут, и растворилось в метели. Но этого толчка всё равно не хватило, чтобы добросить массивное тело до грузовых ворот. Северянин успел вцепиться в огромную ладонь, но не смог втянуть товарища в ветролёт, и Лето повис над землёй, удерживаемый только худосочным юнцом.       - Если ты меня уронишь, – кричал Лето сквозь завывания ветра. От тесного контакта ладонь, несмотря на толстую боевую кожу, промёрзла до костей. – я тебя с того света достану!       Сделав рукой магический пасс, северянин притянул к себе металлический трос и обвязал его вокруг бронированного запястья. Включив лебёдку, парень без труда затащил старика-великана в грузовой отсек и захлопнул ворота.       - Уф, – выдохнул Буран, поворачиваясь к приятелю. – Это был близко.       Ветролёт стал набирать скорость, видимо, пилот каким-то образом узнал, что оба пассажира перебрались на борт, хотя Буран не подавал ему никаких сигналов. Машина направилась прочь из Сирокко.       Воспользовавшись случаем, Лето перекинулся из тела Шахрамана обратно в своё. Пока он лежал на полу, ощущая все последствия пребывания в подземельях и побоев от стражи и самого же себя, Буран успел где-то запереть пленника и вернуться.       Беловолосый по-отечески подложил свою ледяную – Лето даже сквозь перчатку чувствовал пробирающий до костей холод – ладонь и помог другу приподнять голову.       - Надеюсь, – проговорил лидер. – они... не нанесли тебе непоправимого ущерба?       Лето слабо улыбнулся.       - Ты говоришь как Механо.       - А с кем поведёшься... – пожал плечами Буран. – Турелью крутить сможешь?       - Да, наверное... А что?       - За нами хвост.       Лето почувствовал, как машину сильно затрясло.       - Пасть Ахримана! – выругался Лето, спешно хватаясь за стену, чтобы снова не распластаться по полу. – А говорили, что мы нужны им живыми!       Вдруг динамики в углу комнаты зашипели, и в грузовом ангаре раздался знакомый голос:       - Справка – они целятся по двигателям, чтобы заставить нас приземлиться.       Поморщившись – то ли от факта нападения, то ли от манеры речи Механо – Лето покинул грузовой трюм, вышел в боевой отсек и через люк выбрался в кабину турели.       Пять перехватчиков царской армии выстроились шахматным порядком, чтобы каждый мог атаковать цель и, при падении, не протаранил и не заметлил союзников. Ветролёты открыли огонь из всех орудий, целясь по двигателям нарушителя.       Механо резко взял вверх, уходя с линии атаки. Несколько импульсов царапнули щит, но, учитывая плотность огня, так уклониться получилось не иначе как чудом.       Лето развернул орудийную башню и дал по преследователям очередь. В отличие от них, пустынник не получал приказ взять их живьём и мог бить на поражение. Прицельной очередью парень снёс центральному преследователю весь щит, и тот был вынужден замедлить ход, чтобы перезарядить его под прикрытием товарищей.       Началась ракетая дуэль. Ветролёт братства обменивался с преследователми ударами, выбрасывая одну порцию огоньков-обманок за другой. Перехватчики делали то же самое, но их огоньки, едва коснувшись холодного снега, гасли в бушующей метели. Один за одним ракеты, пущенные Лето, сбивали царские вертолёты, и те падали вниз – целиком или грудой горящего металла.       - Оторвались? – спроси Лето, водя орудием из стороны в сторону, выслеживая возможного врага.       - Если бы, – хмыкнул Буран. – Гляди!       Из всего экипажа самым зорким был Лето, но и он не сразу увидел приближающуюся к ветролёту точку. Она росла, постепенно превращаясь в нечто, похожее на чёрную птицу, летящую без единого взмаха крыла.       Лишь приглядевшись, Лето распознал в ней Визиря.       Взмахнув посохом, старик послал в ветролёт мощный поток энергии, гораздо мощнее того, которым он выбивал двери в покои царя. Щиты напряглись и, не выдержав мощи, лопнули. Лето уже приготовился увидеть, как поток энергии проедает обшивку, однако корпус машины до сих пор оставался целым.       - Механо! – раздался по внутренней связи командный голос Бурана. – Оторвись от него!       Пилот передал все свои силы двигателям ветролёта. Машина резко взяла вверх и стала набирать высоту.       - Что! Ты! Делаешь? – в унисон кричали Буран и Лето.       - Сохраняйте спокойствие и ждите, – безэмоционально отвечал зевсианец. – Нас вот-вот поймают в ловушку.       Механо вывел на обзорные экраны картинку: перед ветролётом братства росла толстая энергетическая стена, стремясь накрыть Сирокко гигантским куполом. Небольшая лазейка оставалась где-то сверху, куда и стремился пилот.       Ветролёт снова тряхануло. Новые перехватчики настигли беглецов и вместе с колдуном испытывали на прочность сотворённый Бураном снежный щит.       Дырка в куполе зарастала на глазах.       - Не хочу тебя торопить, Механо, – Буран запустил в преследователей мощный поток ледяной энергии, и перехватчик с замороженными двигателями ухнул вниз и скрылся в пурге. – но если мы не проскочим, то окажемся под колпаком. Буквально!       Механо ускорил ветролёт, хотя, казалось, тот и так шёл на максимальном ходу. Дырка в куполе стала совсем маленькой, не оставляя возможности для манёвра. Буран, ведущий дуэль с Визирем, стремительно терял силы.       Брешь ужалась до размеров ветролёта. Хоть сантиметр в сторону – и проскочить не получится. Даже вечноспокойный Лето вжал голову в плечи, ожидая неминуемого конца. Последний рывок, и...       Купол сомкнулся, едва ветролёт братства выскочил наружу. Царские перехватчики резко ушли в стороны, чтобы не врезаться в барьер. Визирь завис в воздухе, прямо возле стены и сыпал на беглецов проклятия, которые, к счастью, имели под собой лишь эмоциональную, а не магическую основу.       Лето открыл глаза. Сирокко, накрытый огромной энергетической чашкой, остался позади. Внутри Купола всё ещё бушевала пурга, а за его пределами простиралась жаркая золотистая пустыня.