Арена Господ

Рей-О с трудом мог признаться даже самому себе, но всё прошло лучше, чем он ожидал. Помня бесконечные убийства пустынными солдатами на Имитаторе Реальности, он ожидал, что царевич Малик просто расстреляет пещеру ракетами сразу после того, как заберёт пленника, и уже начал было готовить пути отступления. Порталы на базы «Буревестника» в Арктии, Нейтральных Землях, Вест Марин и ещё Шэв знает где были готовы открыться в любую минуту. Как член подразделения Проводников, Рей-О обязан был эвакуировать отряд, но парень не был уверен, что сможет – или захочет – спасти всех. К счастью, всё обошлось. Пустынники заглотили наживку, сундук с алмазами благополучно перекочевал во временное укрытие, откуда Рей-О доставил его содержимое в другую пещеру, служившую контактной группе перевалочной базой. Последний боец прошёл через портал, и Рей-О, бросив на осиротевший металлический ящик последний взгляд, закрыл проход. Прочий народ уже обступил кучу прозрачных камешков разного калибра, и на какое-то время забыл об отрядном проводнике. Воспользовавшись случаем, Рей-О запустил руку за пазуху куртки из перьев горной лизардии и достал оттуда плоскую серебряную фляжку, которую парень в своё время “подрезал” у одного республиканского офицера, ещё до вступления в «Буревестник». Фляга хранила в себе настой пьяной ягоды, который в разбавленном виде помогает снять нервное напряжение. Отпив полтора глотка – хотя, видит Кир, хотелось осушить всё – Рей-О спрятал сосуд в потайной кармашек и вернулся к остальным. За то время, пока Проводник лечил расшалившиеся нервишки, бойцы контактной группы уже успели переболеть золотой лихорадкой, поэтому теперь дружно рассуждали, что делать с кучей камней. Однако Рей-О присоединился самым последним, поэтому всё ещё был очарован сокровищами. - Возьмём немножко себе? – предложил смуглолицый парень в кожаном жилете на голое тело, кажется, Антос. – За успешную операцию над ведь полагается премия? - Не раскатывай губу, Антос, – прозвучал холодный звенящий голос, заставивший Рей-О оторваться от созерцаний. Северянка стояла к сокровищам ближе всех и слегка светилась от окружавшей её магической ауры, будто пытаясь затмить блеск драгоценностей своим изящным станом. – Мы даже не знаем, безопасно ли это… - О чём ты? - Камни могут быть прокляты. - Да брось! – Антос махнул рукой, и длинная, до середины плеча, беспалая перчатка съехала на уровень локтя. – Просто скажи, что не хочешь делиться! Даже если каждый из нас возьмёт камней на миллион, куча меньше не станет! Словно желая утолить свою жадность, парень приблизился к алмазной горе, тем самым оказавшись в пределах досягаемости северянки. Девушка воспользовалась случаем и щёлкнула южанина по лбу. - Эти деньги не твои и не мои, – отрезала она холодным голосом, ещё более холодным, чем обычно. Всех присутствующих, хотя они и привыкли к характеру командирши, передёрнуло. – Даже если на них нет никаких чар, никто из нас не имеет права присваивать камни себе. Они принадлежат братству. Мысленно уже купающийся в алмазах Антос заметно приуныл, когда жестокая северянка разрушила его сладкие грёзы. Видно, что он хотел что-то сказать, но так и не нашёл в себе силы и духа перечить ледяной ведьме. Рей-О решил поддержать южанина, хотя бы ради того, чтобы позлить Крию. - Иными словами, – проводник скрестил руки на груди и смерил командиршу скептическим взглядом. – они принадлежат тебе и твоим дружкам по Внутреннему Кругу. Бурану, Механо, этому, как его, Лето и остальным! Девушка промолчала. Поджав и без того тонкие губы, она медленно, словно дрейфующий в океане айсберг, она повернулась к Проводнику и сделала шаг в его сторону. - Громкое обвинение… – едва слышно проговорила она. Может быть, в глубине души Крия надеялась, что остальные не будут подслушивать, и скандал не подкосит её авторитета перед бойцами. – Готов ли ты за него ответить? Став ещё на шаг ближе к проводнику, колдунья как-то странно отвела руку. Обычно она делала так во время боя, когда собиралась ударить созданным в руке ледяным кинжалом. Сосульки в руках пока ещё не появилось, но она могла возникнуть в любой момент. Рей-О спешно перебирал в мозгу аргументы, доказывающие злоупотребление властью со стороны лидеров, но все они, как говорили следователи в Мехте, строились на косвенных уликах. Да, несмотря на формальное отсутствие рангов, почти все руководящие должности принадлежали первооснователям, но лишь потому, что никто лучше них не справляется с управлением огромной армии сирот, хоть и ничтожной в масштабах всего Квадроса, но сравнимой с населением среднего города. Даже Рей-О, при всём своём антагонизме Внутреннему Кругу, признавал, что братство избежало многих проблем лишь благодаря осторожности и хитрости Бурана. Не найдя, что ответить, проводник промолчал. Ведьма фыркнула. - Я так и знала. Развернувшись так резко, что её сливочные волосы описали в воздухе круг, Крия вернулась алмазной горе. Разведя руки в стороны, девушка создала в ладонях два бледно-голубых огонька и стала вычерчивать ими над алмазами какие-то знаки. Закончив ритуалы, ведьма крепко задумалась. - Я чувствую в них какую-то магию, – задумчиво протянула она, прижимая кулачок к подбородку. – но только какой-то остаточный фон… Как будто чары были наложены, а потом сняты. И не один раз. - И что это значит? – спросил кто-то из бойцов. - Лишь то, что наш щедрый даритель хотел замаскировать проклятье, наложенное на камни. - Стоп, стоп, стоп! – затараторил Антос. – Ты же сама сказала, что заклинание сняли, разве нет? Крия посмотрела на него как на ребёнка. В принципе, он и был ребёнком, то есть, самым младшим в группе – всего четырнадцать лет против шестнадцати плюс-минус полгода у всех остальных. - Но я не знаю, какое именно, – пожала она острыми плечами. – Их было несколько, тем более, есть много «но». Заклинание может быть в “спячке’, и сторонний наблюдатель его просто не заметит. Или же наличие определённого фона само по себе может сотворить какую-то магию… Мне продолжать? - Пожалуй, не стоит. - И что? – дар речи, наконец, вернулся к Рей-О. – Бросить здоровенную кучу алмазов из-за дурацких подозрений? Крия смерила проводника раздражённым взглядом, и того будто окатили ведром ледяной воды, после чего девушка ответила, но не ему, а сразу всем. - Мы оставим алмазы здесь, – объявила она. – пока не вернётся Буран, и мы не решим, что с этим делать. А до тех пор это место будет запечатанным. На выход! Тяжело вздохнув, тоскуя по проплывшему мимо богатству, бойцы поплелись на выход. Крия осталась в пещере, чтобы её заморозить. Ведьма выбрасывала вперёд руки, и прямо из воздуха появлялся лёд, занимая каждый кубический сантиметр пространства. - Что ж, тоже неплохо! – несмотря на всё сожаление, Антос, кажется, не унывал. Он шёл в самом конце процессии, рядом с Рей-О, и пытался поддержать разговор. – Пусть сокровищ мы не обрели, зато у нас как будто есть свой клад! Как у пиратов! Проводник бросил за спину короткий взгляд – убедиться, что ведьма его не подслушает. Впрочем, личное отстутствие не давало никакой гарантии. Рей-О сотворил пару простеньких анти-шпионских чар, и лишь потом заговорил с собеседником. - Извини, что я не писаю в штанишки от радости! – тихо прорычал он. – Я двенадцать лет, двенадцать, мать её за ногу, лет прозибал в нищете, и когда сокровища буквально сами идут ко мне в руки, какая-то наглая ведьма их отнимает! Антос жалобно посмотрел на парня. Кажется, он уже пожалел, что начал разговор, но отступать было поздно. - Но ведь не отнимает же? – спросил он с какой-то надеждой. – Ты сам слышал, что мы вернёмся за ними, как только Буран придумает, как снять проклятие. Рей-О фыркнул. - Думаешь, нам с этих алмазов что-нибудь обломится? Не смеши мои тапочки! Всё осядет в каком-нибудь сверхсекретном хранилище, в которое имеет доступ только Внутренний Круг! Антос растерялся. Какое-то время он шёл, молча глядя себе под ноги и пиная подвернувшийся камень. Наконец, он изрёк. - Но ведь это несправедливо! Рей-О незаметно улыбнулся. Кажется, он нашёл себе сторонника. - Конечно, несправедливо, малыш, – картинно вздохнул проводник. – Но я знаю, как эту несправедливость исправить. - И как же? - А это, мой друг, я скажу тебе позже, – хитро улыбнулся парень, указывая вперёд на ждущую вдалеке группу : во время разговора проводник успел здорово отстать. Нужно было готовить портал, чтобы отправить друзей на базу. - Завтра вечером, – шепнул Рей-О Антосу перед тем, как начать читать заклинание. – возле старого женского туалета… * * * Из всех обитателей Башни Шахраман поднимался одним из первых. На рассвете, когда спит даже прислуга, старый царь брал с собой видавшую виды сумку с лямкой через плечо и спускался на этаж, целиком и полностью занятый царским спортивным залом. Строго говоря, заниматься здесь мог не только венценосец – придворные и слуги тоже имели доступ в определённое время – но тренировка на шесть часов утра была "забита" за царём. Выполнив стандартный разминочный комплекс упражнений, вроде бега или приседаний, Шахраман взял в руки силовой меч и встал за пульт, управляющий тренировочными манекенами. - Так-так-так... – бормотал старик, водя пальцем по сенсорному экрану. Меню и подменю сменяли друг друга, в то время как царь выставлял каждой кукле особенные параметры, определяющие её боевые качества. Итак, сегодня он хотел сразиться с классической тройкой, как называли такую комбинацию мастера фехтования: с доппельзольдером, амбидекстером и щитником. Первый сохранял своё название с тех времён, когда войны велись ещё железными мечами. Двуручный меч был тогда слишком тяжёл, чтобы держать даже самый лёгкий щит, а портативные генераторы силового поля не были придуманы. За повышенный риск солдат получал двойное жалованье, откуда, собственно, и пошло название. С тех пор много воды утекло, железные мечи сменились энергетическими, но традиция называть воинов, вооружённых двуручными мечами доппельзольдерами, сохранилась. Амбидекстер, в отличие от массивного тяжелобронированного доппельзольдера, был бойом лёгким и ловким. Вооружённый двумя парными клинками, он двигался и атаковал почти с балетным изяществом, но мало кто знал, что за всеми этими па и пируэтами скрывалась неспособность принять или отразить серьёзный удар. Ну, а про щитника и говорить нечего. Стандартный воин, вооружённый кривой саблей и большим круглым щитом. Хорош как в обороне, так и в защите. Задав бойцам все нужные параметры, царь нажал кнопку «Пуск» и отошёл от пульта. Из кладовки тут же выехали три выполненные по пояс человеческие фигуры, держащие в руках выбранное пользователем оружие. Скользя на единственной железной "ноге" по специальному рельсу, они окружили тренировочную площадку и закружили вокруг неё в ожидании, когда призвавший их человек изволит явиться. Шахраман активировал клинок в учебном режиме и, перехватив рукоять двумя руками, бросился в гущу событий. Первым был атакован амбидекстер: царь обрушился на него мощным ударом сверху. Кукла парировала, скрестив оружие над овальной головой с единственным механическим глазом. Тут же на царя со спины напал щитоносец, но Шахраман, необычайно ловко для человека его комплекции и возраста развернулся, уклонился от меча и толкнул врага плечом в тут же подставленный щит. Две других куклы предприняли совместную атаку: амбидекстер атаковал двумя колющими выпадами на левом фланге в то время как доппельзольдер наносил мощный рубящий удар на правом. Щитоносец, хоть и не мог пока атаковать сам, зато отрезал путь к отступлению. «Значит, будем наступать!» – решил Шахраман. Выбрав амбидекстера, как самого слабого, царь перешёл в контратаку. Отразив в пируэте оба клинка, старик зашёл кукле в тыл и подставил её под атаку напарника. Заметив, что бьёт своего, доппельзольдер попытался изменить угол удара, чтобы минимизировать ущерб, амбидекстер же попытался сгруппироваться. В итоге тяжёлый меч не "отсёк" голову, а лишь условно отрубил правую руку. Выключив правый клинок, амбидекстер по-честному спрятал её внутрь корпуса. Теперь куклы наступали широким фронтом: доппельзольдер заходил с левого фланга, "раненый" амбидекстер – с правого, щитоносец двигался в центре. Шахраман уже приготовился задать им хорошенькую трёпку, как вдруг все три манекена остановились. Руки их безвольно повисли, красные механические глаза потухли, оружие деактивировалось. Царь посмотрел в сторону пульта управления – там стоял молодой черноволосый парень в сером спортивном костюме. Одной рукой он опирался на трость, в другой сжимал рукоять тренировочного меча, и указательным пальцем неловко тыкал в клавиатуру, сбив к дэвам все настройки. - Как это понимать, – вопрошал Шахраман. – сын мой? - Хватит избивать кукол, отец! – слабо улыбнулся принц, хромая в сторону тренировочного поля. – Много они не навоюют. Царь ухмыльнулся в бороду. Ход мыслей принца ему определённо понравился. Пять дней провалявшись в постели, отданный на растерзание колдунам-целителям, он бы и сам, едва возвратив себе способность ходить, бросился в бой. Шахраман покрепче перехватил меч двумя руками и поднял его на уровень груди. - Защищайся! * * * Наслушавшись рассказов друзей, придворных и слуг, Дастан узнал, что до отбытия на Афину он слыл на родине одним из лучших мечников Царства да и всего Квадроса. Никто, кроме Ахуры-Мазды не знает, что среди этих слухов являлось правдой, а что было придумано впечатлительным воображением людей, от фехтования весьма далёких, да только взяв в руки меч, Дастан ничего не почувствовал. Ну вот не откликнулось в его душе что-то, что, по некоторому устоявшемуся мнению должно было быть у каждого, кто посвятил себя этому искусству. Нет, конечно, технически-то он знал, что, когда на него замахиваются мечом, нужно уклониться или подставить блок, да только его тело едва поспевало за мыслью, хотя должно быть наоборот. Даже если бы принц сейчас мог ходить, не опираясь на трость, он всё равно не смог бы стать своему отцу равным соперником. Стоило ли удивляться, что царю понадовились каких-то двенадцать секунд и позорные три удара, чтобы выбить оружие из рук сына. Четвёртый удар так и остался ненанесённым. Увидев, как легко был обезоружен Дастан, царские глаза округлились и стали походить размером на орлиные яйца. Шахраман застыл в той позе, в которой его настигло удивление: делая шаг вперёд и занося над головой тяжёлый двуручный меч с волнистым энергетическим лезвием. Будто чувствуя нерешительность хозяина, клинок мерцал, становясь прозрачней и тоньше. - Сын мой... – в голосе Шахрамана было какое-то разочарованное беспокойство, будто бы он, пытаясь научить сына плавать, бросил его в бассейн, а тот, вместо того чтобы грести руками и ногами, камнем пошёл ко дну. – Что с тобой? Дастан пошевелил конечностями, будто и в самом деле собрался плыть. Он прислушался к своему телу, пытаясь определить, что же с ним действительно не так. Сломанные и исцелённые рёбра болели, левая рука не разгибалась до конца, а ноги были ватными, слабыми. Вот только не в слабом здоровье было дело! Если бы он проиграл схватку из-за боли в мышцах или костях, ему бы не было стыдно. Но он проиграл из-за отсутствия мастерства. Неведомым образом Шахраман понял, что парень пытался найти оправдания своего позора в плохом состоянии здоровья. - В пятнадцать лет со сломанной рукой ты сражался лучше, – заявил царь. Дастан внимательно прислушался к его голосу, пытаясь разобрать в нём ехидство и попытку задеть. Но слушать пришлось бы долго – ничего такого царь не хотел. Он просто констатировал факт. Принц заставил себя улыбнуться. По его мнению, улыбка получилась вымученной, хотя, он не мог видеть себя со стороны. - Прости, отец, – парень смиренно опустил голову. – Видимо, я слишком стар для поединка с тобой. Ещё секунду принц покорно слушал тишину, пытаясь отгадать царскую реакцию. Вскоре зал содрогнулся от громоподобного хохота, который рождался в могучей старческой груди. Шахраман смеялся долго, дольше, чем того стоила шутка. Этим нельзя было не воспользоваться. Сжав зубы и стараясь сильно не стонать, Дастан прыгнул в сторону и, перекатившись по полу, подхватил упавший меч. Оказавшись на ногах, принц поспешил занять лучшую боевую стойку, которую позволили вновь заболевшие раны. - Теперь ты защищайся! – воскликнул Дастан, бросаясь в безумную атаку на царя. * * * Шахраман поддавался как мог. И ступал не так, и поворачивался неловко, и замирал перед каждой атакой, в общем, допускал в обороне такие бреши, что в них с лёгкостью протиснулся бы взрослый песчаный червь. Однако ничего из этого не помогло Дастану победить. В конце концов, царь вскинул ладонь, останавливая поединок. - Достаточно, сын мой, – Шахраман прислушался к собственному дыханию. Нет, он даже не запыхался – настолько сильно Дастан разучился владеть мечом. А вот сам принц дышал часто-часто, словно измученный жарой пёс, но признать своё очевидное поражение он всё равно не хотел. С воистину семейным упрямством он сжимал меч и присматривался, как бы получше ударить. - Я... – принц кружил вокруг Шахрамана, поджидая момент для атаки. Хрипел и сипел он, словно раненый зверь. – я ещё не устал... Царю было жалко наблюдать сына в таком виде. Как и всякий любящий отец, он переживал все сыновьи проблемы словно свои собственные. Хорошо ещё, что никто из придворных не стал свидетелем этого боя. Внезапно он ощутил приступ всесилия – так, наверное, чувствуют себя вершители судеб мира. Сейчас одним только словом Шахраман мог уничтожить Дастана психически. Или, наоборот, спасти. - Пожалей мои старые кости, – как можно лучезарнее улыбнулся царь. – Ты уже и так задал мне хорошую трёпку! Оставь хоть немного для визирей... Дастан будто бы только этих слов и ждал. Парень принял расслабленную позу, энергетический клинок исчез, рукоять меча спряталась в карман. - А я давно говорил, – лицо сына просияло слабой улыбкой. – что эти дэвы съедят тебя живьём. Гнал бы ты этот гнус к Ариману, пока ещё не поздно. Шахраман снова расхохотался, только на этот раз потише. Видимо, решил, что с бедных стен и так достаточно. - Увы, сын мой, – старик пожал могучими плечами. – Стервятники слетелись на пир, и теперь их палками не разгонишь! Кто-то другой наверняка не придал бы знаяения сказанному, но Дастан всегда улавливал скрытый за штукатуркой слов смысл. Царь увидел в золотых глазах – точных копиях своих собственных – блеснувшие искры осмысления, будто парень докопался до какой-то важной и интересной ему истины. - Пир? – вкрадчиво переспросил принц. На лбу появились две или три морщинки, свидетельствующие о мыслительном процессе. – Неужто опять кого-то воевать собрался, отец? - Да-а-а... – царь махнул здоровенной ручищей и подхватил со скамейки возле толстой поддерживающей колонны махровое полотенце, после чего позёрски забросил его на плечи. – Не хочу, чтобы меня запомнили проигравшим... Проигравшим себя Шахраман чувствовал после последнего раунда его почти полувекового противостояния с Хагеном фон Нордом, в котором, общеизвестно, Владыка Севера одержал над соперником верх, когда флот северян разбомбил почти все опреснительные заводы Азсата, покрывавшие потребности Царства в пресной воде без малого на девять десятых. От этого удара страна до сих пор не оправилась, а тут ещё пророки предсказывали жестокую засуху... Вдвойне хуже, что отомстить заклятому врагу уже никогда не получится: три года назад Хаген фон Норд отправился на охоту в Туманные Горы и встретил там матёрого вендиго. Из королевской свиты, конечно, не выжил никто, включая самого Владыку. Узнав о смерти давнишнего врага, с которым за пятьдесят лет войн Шахраман успел чуть ли не сродниться, царь прежде всего испытал искреннее сожаление, и только потом до него дошло, что своей смертью Хаген поставил точку в их противостоянии, выйдя из игры таким образом победителем. Теперь Севером правил его средний сын, Тайран, с которым кроме как традиционной неприязни вроде и не из-за чего ссориться. Вспомнив закадычного врага, Шахраман украдкой смахнул слезу кончиком махрового полотенца, размазывая влагу по обильно покрывавшим лицо морщинам. Всё это время Дастан, чуть склонив голову на бок, внимательно смотрел на отца, ожидая подробностей. - На годовщину Шехеризады, – буркнул едва разборчиво Шахраман. – Малик предложил мне отомстить южанкам. Я подумал, что давненько Республика ни с кем не воевала, поэтому согласился. Пусть разомнут кости перед тем, как их начнут складывать в землю! Царская голова кружилась от открывшихся перед ним перспектив. Южная Республика была твёрдым, но сладким орешком. Приграничные провинции она превратила в укрепрайоны, застроенные крепостями и испещрённые рвами, из-за чего вот уже сто сорок лет на её территорию не ступала нога иностранного солдата. Тем более, последние тридцать лет ЮР перестала участвовать в войнах даже номинально, приспособив армию бросив освободившиеся войска на подавление внутренних беспорядков. - Когда я поставлю на колени этих богомерзких тиранш, – мечтательно заключил Шахраман. – я могу со спокойной душой уступить корону Малику... Приняв вместе с Дастаном холодный душ, царь распрощался с сыном возле дверей спортивного зала. До военного совета оставалось ещё полтора часа, и Шахраман ломал голову над тем, чем же себя занять всё это время. Тронный зал оккупировали придворные маги, наводившие в нём красоту перед грядущим праздником, так что просителей принимать вроде бы негде; Зевран срочно отбыл куда-то по делам государственным, так что с братом поговорить тоже не получится; Малик усмиряет прибывших в Сераф северян... - Отец, – позвал его чей-то голос. Шахраман обернулся и с удивлением обнаружил, что всё это время Дастан шёл за ним следом, словно тень. Странно, что не было слышно стука его деревянной трости, хотя его, наверное, глушил пушистый ковёр. – дозволь мне присутствовать на совете! - Сын мой, – широкие ладони царя легли принцу на плечи, едва не вдавив его в пушистый ковёр по уши. – ты едва держишься на ногах! Я не позволю, чтобы будущий главнокомандующий царской армии предстал перед этими шакалами в таком виде! Иди, набирайся сил! Я сам займусь всем этим непотребством! Едва ли не оттолкнув от себя сына, Шахраман шагнул на огромную, пронизывающую всю Башню винтовую лестницу, и зашагал вверх по ступенькам. * * * Слова царя показывали его истинное отношение к принцу. Как бы он ни демонстрировал гордость своим младшим сыном, всё же он ему не доверяет. Что-то подсказывало Дастану, что ссылаясь на его слабое здоровье, Шахраман откровенно лукавил. Так в чём же таилась настоящая причина? Принц методично поднимался вслед за отцом. Трость, на которую он опирался во время ходьбы, громко постукивала по каменным ступенькам, оглашая о присутствии своего хозяина на два или три пролёта что вниз, что вверх, поэтому принц держался на порядочном расстоянии, дабы не приведи Ахура-Мазда, царь его не услышал. Однако, спрятавшись от Шахрамана, Дастан не утаился от кого-то другого. На очередном этаже перед ним выросли четверо парней в глухих чёрных масках с прорезями для глаз и для рта. В руках оружия не было, но у каждого на поясе висело по рукоятке от силового меча, да и сами незнакомцы выглядели достаточно крепко, чтобы стать достойными противниками в рукопашном бою. Последнее, что Дастан успел разглядеть прежде, чем началась потасовка, были богатые одежды нападавших, что как-то диссонировало с чёрными бандитскими масками. - Стоять! – вскрикнул бандитствующий нобилитет, бросаясь к принцу. – Руки за голову! Дастан уже успел побывать в плену у бандитов, и недели в яме ему хватило за глаза, так что сдаваться без боя он не собирался. Сила неожиданно вернулась к ногам, и принц, перехватив руку нападавшего, перебросил его через бедро и отправил кувыркаться вниз по лестнице. Затем, перехватив трость двумя руками, мощно приложил второму бандиту в челюсть. На его защиту бросился третий, самый крупный. Дастан уже был готов атаковать и его, когда тот неожиданно вскинул ладонь в останавливающем жесте. - Вой-ой! Полегче, вашсочество! – воскликнул он, стягивая с себя маску, обнажив прямоугольное, похожее на поставленный вертикально кирпич лицо. – Так ведь и убить недолго! Где-то сзади раздалось болезненное кряхтение – это карабкался вверх по ступенькам рыжеволосый юноша, также избавившийся от маски. Последний, непострадавший «бандит» бросился ему на помощь. - Совсем ты, Дас, шуток не понимаешь, – простонал тот, кого принц ударил в челюсть, наощупь оценивая повреждения. Сразу же после этого он выплюнул на подставленную ладонь большой белый зуб. Тот, самый здоровый – судя по всему, он был среди всех заводилой – похлопал пострадавшего по плечу. - Ладно, Сегер, сходи к лекарям: они тебе на место приладаят. Заодно поможешь Глассиру тащить Бина. Я сам разберусь с нашим сердитым величеством! Парни удалились зализывать раны, и на лестничной площадке остались двое: Дастан и широкоплечий здоровяк. Широко улыбнувшись – насколько это было возможно таким маленьким ртом – он забросил здоровенную руку на плечи принцу и повёл его куда-то на этаж. - Ну давай, рассказывай, как там на Афине-то? - Всё сложно, – уклончиво ответил Дастан, выныривая из крепких дружеских объятий, больше похожих на тиски. – Лучше расскажи, что тут без меня произошло. Парень пожал плечами и почесал каштановую макушку. - Да чего рассказывать... А! Вспомнил! Значит так, начну с пустячков, а закончу самым важным! Итак, прелестницу, к которой Сегер лазил по ночам в опочивальню, отец-таки сплавил замуж. И он очень расстроился. Дастан покосился на приятеля. - Кто? – спросил он. – Сегер, отец или муж? Крепыш расценил вопрос как удачную шутку. - Но это только присказка, – отсмеявшись, продолжил шатен. – Как только муженёк узнал, что, так сказать, товар ему достался порченный, то поднял такой вой, что слышно было аж на вершине Башни! Представив у подножья дворца бессвязно орущую толпу, Дастан нехорошо ухмыльнулся. А тем временем его приятель продолжал рассказ: - Конечно, сделать что-либо сыну визиря от дипломатии ни разгневанный отец, ни несчастный женишок ничего не смогли. Вот только Чебурашке всё равно от отца прилетело за "порочащее семью поведение". Кстати, о птичках. Помнишь Ируфь? Дастан напряг память. На слух, речь шла о какой-то девушке, но принц не знал никого, чьё имя звучало хотя бы отдалённо похоже. В растерянности он покачал головой. - Как нет? – маленькие, глубоко посаженные глаза шатена едва не оккупировали верхнюю половину лица. – Ты в тринадцать лет ради неё с пятерыми подрался, а она через пять минут ушла с одним из этих шакалов? Ну, вспоминай! Хотя Дастан и не вспомнил, ему пришлось согласиться, чтобы избавить себя от навязчивых подсказок со стороны приятеля. - Так вот, – шатен продолжал сплетничать уже со спокойной душой. – её отец разорился и был вынужден продать двух младших дочерей в общественный гарем. Так что, если жаждешь мести, мы можем впятером нанести ей визит... Дастан скривился. - Спасибо, я пас! - Ну как знаешь. Друзья продолжали брести по устланному узорчатым ковром коридору, причём во время прогулки шатен заткнулся всего два или три раза, так что у Дастана совсем не было возможности ввернуть хоть слово. Да он и не расстраивался. Свою учёбу в Афине он почти и не помнил – последним, что сохранилось в памяти, было недельное заключение в горах, но об этом как-то не хотелось рассказывать. Наконец, болтливый крепыш подвёл черту всей их «беседе». - Но что касается меня, – заявил неутомимый оратор. – то я вот уже неделю как выпускник Высшей Военной школы имени Шахрамана! Хотел отметить, да только без тебя было как-то не торт. Дастан остановился и отсалютовал приятелю тростью. - Корона по достоинству оценит вашу верность, – торжественно огласил он на весь коридор. – э-э-эм... как там тебя теперь величать полагается? Крепыш заложил левую руку за спину и с преувеличенной почтительностью поклонился царевичу в пояс. - Отныне славный Алеф имя мне! – на широкие плечи осыпался невесть откуда взявшийся золотой песок, должно быть, парень специально припас ради похвальбы простенькое заклинание. – Ну, раз ты уже здесь, значит, ни за что не отвертишься от вечеринки! Мы зажжём, и никто не сможет нас остановить! - Отец устраивает приём в мою честь, – сообщил Дастан, приседая на скамеечку, чтобы дать ногам хоть немного отдохнуть. – Там и погуляем. Алеф издал что-то среднее между смешком, фырканьем и чихом. Похожая на кирпич физиономия скривилась. - Ох, не-е-ет! Ты же знаешь, я ненавижу эти сборища! Припрутся всякие старые ослы, и о чём с ними говорить? О радикулите и старческой подагре? - Отец нанял танцовщиц, – завлекал его Дастан. – а вино будут разносить прекраснейшие из служанок... Однако же даже это не впечатлило привереду. - Знаю я твоего отца, – снова фыркнул Алеф. – И не посмотреть, и не потрогать руками! Бе! Лучше я тебе своих «танцовщиц» приведу! Вот где ты точно не встретишь скромниц! Дастан хлопнул себя по лицу. * * * * * * Первый десяток лестничных пролётов был пройден моментально, как говорится, на одном дыхании. Царь даже не заметил, как оказался на пару этажей выше. Предвкушение грядущей войны давало ему крылья. Но чем дальше он поднимался, тем тяжелей и тяжелей становилось переставлять ноги. Каждый шаг давался с всё большим трудом. В голову стали закрадываться нехорошие мысли. «Ах, если бы вместо короны молодые лёгкие и здоровое сердце!» – мысленно радуясь тому, что по лестнице он идёт один, и никто не видит, как некогда могучий царь делает титанических усилия, чтобы выполнить простейшие действия. Шаг. Шаг. Ещё шаг. Ноги, казалось, вот-вот предадут, и Шахраман позорно расстелится на ступеньках. Чтобы по-глупому не скатиться с лестницы, ему приходится придерживаться рукой за стенку. «Как только...» – царь остановился, чтобы перевести дыхание. – «Как только я зажарю сердца этих вертихвосток… Я уступлю трон тебе, Малик, а сам проведу остаток дней в каком-нибудь домике на берегу Кораллового моря…» Наконец, нужная точка была достигнута. К этой высоте Великая Башня сузилась настолько, что весь этаж, помимо лестницы, занимали небольшой круглый коридор и несколько комнат, тоже не отличавшихся циклопическими размерами. Выше была только лаборатория визиря и казармы бойцов ПВО, стерегущих дворец от нападения с воздуха. Шахраман остановился перед двустворчатыми дверьми из золотистого дерева, украшенные пурпурной барельефной вязью. Проём был достаточно узким – настолько, что широкоплечий царь, одетый в боевой доспех, мог пройти в них только боком – зато ужасно высоким: порядка шести-семи метров. И будто до этого они были слишком широкими, где-то на уровне плеч дверные створки изгибались кубической параболой и к самому верху сужались до совсем уж смешных размеров. По бокам от ажурной двери стояли два Белых стража – элитнейшие из бойцов царской армии. Их доспехи были стилизованы под времена, когда пустынные воины дрались не силовыми, а железными мечами: золотистые бронежилеты с похожими на чешую бронепластинами, белые шаровары из прочной защитной ткани и того же материла шарф, обмотавший их суровые лица. Заметив царя, они не сделали ни единого движения, чтобы поприветствовать его, и это было правильно – стража, пусть и дворцовая, должна охранять, а не отвлекаться на церемониал. Шахраману порой казалось, что застывшая на часах Белая Стража – это статуи, лишь периодически моргающие глаза гвардейцев убеждали его в обратном. Налюбовавшись, Шахраман с силой толкнул створки руками и бочком протиснулся внутрь. Зал Военных Собраний оказался даже не залом, а так, маленькой круглой комнаткой. Место, где должны были заседать государственные мужи, было и того меньше – его окружала стена с восьмью треугольными арочными проёмами. Между каждой аркой замерло по Белому стражу. Шахраман прошёл дальше. Если у двери царил полумрак, то центр комнаты и противоположная часть предбанника утопали в естественном дневном свете – три узких овальных окна смотрели строго на восток, в лицо восходящему солнцу. За большим круглым столом уже собрались люди. Царь Шахраман устало опустился на роскошный трон между визирями армии и внутренних дел. - Полагаю, теперь все в сборе? – с вымученной бодростью огласил старик, складывая руки на столе. – Постойте! А где Зевран? - Его Мудрейшество не изволили явиться, – заметил визирь от дипломатии, кутаясь в белую мантию с золотыми звёздами и месяцами. Его место было по правую руку от визирского трона, стоявшего аккурат напротив царского, не такого роскошного, но всё равно впечатляющего. Шахраман сделал лицо кирпичом. - Ах, да-а... – он припомнил о неотложных делах брата. Откинувшись на мягкую, обитую красным бархатом спинку, царь одобряюще махнул рукой. – Значит, начинаем без него. Славный Аман, – старик обратился к военному визирю. – как продвигается переброска войск? Человек, названный Аманом, откашлялся, чем сразу же обратил на себя внимание. Это был сорокалетний бородатый мужчина с выжженным полумесяцем на широком морщинистом лбу. Он сидел, вытянув руки далеко вперёд, и Шахраман видел, как по волокнам искусственных мышц его боевого костюма струится магическая энергия. - Пятьдесят первая, сорок девятая, восемьдесят вторая и девятнадцатая армии перебазировались в Пусторечье, – отчитался полководец. – Третья, восемнадцатая и сорок первая достигли Азсата-Малого. Тридцать третья воздушная армия заняла аэродром в Нефре… Военный министр продолжал сыпать на царя цифры и факты, подкрепляя их картинками, выводимыми голографическим проектором в центре стола, пока тот не остановил его жестом руки. - Славный Аман, – устало прогремел старик. – скажите короче: готовы ли мы ударить по Республике? Полководец замолк. Он молчал до тех пор, пока царь не повторил вопрос. - Ударные группы пока формируются, – мрачно пояснил он. – Самая тяжёлая техника сводится в единые бригады для прорыва укрепрайонов. Но вот в мобильных частях – нехватка личного состава и техники – особенно техники. Отсутствие близ юго-западной границы с нашей стороны железных – да и каких бы ни было – дорог не сыграет нам на руку. Южане стоят на годами укрепляемых позициях, подвоз боеприпасов и личного состава давно налажен. А нам придётся воевать тем, что есть, плюс – тем, что солдаты добудут в бою. - Всё ясно, – Шахраман задумчиво погладил бороду. – Досточтимый Мидас, можешь ли ты ввести налог на прокладку путей сообщения и заняться сооружением инфраструктуры? Человек, сидящий слева от пустующего трона, встрепенулся. Золотая туника и красная тога, переброшенная через правое плечо, выдавали в нём визиря-казначея, на чьих не слишком-то мощных плечах лежала забота об экономике Царства. - Ещё один? – почти что пропел Мидас бархатным и тягучим, словно сладкий сироп, голосом. – Народ и так отдаёт нам тридцать пять процентов своих доходов. Боюсь, если потребовать большего, разразится бунт. Шахраман стукнул кулаком по столу. Он ненавидел, когда подчинённые тратят силы на придумывание причины, по которой они не исполняют приказы, вместо того, чтобы тратить силы на его исполнение. - Они отдадут девяносто, – рявкнул царь. – сто и даже сто сорок пять, если я того потребую! Неизвестно, что бы ответил на такое заявление досточтимый Мидас – а ответ он наверняка заготовил, если бы в это время в дверях не началась какая-то возня. Все сидящие за столом устремили туда взоры и увидели Белых стражников, столпившихся вокруг какого-то черноволосого парня, пытающегося прорваться сквозь арочный проём к круглому визирскому столу. - Как это понимать?! – пробасил Шахраман на весь зал, с угрожающей неспешностью поднимаясь на ноги. – Кто посмел… Сын мой? Белые стражи расступились, и взору царя предстал никто иной, как Дастан. Костюм, в котором принц занимался в спортзале, так и остался на нём, равно как и белые с чёрными полосками кеды. Уж на что Шахраман был против придворного церемониала, но даже он не позволял себе являться на подобные мероприятия в чём попало! Впрочем, судить сына строго он не собирался: бежевый камзол, полагавшийся принцу по этикету, стеснял движения и был неудобен человеку, ещё не кончившему курс реабилитации. - Прошу прощения, отец, – парень обратился к Шахраману лишь после сдержанного кивка визирям. – что нарушил твой приказ не являться, но пропустить подобное мероприятие я просто не мог. Дастан величественно – насколько это возможно для человека хромающего и опирающегося при ходьбе на трость – прошёл мимо пребывавших в недоумении Белых стражников сквозь арочный проём. Невооружённым глазом видно, что идти ему было нелегко – правую ногу приходилось слегка подволакивать, а при каждом вздохе парень чуть вздрагивал от боли – но, тем не менее, Дастан сохранял царственную осанку и высоко поднятую голову. Шахраман залюбовался этим зрелищем, и в реальный мир его вернул шум, с которым принц опустился в пустующее кресло Визиря-над-визирями. - Итак, – огласил Дастан голосом, не терпящим возражений. – как будущий главнокомандующий, я должен быть в курсе всех дел с самого начала. С общей ситуацией ты меня ознакомил, теперь я хочу знать, что вы задумали более конкретно. Эти слова были музыкой для ушей Шахрамана, но более того – твёрдый голос и тон, с которым всё было произнесено. Он боялся, что безмятежная студенческая жизнь на Афине расслабит принца, но вернулся Дастан ещё более строгим, чем прежде. Царь огляделся. Вместо того, чтобы немедленно доложиться принцу, славный Аман вопросительно поглядывал на царя. Он даже не спрашивал у того разрешения – это бы Шахраман понял и одобрил – а крепко сомневался, стоило ли юнцу знать такие подробности. Царь закусил губу и сдержанно кивнул, лишь после этого Аман начал рассказ: - Предполагается быстрая, молниеносная война, – огласил полководец, и проектор мгновенно подстраивался под его речь, иллюстрируя её картинками. – Ударные бригады прорвут оборону южан вдоль берега, вдоль гор и посередине. По проложенными ими коридорам пойдут моторизированные части, которые выдвинутся вглубь страны, пока ударные бригады, выполнившие задачу и переформированные в осадные, добивают укрепрайон в Озёрных Краях. За пределами приграничных провинций у республиканок нет обороны, и наши армии пройдут сквозь их войска, растянутые по всей стране, словно раскалённый нож сквозь кусок масла! Смекаешь? Дастан, словно сова или филин, склонил голову на бок и принялся сверлить военного визиря – своего прямого конкурента – взглядом. - Если я правильно понял, – неспешно проговорил принц. – вы собираетесь наступать на большую по численности армию, по уши зарытую в землю, за которой стоят тысячи заводов и ферм, тем, что сегодня из себя представляет царская армия? – при этом Аман страшно нахмурил брови и стал похож скорее на разбойника, чем на офицера. – Если бы я не был уверен в вашей преданности царской семье, Аман, я бы заподозрил в вас шпиона… Приступ боли заставил Дастана, сжав зубы, замолчать. Воспользовавшись паузой, Аман перешёл в контрнаступление: - Наша армия знает, за что будет сражаться, – с безграничной уверенностью в своей правоте заявил он. – За то, чтобы их семьи могли вдоволь напиться пресной воды, за то, чтобы не умерли от жажды. А что движет солдатами республиканок? Жадность и пустые надежды на благосклонность своих командирш! Да пообещай мы всех офицеров разослать по общественным гаремам, они сами встанут на нашу сторону!.. Дастан прервал хвалебную тираду коротким жёстким вопросом: - А если не встанут? Полководец не растерялся: - Если не встанут – то побегут! Низшие штабы подготовили план наступления частей, каждый, даже самый малый чин знает, что будет делать в том или ином случае – с точки зрения тактики всё распланированно безупречно, осталось только согласовать общие стратегические вопросы. Дастан поднял руку и пошевелил пальцами, должно быть, спрашивая, какие именно вопросы. Слово взял мужчина с обожжённым лицом – понять его возраст из-за ожогов представлялось невозможным. Одет он был в чёрный мундир военного покроя, но без знаков различия, в котором, ему, дожно быть, было очень жарко. Всё указывало на его принадлежность к Ордену Тени, а присутствие на совете говорило за его высочайший ранг. - В Республике намечается конкурс красоты, – слегка смущённо заговорил жжёный. Должно быть, ему было неясно, почему кто-то решил, будто самая красивая женщина обязательно будет самым успешным правителем, но, видимо, у волшебниц была своя логика. – и в этот раз явной фаворитки нет. Около пяти претенденток в равной степени могут рассчитывать на победу... Дастан нетерпеливо крутил в воздухе ладонью, призывая визиря вещать интенсивнее. - Как это нам мешает? - Может, вы забыли, Ваше Высочество, но столица Республики всегда переезжает в родную вотчину победительницы. И пока существует такая неопределённость, мы не можем выбрать направление для главного удара... - Но ведь города-то, я надеюсь, остаются на месте! - Да, Ваше Высочество, но если мы хотим прихватить верхушку Республики, нас следует подождать, пока не закончится конкурс. Тогда мы пожнём все плоды внутренних распрей в то время как преждевременное вторжение сплотит недавних соперниц. Принц, он же – будущий главнокомандующий – задумчиво подпёр голову ладонью. Не найдя, к чему придраться в словах главшпиона, Дастан задумчиво кивнул головой, говоря, что притензий не имеет. Тогда слово взял мужчина в белых одеждах – визирь от дипломатии. - Переговоры с послами Тайрана закончились успешно, – объявил дипломат. – Северное Королевство поддержит нас, напав на Республику с юга! Заскучавший было Дастан бросил на визиря скептический взгляд. - И много вы навоюете с таким союзничком? – вкрадчиво спросил он. – И ребёнку понятно, что это ловушка. Начиная войну с Республикой, фон Норд ничем не рискует, ведь их страны не имеют общей границы. Всё участие северян сведётся к обстрелу и разграблению прибрежных городов, в то время как тяжесть позиционной войны – которая обязательно возникнет при таком соотношении сил – ляжет на Царство. Принц-главнокомандующий взял паузу, чтобы отдышаться. Рёбра, ещё помнящие недавние переломы, не позволили ему закончить речь. - Этим “союзом”, – последнее слово он произнёс с особой интонацией. – фон Норд желает превратить нашу страну в дымящиеся руины. Какое-то время присутствующие размышляли над словами Дастана. Несмотря на то, что принц говорил, в общем-то, разумные вещи, никакого другого плана по спасению от грядущей засухи он не предлагал, а это не делало его речь более убедительной. В глазах визирей Дастан всё ещё оставался молодым выскочкой, вздумавшим учить стариков. Это было не по душе всем, но особенно – Аману. Воин сжимал кулаки, распираемый уязвлённым самолюбием, после чего решился первым нарушить тишину. - Отправляя вас на Афину, – тихо проговорил он. – Ваше Высочество, мы надеялись, что в кадетском корпусе вас научат воевать. - На Афине, – парень встал на ноги и, упёршись руками в стол, наклонился к военному министру. Говорил он чётко и громко. – нас учили не воевать. Можете меня сдать обратно горным варварам, но это не отменит тот факт, что Царство к войне не готово! И то, что вы, славный Аман, толкаете страну к самоубийственной войне, даёт мне повод повесить вас как предателя и вражеского агента! - Да как ты смеешь, щенок, сын шакала?! – взревел полководец, подрываясь на ноги, но его гневный вопль прервал Шахраман, откашлявшись в кулак. Аман посмотрел на царя взглядом побитой собаки, только сейчас осознав, что обозвав Дастана «сыном шакала», он оскорбил и его отца. «Ты хороший воин, Аман, но никудышный человек. Раз уж ты не смог сдержать свой гнев на слова мальчишки, то как я могу доверить тебе армию?» Мысленно царь уже подписал приказ на разжалование Амана, но ещё не поставил печать, решив дать старому другу и соратнику шанс на исправление. - Должен заметить, – подал голос Мидас, почёсывая клиновидную бородку единственной рукой. – что в словах принца есть здравое зерно… Война – дорогое удовольствие, Ваше Величество. Тем более, если страна к войне действительно не готова – даже наш славный Аман, пусть косвенно, но признал это. Так не лучше ли сосредоточить усилия на строительстве опреснительных заводов, на рытье оросительных каналов, на разведении плодоносных садов, чтобы встретить засуху и голод во всеоружии? Уж простите мне невольный каламбур! - Урезать расходы на армию, – Аман был категорически против такой экономии. – и раздавать деньги купчинам и ковырятелям земли всё равно, что тушить пожар из напёрстка: и воду истратишь, и огонь потушишь не сможешь. То золото, что пойдёт на армию, окупится сторицей сотнями озёр пресной воды, тысячами гектар пахотных земель и миллионами налогоплательщиков и рабочих, которых мы на правах победителей можем эксплуатировать как хотим… Произнеся эту речь, бородатый Аман реабилитировался в глазах Шахрамана. В то же время ни Дастан, ни Мидас не смогли перекрыть его доводы контрдоводами. Если полководец и дальше будет говорить разумные вещи, чаша весов царского одобрения склонится в его сторону. - …всем известно, – продолжал Аман, показывая на голографическом проекторе донесения Ордена Тени, доклады аналитического центра, какие-то цифры и графики. – что армия Республики неспособна к наступательным действиям. Вся их военная доктрина построена на обороне. Даже если план глубокого наступления прова... – он запнулся. – не оправдает себя, всё равно Озёрные Края останутся под нашей оккупацией, и никакими силами южане не смогут отбить их обратно! Мидас улыбнулся самой доброжелательной из своих улыбок. - Наш славный Аман, – мелкие близко посаженные глазки сверкнули золотистыми огоньками. – Если уж южане так крепко держат оборону, как же вы собираетесь, как вы сказали, выбить их с занимаемых позиций? Все надежды вы возлагаете на ударные бригады, но если они не справятся... - Я был бы зелёным юнцом, – военачальник усмехнулся в густую бороду и как-то нехорошо посмотрел на Дастана. – если бы не подготовил запасных путей. Южане-то мастера обороняться, но только с одной стороны. Все их укрепления неприступны, если штурмовать их со стороны границы. Но для удара с тыла они совершенно открыты! Шахраман уже сделал выбор в пользу полководца, но всё же спросил. - Десант? - Да, Ваше Величество! – гордо сообщил Аман. – Новейшие транспортные корабли выбросят сто тридцать тысяч десантников по всей линии фронта. Стремительным ударом они захватят пограничные укрепления близ Никтинских озёр, открыв тем самым основным войскам дорогу. Тем временем ударные бригады Сийя, Габлета и Шеддаха возьмут вражескую группировку в Озёрных Краях в клещи, а наступающая моторизированная пехота либо разгромит, либо изгонит республиканских солдат! Дальше подтягиваются инженеры и возводят новые укрепления, уже обращённые на юго-запад, которые и сдержат контрудары южан! - Да будет так! – Шахраман вскинул руку в приветственном жесте. – Досточтимый Мидас, подготовьте приказ о введении пятидесятипроцентного налога! - Что-о?! – Дастан едва не подпрыгнул до потолка. - Сорок процентов народ будет отдавать на расходы армии, а остальные, – Шахраман благожелательно кивнул казначею. – на строительство опреснительных заводов, на рытьё оросительных каналов, на разведение плодоносных садов… * * * «Война – единственное, на что они способны», – думал принц, покидая военный совет. Попытку Шахрамана догнать сына он успешно пресёк, умело скрывшись в потоке визирей и снующих по лестнице слуг. – «С ними бесполезно говорить...» Залеченные придворными магами раны от избытка негативных эмоций снова начали болеть, а кое-где даже кровоточить. Остановившись на очередном лестничном пролёте, парень расстегнул спортивную куртку, чтобы посмотреть на раскрасневшиеся бинты. «Меньше нервов», – уговаривал себя Дастан, вытаскивая из кармана бинты и влажные салфетки, носимые как раз на такой случай. – «меньше нервов, иначе чары развеются!» По-хорошему, принц ещё недельку сверху должен был отлёживаться в постели, пока заклинания не ликвидируют даже мельчайшие последствия механической обработки со стороны бандитов. Однако медлить было нельзя. Несмотря на все попытки мягко отговорить царя от затеянной им войны, разумные доводы потерпели крах в состязании с пылкими речами военного визиря. Если что-то срочно не предпринять, страна ввяжется в затяжную войну, губительную в нынешнем состоянии... - Вы звали меня, Ваше Высочество? На пороге небольшой гостевой комнатки появился человек в золотом хитоне и красной тоге. Тайком от остальных визирей Дастан, и правда, передал ему сообщение, велев найти, как только закончится собрание. - Звал, – принц стоял у окна и, облокотившись на подоконник, глядел в простирающиеся дали. Казалось, гость меньше всего занимает его внимание. Лишь когда визирь-казначей дошёл до середины гостиной, Дастан обернулся. - Что у вас с рукой, достопочтенный Мидас? Казначей поднял руки на уровень груди и осмотрел их обеспокоенным взглядом. Кисть на левой отсутствовала, но, казалось, это беспокоило мужчину меньше всего, будто вопрос был задан про нечто другое, приключившееся с его кистьми... Когда же он понял, что принц имел в виду именно это, лишь пожал плечами. - Ваш отец отрубил её, когда я только вступил в должность. Подобно тому, как стражам гаремов отрубают... - Достаточно, достопочтенный Мидас! – Дастан прервал его жестом руки. - Так сказать, в качестве превенции должностных преступлений. Но ведь вы наверняка позвали меня не за тем, чтобы обсуждать мои конечности. - Верно, не за этим, – вздохнул принц и отстранился от окна. – Присаживайтесь! Опираясь на трость, Дастан доковылял до двух поставленных друг напротив друга диванов, зажавших между собой длинный кофейный столик с разложенной доской для игры в «Змеи-скорпионы». Визирь-казначей занял место напротив принца и стал раскладывать по доске деревянные монетки. Свои, красные, с барельефным скорпионом на реверсе, он расставил в линию перед замком так, чтобы противник не знал, где фишки какого достоинства. В это время принц перемешивал собственные кругляшки, зелёные, со змейкой. - Итак, – Мидас постучал пальцами по крышке стола. – я слушаю. - На военном совете, – Дастан передвинул закрытую фишку, намереваясь обойти море с правого фланга. – вы поддержали мой план. Можно узнать, почему? Мидас перемешал свои фишки и расставил их в линию перед дворцом. Погладив острую клиновидную бородку, мужчина долго думал над своим ходом. - Вы правда хотите знать? – улыбнулся казначей, переворачивая центральную монетку. На обратной стороне оказался гордый профиль бородатого мужчины в украшенном перьями шлеме. Ещё раз улыбнувшись, Мидас подвинул генерала и ещё две соседние фишки, пока нераскрытые. – Я увидел в вас родственную душу. Нет более приятного известия, как узнать, что ты – не единственный разумный человек в этом мире. Дастан подвинул другую фишку, обходя море с другого конца. Он решил как можно дольше не раскрываться. - Хотите сказать, мой отец – круглый дурак? Мужчина покачал головой. - Я этого не говорил, – генеральская фишка привела своих спутников на границу между двумя половинками доски. – Хотя, не могу не отметить, что Его Величеству не достаёт должного благоразумия. Принц задумчиво потёр подбородок. Он разрывался между желанием двинуть основные силы навстречу противнику и желанием пустить их в обход. Наконец, после небольшого колебания, он перевернул ту фишку, что была ближе всех к противнику. Там оказался силуэт воина с копьём. Солдат свёл численное превосходство "скорпионов" к нулю, и восстановить его можно было только вскрытием одной из фишек. Подумав ещё немного, Дастан закончил ход, двинув к берегу моря фишку из центральной группировки. - Вы говорите опасные слова, достопочтимый Мидас. Если бы вас услышали... - Коли вы уж затеяли этот разговор, – длинные и тонкие пальцы паучьими лапками бегали от одной фишки к другой. – то наверняка позаботились о конфеденциальности... Казначей походил, отправил нераскрытую фишку на помощь заблокированному генералу. Дастан ответил тем же, посылая одинокому солдату подкрепление. Наращивание военного присутствия продолжалось. Намечалась жестокая сеча. - Полагаю, перспективы грядущей войны вас совсем не радуют... Принц перевернул подоспевшую фишку. На обратной стоорне монетки со змеёй оказался человек, приложивший ладонь к лицу и что-то высматривающий в дали. Разведчик сократил расстояние и засветил вражеские фишки. Визирь нехотя перевернул генеральскую свиту, раскрыв Дастану катапульту и наместника. - Лишь стервятники радуются войне, – мужчина задумчиво постучал пальцем по щеке. – Придворные подпевалы создали вокруг нашего царя параллельный мир, где простые люди – это всего лишь статистические единицы, бессловесный источник ресурсов и рабочей силы. Обводи рамочкой и посылай хоть в бой, хоть в шахты, хоть на плантации. Я же – человек коммерции, и как никто другой понимаю, что есть такое народ. На выходку принца Мидас ответил вскрытием фишки всадника на самом краю доски. Дастан подпёр голову руками. Появление вражеской кавалерии явно мешало его планам: очередное подкрепление оказалось под боем, и если продвинется хоть на один треугольник – съедят. Принц крепко задумался. Визирь от экономики откинулся на спинку дивана и стал накручивать на палец кончик бороды. Глаза его бегали от доски до лица принца и обратно. - Ваше Высочество, – Мидас неожиданно нарушил молчание. – вы бывали за пределами дворцового квартала? Дастан поднял на мужчину недоумённый взгляд. - Бывал, – отчеканил он. – и не раз. А в чём дело? Стоило принцу переключиться с доски на казначея, Мидас сразу же приступил к изучению собственных ногтей. - Да как вам сказать... – произнёс он скучающим голосом, будто в сотый раз объяснял невежде прописные истины. – Сейчас даже самые приличные семьи едва сводят концы с концами. Беднейшие уже воюют друг с другом за кусок хлеба и глоток воды. И если такие дела происходят в богатой столице, что можно сказать о более бедных городах... Уж если мир поставил людей на грань выживания, то куда их задвинет война? Самомнение визиря изрядно забавляло принца, но вот его слова вселяли в него грусть, поэтому и усмешка получилась горькой. - Не пытайтесь казаться народолюбцем, Мидас, – Дастан облокотился на трость. – всё равно не поверю. Лучше делайте ход, а то я устал ждать. Казначей встрепенулся. Пока он рассуждал о народе, принц успел передвинуть закрытую фишку по левому флангу, в обход моря, где у скорпионов было всего три юнита на защите. - Я и не пытаюсь казаться лучше, чем я есть на самом деле, – Мидас перевернул одну монетку, оказавшуюся солдатом, и отправил её навстречу противнику. – И я пекусь о простых людях не от безмерной любви... Правление вашего папы превратило людей в сухой хворост: достаточно малейшей искры, чтобы вспыхнул пожар. Я просто не смогу ввести ещё один налог так, чтобы народ не взорвался. Дальнейшие несколько ходов сделали молча. Визирь спешно выстраивал оборону на правом фланге скорпионов, Дастан же концентрировал свои силы на левом их фланге, угрожая массовым прорывом. - К сожалению, – продолжал Мидас. – Шахраман воспитан на легендах тех дней, когда быть достойным правителем значило бросаться в гущу врагов, размахивая мечом. Всё, что строили предыдущие цари, провоёвано. Наследнику достанется не империя, а окровавленная песочница. Дастан облокотился на трость уже двумя руками и испытывающе смотрел на собеседника. - Конечно же, только вы знаете, как всё исправить. Мидас сделал вид, будто не понял сарказма. - Ну-у-у, – протянул он, обращая свой взор к потолку. – у меня есть мысли по этому поводу, но не думаю, что они вам будут интересны... - Отчего же? Я весь в нетерпении. Визирь сделал ход конём, и оборона змей была прорвана. Так как по правилам ход коня не считается, мужчина повёл в атаку генерала, а заодно и его спутников. Линия обороны дрогнула: съеденная центральная фишка отправилась в пул к Мидасу, две боковые, потеснённые свитой, откатились назад на один треугольник. - После Шахрамана на трон взойдёт принц Малик, – напомнил визирь, довольный, как кот. Развалившись на диванчике он со снисходительной улыбкой наблюдал, как принц, выравнивая фронт, отводит фишки назад. – Он талантливый администратор, но чтобы вернуть Царству хоть тень былого величия, быть просто талантливым правителем мало. Нужно быть гениальным. Дастан задумчиво тёр подбородок. Скорпионы уже вторглись вглубь его "родных" земель и теперь приближаются к замку, где засел король – самая главная фишка. - И это, конечно же, вы... Генерал принца атаковал самый край доски. Всадник скорпионов оказался вытолкнут за пределы игрового поля и отправился в пул к Дастану. - Ну что вы! – казначей снял одну фишку с правого фланга, чтобы перебросить на левый. – В политике я полный ноль. Зато всегда знаю, куда вкладывать деньги... - Я понимаю, что вы склоняете меня к участию в перевороте, достопочтенный Мидас, – Дастан нахмурился. – По-хорошему, я должен немедленно сдать вас Ордену Теней, но на ваше счастье развлекать себя мелким доносительством я считаю ниже своего достоинства. Да и Орден ловит за руку, не за язык... Фишка, которую принц давным-давно заслал на левый фланг, была, наконец, перевёрнута. Она оказалась лазутчиком, способным перебираться через башни. Легким щелчком пальцев Дастан отправил её в синий треугольник, намереваясь обойти заслон по морю. Глаза визиря округлились. Он понял, что принц поставил его в затруднительное положение. Фишка со скорпионом на реверсе спешно отступила назад в попытке блокировать морскому десанту путь. - Каждый из нас играет в свои игры, Ваше Высочество, – мужчина хитро прищурился. Слова принца его не пугали. – каждый чего-то хочет. Лично мне нужна богатая процветающая страна, чтобы и дальше получать прибыть с моих предприятий, а кто там сидит на троне для меня дело десятое. Шахраман сам признавался мне, что трон его тяготит, а Малик так глубоко и прочно пустил корни в Серафе, что скорее обрадуется, если корона не попадёт к нему в руки. - Вашими бы устами, достопочтенный, мёды пить да маброзии кушать! – Дастан перевернул вторую фишку на левом фланге. Взгляд Мидаса на секунду помрачнел. Всадник змей первым ходом "съел" солдата скорпионов, вторым стал угрожать береговой охране с тыла. – Вас послушать, так трон вообще стоит пустой: приходи да садись любой желающий. Мужчина запустил пятерню в курчавые волосы. Взгляд маленьких чёрных глазок бегал от замка скорпионов до грандиозной баталии на левом фланге. Казначей не мог решить, что ему делать: отвести войска, чтобы спасти своего царя, или усилить давление, чтобы казнить змеиного царя первым. - Если всё было бы так просто, – горько усмехнулся Мидас. – Военный визирь будет до последнего держаться за Шахрамана, а он, несмотря на... скажем так, импульсивный характер, довольно сильный игрок. При этом, после военного совета он точит на вас зуб. Вывести его из игры будет непросто. Казначей решил пойти ва-банк и бросил все силы на штурм змеиного замка. Дастан пытался дать нападающим достойный отпор, но инициатива была упущена, и принцу оставалось только наблюдать, как катапульта скорпионов съедает фишку-башню. Мидас был в шаге от победы. За принцем оставался его последний ход. Либо змеиный царь убежит, и замок займёт скорпионий наместник, либо останется и будет убит, что тоже приведёт к победе клешнявых. И вот, Дастан касается пальцами засевшей во дворце фишки и переворачивает её... Мидас прокусил губу до крови: вместо царя в замке сидел солдат – наместник мог только бессильно щёлкать зубами. - Алеф – мой друг, – жёстко отчеканил Дастан, высаживая лазутчика на берег близ скорпионьего замка. – и моя правая рука. Аман не посмеет выступить против своего сына. В несколько ходов змеиный лазутчик, минуя треугольники с башнями, оказался на одном поле с царём скорпионов. Фишка стала трофеем Дастана, игра была кончена. Скорпионы проиграли. Мидас вздохнул с лёгким разочарованием. - Вы дружите с детьми визирей, – сказал он, поднимаясь с дивана. – Не дай Ахура-Мазда проиграть с такими фишками на руках. Поблагодарив за игру, визирь-казначей откланялся и покинул комнату. Дастан остался наедине со своими мыслями. Хотя принц не подал и виду, он был в ярости. Если бы не больные ноги, он бы метался по комнате и пинками опрокидывал мебель. По крайней мере, именно так ему хотелось поступить. К счастью, боль научила его смирению, и Дастан сдерживал себя от внешнего проявления гнева, но разум его всё равно негодовал. «Этот шакал», – внутри принца кипел океан. – «этот стервятник хочет, чтобы я поступил с отцом и братом как последняя гиена! Не бывать этому! Не-бы-вать! Сейчас же позову Тень, пусть проведут арест этого негодяя!» В то же время на задворках его разума шевелилось что-то холодное и чужое, что было противно личности принца, но в то же время было тем, без чего невозможно существовать. «Отец устал от трона и хочет покоя», – проговорило оно тихим, успокаивающим голосом. – «Брат слишком увяз в делах одного города, чтобы править страной. У меня нет иного выбора, как взойти на трон». «Но ведь есть дядя», – возражал Дастан самому себе... или той непонятной тёмной сущности. – «Он ещё не такой старый. Он мог бы править...» «Дядя – Визирь-над-визирями, первый советник царя», – ответили как будто из глубины. – «его место рядом с троном, а не на троне». «Я не буду никого свергать». «Но я же не буду врываться к ним в спальни с толпою солдат. Я соберу их за одним столом, и на тихом семейном совете мы всё решим. Может быть, мне удастся убедить отца быть более чутким...» «Мне надо подумать». Небрежными движениями принц сгрёб фишки в коробку. Захлопнув створки игровой доски, Дастан сунул её под стол. Не вынимая руки, парень отлепил от столешницы записывающее устройство, сохранившее каждое слово, произнесённое в этой комнате. Не глядя, принц убрал его в карман. * * * Для Афины Гильдия отвела роль мира-университета. Уже никто и не помнит, была ли она когда-то самостоятельным королевством или её заселили уже после Конвенции. Если ею когда-то и правили короли, то теперь от них не осталось даже имён. Мелкими внутренними делами заправляли студенческие общины, по особо крупным вопросам собирался Совет Директоров, а во внешней политике Афина не участвовала принципиально. Кадетский корпус, в который когда-то отправили учиться Дастана, располагался в Эдэне, городе, достаточно большом для тех, кто любит толпу, и достаточно маленьком для тех, кто ищет уединения. Зевран прибыл в штаб-квартиру тайного эскорта буквально тридцать минут назад. Застав на месте одного командира, он приказал ему в течение получаса собрать в штабе всех оперативников, иначе визирь сдерёт ему кожу не только с лица, но и со всего остального тела тоже. Наконец, последний из них пересёк порог, и можно было начинать. - Я не буду ругать вас за то, что вы сделали, – тихо проговорил визирь, вышагивая по комнате с длинным столом, за которым на офисных стульях сидели оперативники. – Я просто хочу узнать, как всё это произошло. Старик уставился на командира, сидевшего справа от пустующего стула, который, по идее, должен был занимать сам визирь. - Это случилось восемь дней назад, – спотыкаясь на полуслове, заговорил оперативник. От волнения личина, покрывающая ободранное лицо, пошла рябью. – когда пришло то злосчастное письмо... Визирь остановился рядом с мужчиной и, согнув спину, заглянул ему прямо в глаза. - И что же было в этом письме? – вкрадчиво, с фальшивой любезностью спросил он. Вместо командира ответил связист, сидящий в двух местах от пустующего стула слева. Парень сложил ладони колодцем и, легонько чеканя по столешнице каждое слово, заговорил, обращаясь даже не к визирю, а к воздуху. - В нём сообщалось, что... – связист запнулся и, чтобы навести себя на мысль, хлопнул по столу сильнее обычного. – в нём говорилось, что отец, в смысле – царь, ослаб телом и духом, и собирался не сегодня – завтра отправляться в Страну Отцов. Перед смертью он хотел бы увидеться Дастана и молил его срочно вернуться на Квадрос. К письму прилагалось ай-ди забронированного билета, указан порт и время отправления. Прикрыв глаза, Зевран шумно втянул воздух широкими ноздрями. Заброкинув голову, он продолжил обход вокруг стола. - Ну ладно Дастан, – спокойно проговорил он, шумно выдыхая в потолок. – Он любит отца, и мог броситься к нему на помощь, ничего не проверять и не выяснять. Но вам-то на что головы дадены? Или, быть может, с ними тесно? Одно ваше слово, и я с радостью вас от них избавлю! - Ваше Мудрейшество! – выдавил через силу командир тайного эскорта. – Мы проверили источник сигнала! Собщение, и правда, было послано из Великой Башни, как и все остальные! Не скажу, с какого этажа и из какой комнаты, но за то, что письмо отправили из дворца, я ручаюсь. Уж если похитители смогли пробраться в царскую резиденцию, то это не моя вина! Зевран потёр морщинистый лоб. Как бы ему не хотелось сорвать злость на Ордене Тени, здесь оперативник был бесконечно прав. Ну не мог он, сидя на Афине, поймать лазутчика в Сирокко чисто физически. Однозначно, распутывать клубок нужно было во дворце. К сожалению, как бы ему не хотелось, визирь не мог вернуться на Квадрос прямо сейчас. Пройдёт не один час – а может, и не один день – прежде, чем растраченные резервы магии восстановятся полностью. Или, хотя бы в размере, достаточном, чтобы сотворить портал. - Ладно, слушайте новое задание, – устало вздохнул Зевран, опускаясь, наконец-таки, на уготованный ему стул. – За четыре года вы хорошенько здесь укрепились, поэтому продолжайте расширять агентурную сеть. И ещё: найдите Джезрива, мне нужен магический донор. Это всё! Коротко кивнув, оперативники Ордена Тени испарились. Исчезали они по очереди, начиная с самого младшего и заканчивая командиром. Последний, перед тем как уйти, коротко козырнул визирю. От такой формальности – или просто от навалившейся усталости – Зевран закатил глаза. * * * Царские приказчики постарались на славу, чтобы украсить тронный зал для грядущего празднества. Четыре толстые, поддерживающие высокий свод колонн обвивали настоящие, живые лианы, усыпанные бутонами нежно-алого, близкого к розовому, цвета. Пол из каменных плит покрылся сочной фиолетово-бордовой травкой, над которой порхали светящиеся в полумраке бабочки, похожие на искры, брошенные пламенем костра. Дальние стены, возле которых никого не было, поросли чёрными змеящимися ветвями, тянущими к гостям свои костлявые когтистые лапы. Пространство между колоннами превратили в бассейн, доверху наполненный лучшим коралловым вином. Служанки – девы с точёным станом и кротким взглядом, завёрнутые в невесомые прозрачные одежды – склонялись над водоёмами с пузатыми кувшинами, чтобы потом преподнести напиток гостям. Дастан огляделся. Подобно ему, гости расположились на разбросанных по травке подушках. Каждая небольшая группка собралась вокруг столиков с золотыми блюдами, на которых появлялись всё новые и новые яства по мере поедания старых. Возраст гостей был разным: тут были и двадцатилетние юноши, которых принц не знал – видимо, друзья его друзей, и достойные мужья, и почтенные старцы. Если бы не эти царедворцы, которых пригласили по приказу Шахрамана, праздник в честь возвращения превратился бы в студенческую вечеринку. Сам царь сидел чуть позади виновника торжества, как раз напротив ступенек, ведущих к трону. Улыбаясь, он смотрел и на гостей, и на снующих, подобно муравьям, служанок. Наконец, безо всякой видимой причины, царь наклонился вперёд и едва слышно заговорил: - Наслаждайся последними днями, – его седая борода колола Дастану шею. – сын мой, когда ты живёшь для себя. Потому, что завтра ты начнёшь жить для Царства... Легкая улыбочка оставила лицо принца. Слова Шахрамана напомнили ему о тех грядущих делах, которых он страшился и всячески старался откладывать, но тем делал их ещё страшнее. Пытаясь отвлечься, Дастан посмотрел на своих друзей. Бин полулежал по левую руку от своего господина и качал головой в такт невидимым свирелям, Галасс поглощал еду и ни на что не отвлекался, Сегер беседовал с кучкой придворных, которых Дастан плохо знал в лицо. Алеф сидел справа, скрестив ноги, и всё своё внимание уделял разносящим вино служанкам. Наклонившись в сторону, шатен вытянул руку и поймал девушку с глазами серны за колено. Испуганно плеснув вина в подставленный кубок, служанка поспешила убежать подальше от любвеобильного юноши. - Эх, и эта убежала, – вздохнул Алеф, прикладываясь к вину. Впрочем, судя по голосу, он не был слишком расстроен. – А ведь у меня были серьёзные намеренья! Я хотел сделать предложение и взять её в наложницы! А она так жестоко поступила с моими чувствами! Дастан несильно толкнул приятеля кулаком в плечо. - С какими чувствами, Ал? Ты её видел-то в первый раз! - Неправда! – возразил шатен. – Я приметил её, когда она ещё черпала в бассейне вино! Разговаривать с ним было бесполезно. Проще было убедить скорпиона не жалить, чем Алефа не давать волю рукам. За текущий вечер он успел перещупать колени половине служанок, и всех, судя по его же рассказам, хотел пригласить в гарем. Такими темпами будущий полководец рисковал набрать первый в царстве женский полк. Эту угрозу Дастан ему и озвучил. - А что? – Алеф то ли не понял шутку, то ли сделал вид. – С точки зрения военного дела это имеет сы-м-мысл! В таких солдат враг стрелять не будет, ибо захочет взять живьём. А когда, наконец, возь-зь-зь-зьмёт, окажется, что это не он взял их в плен, а они его, а! Ты меня понимаешь? - Смутно. Празднество продолжалось. Играла музыка, гости ели и пили, попутно глазея на полуодетых служанок, где-то в далеке извивались чёрные ветви, будто желая схватить кого-нибудь и утащить в чащу леса. Озеро, из которого черпали девушки, казалось, никогда не кончится... Наконец, когда все более-менее наелись, музыка стихла. Гости недоумённо закрутили головами, желая отыскать обленившихся невидимых музыкантов, но сразу поняли, в чём дело. Красно-коралловая гладь пошла рябью, в центре бассейна, под дружные охи и ахи гостей, вынырнула сначала по шею, потом по пояс, а затем и целиком появилась прекрасная молодая женщина, приковавшая к себе взгляды мужской части аудитории. Дастан забросил в рот виноградинку и тоже вцепился в гостью глазами. Тёмно-русые волосы сковывал золотой обруч, густые чёрные рестницы походили на маленькие ладошки, прикрывающие роскошные миндалевидные глаза. Венчали острое личико мягкие пухлые губы, размалёванные алой помадой. Но взгляд принца не задержался на лице слишком долго и постепенно съехал на точёные плечи и узкую талию, схваченные кораллово-красной блузкой, чьи рукава свободно облегали прекрасные руки до локтей, а дальше распадались на узорные ленточки. Девушка переминалась с ноги на ногу, а между тем взгляд Дастана скользил ниже. С тяжёлого пояса из скрепленных вместе золотых монет он переместился на свободные полупрозрачные шаровары, сквозь которые можно было разглядеть острые белые коленки. Штанины заканчивались на середине голени, дальше шли золотые браслеты вокруг лодыжек. Девушка стояла перед гостями босиком, и от каждого движения крошечных пальчиков по винной глади расходились круги. Дав присутствующим время налюбоваться собой, девушка подняла над головой скованную браслетами руку и изогнула её так, будто в ней не было костей. Притихшая музыка заиграла по-новому. Ударил бубен, задребезжали струны, завизжала свирель. Танцовщица выставила ножку и очертила пальцамищ по вину полукруг. С этого начался бешенный зажигательный танец. Забыв про еду и разговоры, гости пристально следили за каждым движением прекраснейшей из женщин, боясь пропустить хотя бы мельчайшее из них. Танцовщица металась по озеру, набегая то на одну, то на другую сторону, но каждый раз будто бы натыкалась на невидимую стену. Она кружилась и извивалась, круги на вине складывались в самые причудливые узоры. Движения девушки всё ускорялись, и, казалось, что алая гладь вот-вот должна была вспыхнуть под её ногами. Она и в самом деле вспыхнула, окружив танцовщицу кольцом огня, когда та, упав на колени, откинулась на спину и завела за голову свои изящные руки, изображая умирающую птицу. Музыка затихала, затихала, затихала, в тронном зале воцарилась тишина, которую тут же разорвали аплодисменты и восторженные крики гостей. Танцовщица выпрямилась как пружина и одним движением встала на ноги. Несмотря на соблазнительную улыбку и лучащиея энергией глаза, Дастан чувствовал, что к овациям и крикам девушка отнеслась равнодушно. Её взгляд кого-то искал в пёстрой толпе придворных и, кажется, нашёл. Подойдя к самому краю озера, танцовщица указала на кого-то пальцем. Дастан вертел головой, пытаясь проследить за направлением, пока не понял, что тонкий изящный перст указывает именно на него. По залу прокатился гул одобрения. Лёгким движением рук девушка заставила Дастана подняться на ноги. Не силой, нет, он сам следовал её плавным движениям. В этот момент танцовщица будто получила невиданную власть над принцем, и от одной мысли, что противиться её приказу не хватит сил, ему сделалось страшно. По-змеиному гибкими руками танцовщица завлекла принца к винному озеру. Тот боязливо коснулся коралловой глади носком туфли и, убедившись, что не провалится, смело вошёл в круг. Все инструменты исчезли, остались только одни барабаны. Невидимые музыканты застучали что-то вроде «Пум, пум, пу-пу пупу, пу-пум. Пум, пум, пу-пу пупу, пу-пум. Пум, пум...» Гости хлопали в такт мелодии, и Дастан понял, что ему не отвертеться. Придётся танцевать. Девушка выступила вперёд, захлестнув своей ногой ногу принца, будто хотела сделать ему подножку, а руки упёрла в пояс. Стройная и гибкая, она напоминала кобру, раскрывшую свой капюшон. Будто желая усилить сходство, её одежды поменяли цвет и фасон: из свободных и мешковатых они превратилась в серебристые, облегающие тело второй кожей. Выпятив грудь, танцовщица запрокинула голову и посмотрела на парня снизу вверх. В полуприкрытых глазах читалось какое-то заигрывающее высокомерие. Толпа в тронном зале подстрекающе загудела, требуя от принца принять вызов. «Дэв с вами!» – Дастан едва не сказал это вслух. – «Будь по вашему!» Он заложил руки за спину и выдвинул ногу чуть дальше, чтобы она совсем уж не прижималась к ноге танцовщицы. Гости одобрили этот жест новой порцией возгласов. Музыка заиграла быстрее. Танцовщица сделала выпад. Изящная спина выгнулась, острое лицо приблизилось почти к самой груди принца. Тот инстинктивно отдёрнулся и увидел, как пухлые губы слегка приоткрылись и снова сомкнулись, будто девушка хотела укусить, но передумала. После едва уловимой паузы она верхнулась в исходное положение. Все эти движения оба партнёра исполнили только верхними половинами тел, нижние оставались совершенно неподвижными. Дастан понял по реакции толпы, что пропустил первый удар. Винное озеро между колоннами враз перестало быть сценой и стало рингом. И он, и эта девушка вдруг оказались не танцующими, а сражающимися не на жизнь, а на смерть. С этим ничего нельзя было поделать, оставалось только принять правила игры. Принц резко наклонил туловище, но тут же отдёрнул, чтобы не столкнуться с танцовщицей лбом, ибо та сделала ответный выпад. Его лицо даже не пересекло невидимую границу, пролегающую в месте соприкосновения их ног. Желая подразнить соперника, девушка просунула между крохотными зубками розовый язычок и пошевелила им, подражая змее. Толпа протяжно завыла, и Дастан понял, что контратака у него тоже получилась не ахти – танцовщица снова оказалась на высоте. На принца накатила волна азарта. Никому он не позволял быть лучше себя. Пусть в танце девушка превратилась в кобру, зато он – крайт, он ест кобр, и эту ждёт та же участь. Следующий выпад тела Дастан сделал одновременно с девушкой. Их высунутые языки почти соприкоснулись у границы, но их хозяева разлучили их, не дав событию свершиться. Они так и продолжали накатывать друг на друга, будто соперничающие морские волны. Каждый стремился ужалить партнёра, но тот избегал удара, чтобы напасть самому. Барабаны отбивали ритм, некоторые гости вторили музыкантам хлопками в ладоши. Кто-то болел за принца, кто-то – за девушку, и всем было интересно, чем же закончится эта дуэль. Постепенно парень брал верх. Он нападал чаще, продвигался дальше, и всё казалось что его губы вот-вот вопьются в тонкую белую шею. Сделав очередной выпад, принц наклонился так далеко, как только мог, но танцовщица выгнула спину и сложилась почти вдвое, в который раз избежав поражения. А потом её тело изогнулось и попыталось атаковать справа. Пухлые алые губы сомкнулись почти у самой шеи принца – Дастан даже почувствовал лёгкое дуновение. Если бы он не успел отклонить туловище, то уже б проиграл. Их тела скользили друг по другу и почти переплелись в клубок. Выпрямившись, принц и танцовщица оказались прижатыми грудь к груди. Секунды каждый оценивал соперника, решая, стоит ли идти рисковать и бросаться в последнюю атаку. Наконец, оба устремили свои губы к шее другого... Толпа ахнула, увидев финал противостояния. Кто-то разочаровался, ибо мысленно поставил на проигравшего, кто-то не сразу поверил, что его ставка сыграла. Зал замолчал, и даже барабанный бой завершился оглушительным ударом, тишину нарушали лишь посвистывание свирелей и шумное дыхание главных действующих лиц. Дастан оказался немного ловчей и быстрей. Впившись в нежную кожу, он слегка толкнул её, чтобы удержать пухлые алые губы подальше от своей шеи. Она же искоса смотрела на победившего соперника и тяжело дышала. Наконец, танцовщица прошептала на ухо принцу: - Наина велела передать вам «Привет!» И растворилась в дурманящем от раскуренных благовоний воздухе. Дастан оказался на сцене-ринге один. Оглянулся. Толпа, к которой едва вернулся дар речи, снова его потеряла. Молчал Алеф, чьи глаза стали размером с кулаки, а брови полезли на лоб. Молчал Сегер, чья голова нервно подёргивалась, будто он пытался что-то отрицать. Молчали Бин и Галасс. Молчал Шахраман, сжимая на поясе рукоять меча. В воздухе повисло неприятное напряжение. В лицах всех присутствующих читался один-единственный вопрос. Парень понял, что с ним произошло. Он перестал быть Дастаном и снова стал Лето. Не теряя ни секунды, разведчик бросился напролом через толпу. Царедворцы в ужасе отпрыгивали в сторону, дабы тот случайно их не задел. Сверкнула огненная вспышка, на миг разогнав полумрак тронного зала. Активировав силовой клинок, Шахраман встал в боевую стойку, готовясь встретить врага. Единственными, кто не остался на месте, были друзья Дастана. Они выросли на пути Лето, мешая ему пробиться к царю. Их плечи – левое Алефа и правое Сегера – больно врезались ему в грудь. Лишившись возможности добраться до цели, шпион протянул к ней руку со скрюченными пальцами. Очевидно, это был жест отчаяния разоблачённого агента. Глаза Шахрамана остекленели... * * * Когда по всей базе протрубили отбой, Антос вместе со всеми стал готовиться ко сну. Конечно, он помнил об уговоре с проводником, поэтому старался всячески растянуть процесс. Соседи по комнате знали юного южанина как человека довольно-таки бестолкового, поэтому никто не удивился, к примеру, тому, что паренёк последним попал на помывку и ещё долго стоял под водой прежде, чем вспоминал, что забыл в комнате мыло. В общем, занятый разрешением самим же собой придуманных проблем, Антос припозднился настолько, что его ночное шастанье по коридорам базы было воспринято без подозрений. Наконец, настал час Х. Антос проник в душевую, разделся, включил воду и, набросив на плечи махровый халат, вышел и стал пробираться в сторону женских туалетов. Парень до сих пор мучался от угрызений совести: фактически, сейчас он и один из проводников будут планировать нарушение приказа. То, что поначалу веяло интригующей игрой в заговорщиков и лёгкой наживой, запахло со-овсем по-другому. Антос даже стал покусывать ногти от волнения. Вот так, воровато оглядываясь по сторонам, парень забрёл в едва ли не самую далёкую часть базы, которую со времён прежних хозяев – кажется, каких-то иномирных контрабандистов, живших ещё во времена единого Квадроса – так и не реконструировали. Чем ближе становились заброшенные коридоры, тем реже Антосу стали попадаться люди. Поэтому он очень испугался, когда увидел у заветной двери худенькую, как тросточка, девушку, с копною чёрных, налезающих на глаза волос. - Ты чего разорался? – недовольно спросила она, будто крик паренька вырвал её из глубокой дрёмы. – Хочешь, чтобы сюда сбежался весь «Буревестник»? Название «Буревестник» как-то кольнуло Антосу ухо. Не «братство», как говорили остальные, а именно «Беревестник»! Это было признаком того, что девушка не питала к организации тёплых чувств, а это много говорило об её характере. Что касается самого Антоса, то братство вытащило его с улиц Мехты, где он просил милостыню. Жизнь в страхе и одиночестве закончилась, новые друзья стали его семьёй, заполнив огромную бездну в душе, с которой он рос едва ли не с рождения. Всё, что от него требовалось взамен – это служение некому общему делу, которое Антос представлял себе смутно, но был крепко уверен, что оно глубоко правильное, и служить ему обязательно нужно. Однако девушке, кем бы ни была в прошлом, старая вольная жизнь явно нравилась больше строгой, близкой к армейской, дисциплины. - Я... эм... – замялся Антос, теребя кончик халатного пояса. – А ты что здесь делаешь? Девица презрительно фыркнула. - Сам явился в женский туалет и меня же спрашивает! Ладно, не кисни. Знаю я, зачем ты пришёл. Проходи! Отступив в сторону, брюнетка легонько пнула дверь и пропустила Антоса вперёд. Паренёк осторожно, будто из туалетов в любой момент готовы были выскочить все чудища мира, вошёл внутрь. Девушка зашла за ним следом, заперев дверь на лёгкое антишпионское заклинание. Представшая пред Антосом картина ясно показывала, что желающих поживиться алмазами, "незаслуженно присвоенными" Крией, было несколько больше чем два или три. Но не успел Антос как следует рассмотреть всех присутствующих, как прямо перед лицом у него возникла болезненно-бледная физиономия, обрамлённое лохматой серебристой шевелюрой. - Та-ак, а э-это ещё кто-о? – с придыханием пропел высокий мужской голос, растягивая ударные гласные. Страшный северянин продолжал стоять ближе, чем это допускал этикет, и сверлил гостя немигающим взглядом, а у Антоса не хватило решимости разорвать дистанцию. Наконец, за спиной у пугала раздался голос Рей-О. - Не пугай ребёнка, Хиос. Рука проводника легла на плечо северянину. Тот, дёрнув головой как после удара током, без вопросов отошёл в сторону, давая Антосу оглядеть присутствующих. Кроме самого паренька, Рей-О, грубоватой девушки и маньячного вида северянина по имени Хиос, в туалете находились два гориллоподобных силача-здоровяка, тоже присутствовавших при внедрении Лето к пустынникам, и высокий блондин с солнечной рыжинкой из числа присоединившихся к братству наёмников. Последний тихо стоял в дальнем углу и вёл себя так, как будто происходящее вообще его не касалось. Как только его взгляд встретился с взглядом Антоса, гелиосец приложил палец к губам, мол, веди себя тихо! - Только тебя и ждали, – хмыкнул Рей-О, присаживаясь на разрушенный временем и ещё Шэв знает чем унитаз. – Где тебя носило? - Я не мог уйти просто так! – ответил Антос, уж как-то эмоциональней, чем предполагал невинный вопрос. – Если бы я куда-то ушёл без объяснения причины... возникли бы вопросы. А так все думают, что я в душево... - Ой, да кому ты нужен! – вспылила брюнетка, обходя всю кампанию с краю и заняв место подле Рей-О. Тот поднял голову и посмотрел ей в глаза. - Не надо так о нашем брате, – любезно проворковал он. – В конце концов, теперь он один из нас. Скрестив руки, девушка закатила глаза, как бы говоря «Ладно, твоя взяла!». Рей-О повернулся к присутствующим. - Полагаю, все мы знаем, зачем здесь собрались... – негромко проговорил он, хотя никто посторонний его всё равно бы не услышал. – Поэтому не буду пестрить и сразу перейду к делу... Все присутствующие навострили ушки. - Значит так, план таков: я и мелкий находим в горах небольшую пещеру, которая будет нашей временной базой. Когда я открою портал в пещеру с кладом, Хиос проложит дорогу через лёд, а Гант и Кант начнут переносить алмазы в нашу базу. Энна... Ну, свои обязанности ты понимаешь. Наконец-то Антас вспомнил эту брюнетку. Дело в том, что почти все воины братства используют особый тип боеприпасов, которые для здорового человека неопасны: их задача – пробившись даже сквозь самые мощные щиты, оглушить цель. Но иногда бывает так, что приходится добивать оглушённых. На этот случай в каждой боевой группе есть специальный боец, называемый палачом. Палачи, ввиду их ремесла, держатся в стороне ото всех: их даже вывели в отдельную бригаду под командованием лично Бурана. И, если Рей-О привлёк к делу сразу двух палачей – хищный взгляд ледяного мага не оставлял никаких сомнений – значит, ставки высоки. - Бо-о-осс? – протянул один из великанов. Для парня его комплекции голос у него был неожиданно высок. Возможно, всё дело в переходном возрасте. – Ты же понимаешь, что после того, как мы обтяпаем дельце, нам в «Буревестник» ход заказан? - Да-а, – подхватил второй. – Не думаю, что Снежная Баба будет долго искать нарушителей... Рей-О снисходительно усмехнулся и откинулся на спинку своего импровизированного трона. - Конечно! Как только Снегурочка узнает, что мы обчистили её пещерку, – на этих словах Хиос почему-то громко и хрипло рассмеялся. – Поэтому, когда поделим добычу, я открою вам порталы... да куда угодно! Хотите – оставайтесь со мной, будет у нас своя бригада. Не хотите – скатертью дорога! Организатор предприятия окинул соучастников взглядом. - Ну, раз всем всё ясно, – проводник хлопнул себя по коленям. – предлагаю расходиться. Только строго по очереди, чтобы не вызвать подозрений. Мелкий, ты первый. Беги быстрей, а то в душе вода скоро кончится! Антос кивнул и уже сделал к двери один шаг, как вдруг почувствовал на плече чью-то холодную руку. Его с силой развернули, и парень увидел перед собой два огромных, налитых кровью глаза, казавшихся в полумраке заброшенной комнаты монохромно красными. - Поспеши-и, дитё-ёныш, – голос ледяного колдуна дрожал от предвкушения чего-то недоброго. – Я иду-у сле-е-едом через две мину-уты... И дви-игаюсь я о-очень бы-ыстро... Антос отшатнулся от северянина как от прокажённого. Протянув что-то вроде «Ы-ы-ы!», парень выбежал в коридор и постарался за две минуты оказаться как можно дальше от заброшенного туалета. Люди, с которыми он вступил в сговор, не на шутку пугали. Рей-О – алчностью и ненавистью к братству. Энна – презрением и безразличием ко всем. Гант и Кант – размером, силой и тупыми звериными мордами. Чем же пугал Хиос, можно было и не говорить. Один только гелиосец, за время собрания не сказавший ни слова, казался самым нормальным из всех. Добежав до обитаемой части базы, Антос сбавил шаг и, пытаясь скрыть прерывистое дыхание, завернул в душевую. Наспех помывшись, Антос заторопился в свою комнату, чтобы как можно скорее забраться в кровать и накрыться с одеялом с головой. От волнения парнишка долго не мог уснуть, а когда закрывал глаза, ему всё мерещились презрительная улыбка Энны и страшные глаза Хиоса. Спал он тоже плохо: ему снилось, что всё братство прознало про его участие в сговоре, и лично Крия на глазах у всех отвешивает ему пощёчину за пощёчиной... * * * - Рей, – позвала Энна, когда две широкие спины скрылись за дверью. – я могу понять, зачем нам эти два бугая, могу понять, зачем нам снеговик-садист, но вот зачем нам недалёкий хлюпик я никак не разумею... Организатор подошёл почти вплотную к убийце. - Тебя это так волнует? Девушка фыркнула и повернулась к Рей-О спиной. - Он бесполезен. Проводник загадочно улыбнулся и приобнял брюнетку за талию. - Ты не права, – тихо прошептал он почти на самое ушко. – У каждого в этом деле своя роль... Энна прищурилась и одной рукой обхватила шею стоящего сзади парня. - О-о-о, – девушка томно закрыла глаза. – я понимаю...