Gossip Spyder/Паучий сплетник

Паучий Сплетник

Джендри Уотерс… действительно Джендри Баратеон! Сногсшибательная новость! На первой полосе свежего выпуска «Вестника Королевской Гавани» напечатали статью, в которой утверждают, будто Джендри Уотерс - юниор Высшей Королевской Подготовительной школы и гитарист популярной группы Братство без знамен – на самом деле внебрачный сын Роберта Баратеона, главы Baratheon Incorporation и брат нашего принца футбольной площадки Джоффри Баратеона. «Вестник королевской гавани», довольно уважаемая газета, утверждает, что в распоряжении редакции имеются документы, подтверждающие отцовство Джендри, включая копию свидетельства о рождении, в котором Роберт Баратеон указан в качестве биологического отца. Газета не раскрывает свой источник информации, отмечая лишь, что он вполне надежный. Складывается впечатление, что кто-то из близкого окружения Баратеонов намерен дискредитировать Роберта Баратеона, выставив его законченным бабником. Вы можете самостоятельно найти всю статью на сайте Вестника, и, о, мой Бог, здесь есть, что почитать! Ну, и как бы между прочим, перед вами фотографии для сравнения Джендри Уотерса, его предполагаемого отца Роберта и возможного дяди Ренли… одно лицо, верно? Те же голубые глаза, темные волосы и высокий рост – меня абсолютно убедили! До новых встреч! Паук Сплетник.

_______________________________

Джендри

Он очень быстро протрезвел после того, как в третий раз перечитал пост в Паучьем Сплетнике. Следующее что он сделал, это нашел статью «Вестника Королевской гавани», чтобы точно узнать все, что написали о нем и его предполагаемом отце. Разумеется, там была статья с копией его собственного свидетельства о рождении, в котором вместо привычного пустого места в графе отцовства стояло имя его отца. Пока он разглядывал фотографии своего лица рядом с Ренли и Робертом Баратеонами, в его голове рождались вопросы один за другим. Безусловно, кто-то должен был знать правду о нем, и он был готов держать пари, что у его одетого с иголочки адвоката были ответы, которые он искал. В статье шла речь о том, что Роберт признал свое отцовство у еще одного сына, который в настоящее время учился в Подготовительной школе Лис – одной из самых престижных частных школ Франции. Мальчик, на несколько лет младше Джендри, был рожден от романа Роберта с французской светской львицей Деленой Флорент. Джендри бегло пролистал остальные статьи, в которых уделялось внимание дикой холостяцкой жизни Роберта даже после его женитьбы на Серсее Ланнистер. По его мнению, законченный бабник было не достаточно точной характеристикой такого поведения. В тот момент Джендри не волновал вопрос, почему вдруг всплыл факт о его происхождении. Его заботило лишь то, как выяснить, было ли это правдой. Закрыв ноутбук, он натянул первую попавшуюся одежду и, спустившись вниз, нашел своих приемных родителей в столовой. Перед Эллен на столе лежал раскрытый Вестник, а Тобхо Мотт с прижатой к уху телефонной трубкой выглядел раздраженно. «Чертов адвокат не берет трубку», - выругался Тобхо. «Джендри», - неожиданно заметила Эллен его присутствие. «Ты уже встал», – Тобхо положил трубку и сразу же направился к газете, чтобы скрыть от его взгляда первую страницу. «Не утруждайся, - сказал ему Джендри. – Я уже знаю, что нахожусь на первом развороте». Эллен встала из-за стола и быстро подошла к нему, чтобы по-матерински крепко обнять его: «Ох, Джендри, - произнесла она, ласково погладив его по взъерошенным волосам. – Мы обязательно все выясним». «Это точно, - подтвердил Тобхо. – Мы не знаем, кто и зачем делает все это, но мы обязательно убедимся в том, чтобы ты узнал правду. Ты заслуживаешь того, чтобы знать правду». Джендри взял со стола газету и перевернул страницу, демонстрируя свою фотографию рядом с изображениями остальных Баратеонов. «Думаю, это довольно убедительное доказательство, - Джендри постучал пальцами по цветным фотографиям, занимавшим почти половину страницы. – Я уже видел мельком этих двух мужчин в доме Старков, когда был в гостях у Арьи. Этот Ренли… он мог бы быть мои братом близнецом, если бы не тот факт, что он на несколько лет старше меня». «Так ты считаешь, что это правда? – спросила Эллен. – Ты не думаешь, что кто-то мог подделать твое свидетельство о рождении?» «Я не знаю. Но… все это вписывается в общую картину, не так ли?» - Джендри занял место напротив своего приемного отца и потер щетину на подбородке. Эллен тоже присела, и они все втроем задумались над замечанием Джендри. Объем доказательств того, что Роберт Баратеон мог быть биологическим отцом Джендри, был достаточно весом. Внешнее сходство и свидетельство о рождении, огромное наследство, которое унаследовал Джендри, а также часть денег, которая была предназначена для Моттов, чтобы они заботились о нем. Если уж у кого-то и были такие деньги, так это у Роберта Баратеона. Джендри припомнил о том, что мысли, не является ли он потерянным потомком Баратеонов, уже раньше приходили ему в голову. В тот день, когда он столкнулся с Робертом и Ренли в «Замке Мейгор», они все были потрясены при виде друг друга, у Джендри не было возможности выяснить все, но его очень интересовало, была ли вероятность, что это правда. И вот сейчас кто-то утверждал, что это правда, и он чувствовал себя ошеломленным. В статье говорилось о том, что Роберт уже признал одного своего незаконнорожденного сына, а это означало, что если свидетельство о рождении было подлинным, то где-то у Джендри был свободный брат. «Сводный брат… - следующая мысль заставила его выругаться. – Полный пи*дец… о, черт, нет». «Джендри?» укоризненно посмотрела на него Эллен. «Простите», - извинился Джендри за ругательство. «Ладно, но что заставило тебя ругаться?» «Если Роберт мой отец, значит Джоффри мне наполовину брат, - рассмеялся Джендри. – Просто охерительно». Его приемные родители не могли понять весь ужас этого открытия, но Джендри мог только ржать от того, что выдала ему Судьба. Как он собирался распорядиться выпавшими ему картами, было следующим, что больше всего его волновало. Он мог поддержать ставку. Он мог просто сидеть и ничего не делать, выжидая, пока другие игроки сделают свой ход. Он мог поднять ставку. Впервые он мог постараться показать всем, что не боится играть в игры, потому что был готов встретиться лицом к лицу с любым, кто встанет у него на пути. Нет, этого недостаточно, - думал он. Тот, кто раскрыл информацию об его биологическом отце, действовал смело. Вестник Королевской Гавани не стал бы опускать до уровня желтой прессы, и Джендри подозревал, что это известие вызовет сильный резонанс в обществе. Я в игре, - думал он. - Я покажу вам, на что способен.

_________________________________________

Арья

Она никогда не жаловалась на память, но сейчас не могла вспомнить как зовут всех тех людей, которых Якен представил ей. Находясь чуть поодаль от остальных членов группы Безликие, мысленно Арья называла окружающих людей, исходя из их внешности и особенностей характера. Они находились на студии звукозаписи, которая принадлежала одному из друзей Якена, куда Арью пригласили во второй половине дня. Так как она еще не видела Якена в серьезной рабочей обстановке, то шанс понаблюдать за ним в его стихии был слишком соблазнителен, чтобы упустить его. И вот уже несколько часов Арья смотрела через стекло в специально отведенной комнате на то, как Якен и его группа записывали дубль за дублем одну и ту же песню, пытаясь получить запись в наилучшем качестве. Работа была в самом разгаре, ей пояснили, что они записывают и сводят инструментальные партии ритм-секции и баса. Доведя до совершенства ритм, они приступят к записи остальных инструментов и вокала. «Затем, после того как все треки будут сделаны, - пояснил для нее Якен, – мы доберемся до монтажа и аранжировки. Мы выберем лучшие инструментальные и вокальные записи, соединим их вместе, чтобы получить лучший вариант песни. И на последнем этапе нашей работы мы будем смотреть на композицию в целом, чтобы убедиться в том, что произведем на наших слушателей наилучшее впечатление». «Я даже не представляла, что все так сложно. – сказала Арья. – Я думала, что вы все просто идете в студию и играете как на сцене». «Когда-то все именно так и было, - усмехнулся Якен. – В наше время есть множество различных приемов для таких музыкальных групп, как мы». Арья узнала, что довольно часто то, как песня исполняется «вживую», может значительно отличаться от того замысла, как она должна была восприниматься слушателями. «Играть вживую это просто фантастика, - говорил ей Якен. – Но иногда музыку лучше послушать в одиночестве на своем айподе». Она оценила и поняла, что именно он имеет в виду. Наблюдая, как он общается со своим другом-продюсером, она ясно видела, что Якен был умен и разбирался в музыке на таком уровне, дорасти до которого она никогда не сможет. Смотреть за его работой оказалось утомительным занятием, и через какое-то время она ушла в себя. К ней вернулись мысли, которые изначально отвлекали ее внимание. Пост в Паучьем Сплетнике о Джендри и его предполагаемом биологическом отце вызывали целую бурю в «Замке Мейгор» тем утром. Арья едва успела проснуться и пролистать на своем телефоне новости на Фэйсбуке, как заметила, что люди делают репосты статьи из Вестника Королевской Гавани. Санса чуть не вынесла дверь в ее спальню, шокированная новостями. «Арья! – ворвалась в комнату Санса, потрясая в воздухе телефоном. – Джендри… Роберт Баратеон… Паучий Сплетник… это правда?» Спустя пару секунд потрясенная после прочтения заголовка Арья начала судорожно глотать воздух. «О, Боже…» - побледнела Арья. «Ты знала?» - спросила ее Санса. «Нет, - покачала головой Арья, потому что это была правда. – Я не знала, что Роберт Баратеон был его отцом». «Я не верю в это, - вскликнула Санса. – Пойду и спрошу отца об этом». Арья соскочила с кровати и последовала за сестрой вниз, где они нашли отца, который разговаривал по телефону в своем кабинете. Их мать сделала знак, чтобы они соблюдали тишину. «…я понимаю это, Роберт, - говорил их отец в телефонную трубку. – Слишком поздно для опровержения, и ты не сможешь игнорировать это. Ты должен решить, как будешь действовать дальше, и будет лучше, если ты рассмотришь все возможности… Да, я знаю, что твоя семья расстроена, но подумай о мальчике, Роберт. Его привычной жизни больше нет. Ты обязан рассказать ему правду… как и своей семье». В этот момент отец заметил их присутствие, и на секунду Арья встретилась с ним взглядом. Этого ей хватило, чтобы понять. – все было правдой. «Мне нужно идти, Роберт. Перезвоню тебе позднее». Не дожидаясь ответа Роберта, отец повесил трубку. «Это правда, папа?» - спросила Арья, ей все еще было необходимо его устное подтверждение. Их родители переглянулись, и мама пожала плечами, показывая, что решение и его последствия будут целиком на их отце, который тоже пожал плечами и предложил Сансе с Арьей присесть. «Послушайте, девочки, - сказал отец, после того, как они сели. – Как я понимаю, вы уже видели новость про дядю Роберта и Джендри. Я знаю, что он твой друг, Арья, и вы обе ходите с ним в школу. Вы непременно еще наслушаетесь сплетен о нем, поэтому наименьшее, что я могу сделать, - это рассказать вам ту правду, которую знаю сам». Арья затаила дыхание, в то время как Санса сложила руки перед собой. Отец окинул каждую из них серьезным взглядом, прежде чем сказать то, что Арья и так знала. «Джендри – сын Роберта. Его мать была официанткой, с которой у Роберта был роман, и, насколько я знаю, мама никогда не говорила Джендри о том, кто был его отец. И мы никогда не узнаем о том, были ли у нее намерения рассказать ему правду… вот так вот». «О, мой Бог!» - выдохнула Санса, прежде чем успела прикрыть рот. «Папа, он знает? – спросила Арья. – Ему рассказали?» Арья не могла поверить, что Джендри узнал о том, кем был его биологический отец, из статьи в газете. Это было бы слишком жестоко и просто неправильно. Ее отец покачал головой: «Я не знаю, Арья. Роберт попытается связаться сегодня с его приемной семьей, и к концу дня Джендри точно будет знать правду». Теперь пришел черед Арьи покачать головой: «Это неправильно. Это ничего не изменит для Джендри. Даже если Роберт скажет ему это в лицо, Джендри все равно не будет считать его своей семьей». «Джендри будет непросто, я подозреваю, что следующие несколько дней, а может даже недель или месяцев будут для него очень трудными. Ему нужны друзья, поэтому все, что вам нужно делать, это быть в это время с ним». Зазвонил телефон, и, извинившись, их отец отошел, чтобы ответить на звонок. «Ах… Доброе утро, Мэйс…Да, я говорил с Робертом....да, похоже, что все именно так… человек, от которого мы получили конверты, скорее всего и есть источник утечки информации…» «Пойдемте, девочки, - мама жестом показала, что отца необходимо оставить в одиночестве. – Я скоро приглашу вас на завтрак, так что позвольте отцу пока ответить на звонок». Арья и Санса снова поднялись наверх, и пока они шли, Санса высказывала вслух свое удивление от всего того, что они только что услышали. «Ничего себе, - говорила она. – Все в школе будут говорить об этом. Мне жаль, что Джендри именно так узнал обо всем этом… он ведь действительно не знал о том, кто был его отцом, да Арья?» Арья покачала головой: «Нет. Он этого не знал. Для него это будет самым настоящим шоком». «Он совсем не похож на Джоффри. Не могу поверить, что они братья…» «Джендри похож на дядю Роберта, а Джоффри похож на свою маму». «А мне кажется, что он больше похож на своего дядю Джейме». «Хмм, - задумалась Арья. – Ну да, я тоже так думаю». «Как ты думаешь, что будет с Джендри? – размышляла Санса. – Интересно, что Джендри теперь будет делать?» «Не знаю, - ответила Арья. – Я действительно не знаю». Она ответила честно. Джендри вдруг стал для нее загадкой, и она понятия не имела, как этот неизвестный ей Джендри поведет себя и отреагирует на неожиданный поворот событий. «Джоффри обязательно взбесится, - сказала Санса. – К тому же, они оба юниоры. Полагаю, на некоторых предметах они сидят в одном классе… всем будет очень неудобно». Телефон Сансы издал звуковой сигнал, избавляя ее от необходимости комментировать последнюю реплику сестры, и Арья заметила, как губы Сансы изогнулись в улыбке после того, как она взглянула на дисплей. «Кто это пишет тебе все утро? – спросила Арья. – Твой телефон пикает безостановочно». «Ох… кое-кто, - ответила Санса, и ее щеки предательски заалели. – Глянь только, что люди пишут на странице Джендри в соцсети». Арью отвлек тон ее сестры, в котором слышалось потрясение, и она начала читать комментарии людей, высказывающих свое отношение к статье в Вестнике Королевской Гавани и посту в Паучье Сплетнике. Большинство выражало недоверие, и Арью начало подташнивать от предчувствия, что ждет Джендри в школе в понедельник утром...... «…Арья? Ты со мной, Арья?» - услышала она голос Якена, который ворвался в ее мысли и заставил вернуться в реальность. Якен заинтересованно рассматривал ее, слегка нахмурившись. «Якен, мне очень жаль, - поспешила извиниться она. – Я кое о чем задумалась…» Складка между его бровями разгладилась, и он мягко улыбнулся: «Ты переживаешь за Джендри?» Она бросила на него виноватый взгляд: «Да». Якен объявил перерыв, и пока члены его группы убирали инструменты, он отвел Арью в небольшой дворик, который располагался позади студии звукозаписи. «Нет необходимости извиняться за то, что ты беспокоишься за него, - сказал Якен после того, как они присели на скамейку. – Независимо от того, что произошло, прежде всего, Джендри был твоим другом». Якен выглядел так, как будто принял какое-то решение, и Арья спрашивала себя, что на самом деле скрывается за выражением лица ее парня. «Что это, Якен?» - в итоге спросила она его. Он вздохнул: «Я пойму, если ты почувствуешь, что должна пойти к нему, - объявил он. – Не каждый день кто-то узнает, что является сыном одного из самых могущественных людей в стране». «Джендри не захочет говорить со мной, - отрицательно покачала головой Арья. – Я знаю, что ты поймешь, но думаю, у меня нет никаких шансов поговорить с ним». Так грустно думать об этом, - размышляла Арья. Часть ее хотела быть рядом с Джендри, чтобы поддержать его в это сложное время, и печально было осознавать, что она была, наверное, последним человеком на свете, которого Джендри хотел бы видеть рядом с собой.

_______________________________________________

Джендри

Нейтральное поле, - думал Джендри, сидя в обставленном в классическом стиле кабинете адвоката. Тоби и Табиту оставили с няней, а Эллен и Тобхо сидели по обе стороны от него, ожидая приезда Роберта Баратеона. Они находились в комнате, которая выглядела как зал для конференций или переговоров со стеклянным столом и кожаными креслами. Адвокат в модном костюме отлучился, чтобы ответить на звонок. Тобхо нервно попивал воду, в то время как Эллен возилась со своей сумочкой. Все утро они провисели на телефоне, отвечая на звонки обеспокоенных друзей и родственников, которые прочитали газету, все хотели знать, что происходит. Кроме того, Тобхо звонил в соцзащиту, чтобы сообщить им о том, что произошло, так как технически Джендри все еще находился под государственной опекой. В конце концов, адвокат сам вышел на контакт с Тобхо и попросил приехать как можно скорее. Спустя два часа Джендри снова находился в кабинете, в котором еще совсем недавно вся его жизнь перевернулась с ног на голову. В тот раз, когда ему сообщили о наследстве, он не слишком задавался вопросом, кем оно было ему оставлено. Он был слишком занят мелькающими перед глазами долларовыми купюрами и мыслями о том, что теперь он мог купить практически все, что захочет. Если бы он тогда знал, сколько бед принесут ему эти деньги, разве стал бы им так сильно радоваться? Ничего не бывает даром, - слышал он когда-то фразу, и в его случае та цена, которую он должен был заплатить за новоприобретенное богатство, была неоправданно высокой. Адвокат вернулся в комнату и откашлялся: «Мистер Баратеон прибыл, поэтому если вы все готовы, то я приглашу его присоединиться к нам. Он очень хочет с вами познакомиться». Тобхо вопросительно посмотрел на Джендри, тот в ответ лишь пожал плечами, после чего его приемный отец повернулся к адвокату: «Будьте добры, пригласите его». Джендри вспомнил, что в его единственную встречу с Робертом Баратеоном, тот выглядел тучным человеком. Действительно, когда через мгновение он вошел в зал, то Джендри увидел, что его впечатление оказалось верным. Роберт Баратеон был высоким и толстым, некогда в молодости мускулистая фигура заплыла жиром, особенно в районе живота. Тем не менее, его волосы были темны, как ночь, а взгляд по-прежнему оставался острым, когда он окинул им всех присутствующих в комнате. Он производил впечатление, и Джендри обнаружил, что несознательно выпрямился, сидя в своем кресле. Следом за Робертом в комнату вошел еще один человек – высокий блондин с зелеными глазами, который, по мнению Джендри, выглядел как более взрослая и элегантная копия Джоффри Баратеона. После того, как вошедшие были представлены, Джендри узнал, что двойником Джоффри был Джейме Ланнистер, который приходился Роберту шурином. Он смотрел, как взрослые пожимают друг другу руки, но продолжал держать свои руки скрещенными на груди, заставив Роберта неловко опустить свою руку после того, как тот несколько мгновений держал ее перед ним в жесте для рукопожатия. Адвокат снова откашлялся: «Спасибо еще раз всем, что смогли собраться здесь за такой короткий срок, - казалось, он тщательно подбирает слов. – Мы собрались здесь из-за обвинений в…» «Не могли бы вы прекратить нести чушь», - услышал свой голос Джендри. «Джендри…» - укоризненно посмотрела на него Эллен. «Извини, Эллен, - Джендри бросил на приемную мать быстрый извиняющийся взгляд после чего обратил все свое внимание на человека, который сидел напротив него за стеклянным столом. – Мы все видели статью и знаем, зачем мы здесь. Мне плевать, как и зачем опубликовали эту историю, все, что я хочу, так это знать, правда ли это». Джендри встретился с уверенным взглядом льдисто-голубых глаз Роберта Баратеона, и на секунду смутился от того, что цвет его глаз был точного такого же оттенка синего, как и его собственных. «Это правда?» - спросил его Джендри. Блондин сделал попытку вмешаться: « Роберт… возможно, ты должен…» «Умолкни, Джейме, - Роберт взмахом руки заставил замолчать своего шурина, в то время как сам не отводил взгляда от лица Джендри. – Мальчик задал мне прямой вопрос, и он заслуживает того, чтобы услышать честный ответ». «Это правда?» - повторил вопрос Джендри. Роберт кивнул: «Да. Это правда». Из всех людей, присутствующих здесь, лишь у приемных родителей Джендри вырвался резкий вздох. Вполне очевидно, что адвокат и Джейме Ланнистер уже были осведомлены об истинном положении вещей. Джендри вообще никак не отреагировал. Он сидел, не шелохнувшись. Он знал, что это была правда. В глубине души он уже был готов к ней и готовился к тому, чтобы услышать подтверждение, но все равно это известие сразило его, и сердце ухнуло куда-то вниз. Этот человек – мой отец. И вот, оказавшись с ним лицом к лицу, Джендри не знал, как себя вести. Он столько лет представлял, что будет делать, если встретится со своим отцом, что скажет ему.... Он даже придумывал какие-то слова, которые скажет ему, но сейчас его голова была абсолютно пуста. «Конечно, это правда, - пробормотал он. – Тебя бы здесь не было, если бы это было ложью». Джендри пытался вспомнить все, что он когда-либо слышал о Роберте Баратеоне из СМИ, но на ум приходил сплошной негатив. Бунт, слухи о финансовых проблемах и скандалах, связанных с его изменами. Я всего лишь одно из доказательств его бл*дских измен, - с горечью подумал Джендри, его взгляд заледенел, пока он продолжал смотреть на Роберта Баратеона. «Ты вообще собирался когда-нибудь рассказать, что являешься моим отцом? – словно со стороны услышал Джендри свой голос. – Если бы кто-то не проболтался журналистам, ты бы сам пришел и рассказал мне об этом?» «На это я не могу дать тебе точного ответа, - спокойно ответил Роберт. – Думал ли я о том, чтобы рассказать тебе? Конечно думал, но я считал, что тебе будет лучше не знать об этом. И если уж на то пошло, я до сих пор придерживаюсь своего мнения. Рассказал бы я тебе когда-нибудь… на этот вопрос у меня нет ответа». «Иными словами, ты бы не хотел признавать еще одного внебрачного сына», - едко процедил Джендри. «Это не так». «Если бы моя мать была не официанткой в забегаловке, а французской аристократкой, ты бы признал меня, как поступил с другим своим внебрачным ребенком?» «Все совсем не так». «Зачем ты оставил мне все эти деньги? – требовательно спросил Джендри. – Это выглядит так, как будто ты сделал жалкую попытку взять в итоге на себя ответственность». «Я не знал о твоем существовании до прошлого года!» - прошипел Роберт. Джендри, опешив, моргнул, но быстро пришел в себя: «Чушь собачья». «Джендри…» - предупреждающим тоном произнес Тобхо. «Он лжет, - продолжил Джендри. – Я знаю, что моя мама рассказала ему обо мне. Она бы не стала хранить такой секрет от отца своего ребенка». «Ты действительно хочешь услышать обо всем, даже если это будет крайне неприятно?» - нахмурившись, спросил Роберт. «Сегодняшний день переполнен неприятной правдой, - пожал плечами Джендри. – Подумаешь, одной больше». «Роберт, я действительно думаю, что тебе стоит промолчать, прежде чем ты выроешь себе могилу еще глубже», - вставил замечание Джейме. «Это настолько нелицеприятно?» - усмехнулся Джендри. «Отвали, Джейме. Мальчик уже все на мой счет решил. Посмотри, у него же все на лице написано, - сказал Роберт, после чего снова встретился взглядом с Джендри. – Я не поверил ей». Брови Джендри сошлись на переносице: «Ты не поверил ей?» «Твоей матери, - хрюкнул Роберт. – Когда она рассказала, что беременна от меня, я ей не поверил». Слова Роберта заставили желудок Джендри скрутиться в узел. Мужчина пытался предупредить его, но он сам захотел услышать это признание. Роберт Баратеон отказывался признать его существование еще тогда, когда он находился в утробе матери. «Зачем бы мама врала тебе про меня?» Роберт издал раздраженный возглас: «Малыш, отношения между взрослым – это всегда сложно». «Потому что ты - бабник? Может, поэтому у тебя сложные отношения? – вышел из себя Джендри. – Или потому, что она была простой официанткой? Ты подумал, что моя мама собирается выкачивать из тебя деньги?» Роберт ничего не ответил, и после наездов Джендри надолго повисло напряженное молчание. Джендри и не ждал ответа, но молчание Роберта было красноречивее любых слов. Теперь я знаю. Теперь Джендри знал печальную историю о своем появлении на свет и вдруг почувствовал себя ужасно усталым. В конференц-зале был кондиционер, но ему показалось, что здесь стало слишком душно и людно. «Я услышал достаточно, - Джендри поднялся с кресла и посмотрел на своих приемных родителей. – Я сам найду дорогу домой». «Джендри, подожди!» - позвала его Эллен, пока он шел к двери. «Пусть идет», - сказал Тобхо, почувствовав, что Джендри это сейчас необходимо. Тяжелая стеклянная дверь открылась, и Джендри вышел в коридор. Пока дверь за ним закрывалась, Джендри успел отчетливо расслышать голос Роберта. «А он с характером… я был точно таким же в его возрасте».

__________________________________

Сандор

Он еще раз проверил часы на приборной панели и отметил про себя время. Он приехал на час раньше. Было утро понедельника, и он согласился подбросить Сансу, чтобы они смогли приехать в школу вместе. Это будет его первый визит в школу спустя целую неделю затворничества дома, и впервые он подъехал к «Замку Мейгор», чтобы забрать Сансу. «Бля-я-я-я-я-я-я-я!» - выругался он. За Арьей он много раз приезжал в «Замок Мейгор», но раньше никогда не чувствовал себя таким взволнованным. Сейчас он нервничал и не мог этого отрицать. Подготавливаясь, он большую часть утра провел за мытьем и полированием своего Мустанга, пока не убедился в том, что тот выглядит безупречно. Санса будет сидеть в его машине, и будь он проклят, если она найдет в ней упаковки от еды или нестиранные футболки. Оглянувшись по сторонам, он осознал, что его машина сразу бросалась в глаза посреди широкой улицы с аллеей, лишенной иных припаркованных автомобилей. Он не мог дожидаться условленного часа, сидя в своей машине, так как кто-нибудь из соседей мог вызвать охрану, чтобы его проверили. И было слишком рано, чтобы звонить Сансе, потому что она, скорее всего, еще только собиралась в школу. Скрепя сердце, он завел мотор и поехал обратно по тому пути, по которому и приехал. Заметив вывеску популярного кафе неподалеку, Сандор свернул с дороги и заехал на парковку. Запах кофе приятно защекотал ноздри, когда он вошел в кафе, и в животе сразу же заурчало, напоминая, что он не позавтракал. Он быстро заказал кофе с горячими бутербродами и сел у окна, достал из кармана телефон и положил его перед собой на стол. Он не хотел пропустить звонок или смс-сообщение от Сансы. Он до сих пор не мог поверить в это. Не мог поверить, что Санса была у него дома, говорила о том, что волнуется за него и что хотела быть с ним. Он словно в сюрреалистическом кино проснулся под звуки фортепьяно и нашел внизу Сансу, играюшую на рояле колыбельную песню его матери. В какой-то момент он подумал, что перебрал со спиртным, и к нему пришла «белочка». А потом он присел к ней на узенькую скамеечку так близко, насколько посмел, но не прикасаясь, на случай, чтобы не развеять наваждение. Сандор говорил с ней без привычной осторожности о том, чего никогда и ни с кем не обсуждал. Он плакал перед ней, но она не посчитала его слезы проявлением слабости или чем-то таким, чего следует стыдиться. Она дотронулась до его лица, прикоснулась к обожженной щеке, и, почувствовав тепло ее ладони на своей коже, он убедился, что не бредил. «Ты мне нравишься, - сказала она. – Я здесь, потому что хочу быть с тобой." После этих слов он ужасно захотел поцеловать ее. Он даже наклонил голову, чтобы осуществить это, но сомнения заставили его остановиться в дюйме от ее губ. Он был совершенно не готов к тому, что Санса сама сократит оставшееся расстояние между ними. Ничего бы не смогло подготовить его к этому моменту. Не помогли бы зажженные гирлянды и неоновые вывески, потому что он никогда бы не смог поверить, что это может случиться. Но она его поцеловала, и в тот момент он был оглушен. Она должна была знать, что значит этот поцелуй. Она должна была понимать, что быть с ним непросто, поскольку всякой хрени в его жизни было хоть отбавляй, и, кроме того, у него была куча недостатков. «Ты уверена, что хочешь этого?» - спросил он ее, все еще сомневаясь в собственном рассудке. «Именно этого, - заверила она его. – Абсолютно уверена. Ты… это все, что мне нужно». После этого Санса снова поцеловала его, и этот поцелуй быстро распалил его пыл, заставив его поднять ее с со скамьи и отнести на диван, стоявший в другой стороне комнаты. Он опустился с ней на диван, упираясь спиной в подлокотник, и Санса издала легкий стон, когда очутилась на нем сверху, а его правое колено было зажато между ее бедер. Ни один из них больше ничего не говорил, и единственными звуками, которые можно было услышать в комнате, были его хриплое дыхание и тихие м-м-м и ах-х-х, срывающиеся с губ Сансы. Ее руки скользили по его груди, забираясь под ткань футболки, в то время как его руки лежали на ее бедрах, разрываясь между желанием по-собственнически обхватить ее за талию и нежно ласкать. Его нерешительность привела к альтернативе – он ослабил хватку, так как прижатое к нему тело Сансы вызвало приток крови к тому, что ниже пояса. Слегка запаниковав, он твердо, хотя и осторожно, отодвинул ее от себя, не желая, чтобы она заметила его эрекцию. «Нам нужно сбавить обороты», - проскрежетал он в ответ на вопросительный взгляд Сансы. Ее щеки порозовели, и она сама сдвинулась в сторону, чинно присаживаясь рядом с ним на диване. «Да, - согласилась она. – Обороты. Мы…. Мы должны сбавить обороты». «Уже шесть вечера. Тебе нужно поторопиться, если ты хочешь попасть домой до комендантского часа». «Ты прав», - Санса взглянула на часы. Он сделал извиняющийся жест: «Я выпил. И не смогу отвести тебя домой». «Все нормально, я и не рассчитывала, что ты повезешь меня. Я вызову такси». Пока они ждали прибытия такси, Санса бросала на него быстрые тревожные взгляды. Сандору было понятно, что она хотела что-то сказать, но сдерживает себя. «Что?» - подтолкнул он ее. «Эм… могу я позвонить тебе позже? Я имею в виду, что могла бы написать сообщение, если ты предпочитаешь…» «Ага, - проскрежетал он. – Все, что захочешь». Она улыбнулась ему: «Хорошо, я позвоню около десяти. Это будет не слишком поздно?» Он пожал плечами: «Звони в любое время». Санса продолжила лепетать: «Просто все произошло слишком быстро… я не ожидала, что все так получится… я до сих пор не могу поверить, что это случилось!» Он разделял ее эмоции, но промолчал, потому что не знал, как реагировать. Наконец, Санса тоже затихла, возможно, неосознанно перенимая его манеру. Он не хотел оттолкнуть ее неловкостью или дискомфортом, поэтому изо всех сил пытался подобрать слова для нее. «Это по-настоящему, Пташка», - проворчал он. Санса снова покраснела, хотя и заметно расслабилась. Когда такси прибыло, он проводил ее до конца подъездной дорожки, где она пообещала позвонить ему позже вечером. После того как такси скрылось за углом, к нему начало возвращаться способность мыслить, и он начал задавать себе вопросы. Я действительно нравлюсь ей? Как давно? Что нам теперь делать? Мы действительно можем быть вместе? Мы правда можем стать парой? Ему никогда даже в голову не приходило, что когда-нибудь придется думать о подобных вещах, и мысли, преобразуясь в слова, вылетали из его рта, заставляя его сильно смущаться и чувствовать себя полным идиотом. Санса захочет поговорить о таких вещах. Девочки всегда хотят поболтать о любви, отношениях и чувствах, и Сандор пока даже не представлял, как он будет общаться с Сансой в подобном ключе. Ему было невероятно сложно признаться в своих чувствах к Сансе, когда Арья вынудила его это сделать. Зная Сансу, он сильно подозревал, что ее не устроят расплывчатые ответы, которые он дал ее сестре. Когда она позвонила ему в десять вечера, Сандор с трудом смог ответить на звонок. «Ал… алло». «Сандор?» «Да, это я». «Как дела?» «Все так же, как и было при нашей встрече». На другом конце провода возникла пауза. «Эм… это еще более неловко, чем я думала…» - сказала Санса и нервно хихикнула. Неловко и почти невыносимо, - подумал Сандор. Он прочистил горло: «Слушай, я не силен в такого рода разговорах. Так что давай ты просто скажешь и спросишь все, что у тебя на уме, хорошо? Возникла еще одна пауза, и он разозлился на себя за то, что его реплика могла показаться слишком грубой. «Хорошо, - в итоге согласилась она. – Итак, ты… ты действительно чувствуешь ко мне то же самое? «Да, - проскрежетал он и заставил себя произнести те слова, которые она хотела услышать. – Ты мне тоже нравишься». Она снова замолчала. Он вспотел. «Как давно у тебя возникли чувства?» - ее голос звучал выше, чем обычно. «Какое-то время назад… давно уже». «Насколько давно?» Сандор сглотнул и уставился в пустой потолок над своей кроватью: «Я… наверное, всегда». У Сансы перехватило дыхание от его ответа. Однажды он сказал ей, что всегда говорит ей правду, и ему хотелось, чтобы признание в его сильных чувствах вышло у него трогательным и чувственным. Он многое бы отдал, чтобы увидеть выражение ее лица после его признания, но в то же время радовался, что они не находились сейчас лицом к лицу. Он был доволен тем, что она не видела, как его изуродованное лицо еще больше исказилось от смущения. «Эм…между тобой и моей сестрой….» «Все кончено, - быстро произнес он, опасаясь, что она начнет уточнять, какие именно отношения, связывают его с бывшей «подружкой». – Этого вообще не должно было быть, понимаешь? С этим покончено. Все закончилось». Повисла пауза, но Сандор не сомневался, что у Сансы по-прежнему вертелась масса вопросов на языке, и это было последней вещью на свете, которую он хотел обсуждать. Однако, судя по всему, она добровольно оставила эту тему, вернувшись к вопросу об их отношениях. «Для меня тоже прошло много времени, - призналась она. – Ты мне уже давно нравишься». «С каких пор?» - услышал он свой вопрос, переживая все грани неловкости. «Не могу сказать точно… - вздохнула она. – Но осознала это после бунта… когда ты пришел за мной». «Бунта? – он быстро посчитал в голове. – Санса, это было…» «Очень давно, да». «Ты была с Джоффри», - заметил он. «Да, - согласилась она. – А ты какое-то время был с моей сестрой». «Но…»Я никогда не был с Арьей - хотел сказать он. Он тоже хотел ей честно признаться. Но это дало бы повод к новым расспросам, к которым он был совершенно не готов, поэтому прикусил язык. «Все было сложно, - сказала Санса. – Но так больше не должно продолжаться». После этого они оба приложили усилия, чтобы пообщаться на более нейтральные темы. Санса понимала, насколько ему некомфортно, и они сами чувствовали, что оба нервничают. «Все в школе будут говорить о нас, когда узнают», - принялась размышлять Санса. «Тебя это волнует? – грубо спросил он. – Мы будем игнорировать их или посылать на хер». «Меня не волнует, что будут говорить, - заявила Санса. – Я больше не собираюсь переживать о том, что будут думать незнакомые люди обо мне или о том, что я делаю». Сандор был впечатлен решимостью, которая слышалась в ее голосе. Это была другая сторона Сансы, о которой он прежде не догадывался, он считал, что многие вещи, которые Санса делает и говорит, являются неотъемлемой чертой ее характера. Она уговорила мою домработницу впустить ее в дом, пока я спал, - размышлял он. - Кто так поступает? Сандор, было, затронул тему выходных, но Санса начала извиняться за то, что уже пообещала матери сделать несколько дел. «Прости, Сандор. Я, правда, предпочла бы увидеться с тобой». «Все в порядке, - отмахнулся он от ее извинений. – У тебя запланированы мероприятия с мамой, ты не должна нарушать свои планы». «Тогда, как насчет того, чтобы забрать меня в понедельник утром? – предложила она. – Мы могли бы ездить в школу вместе». Сандор вытер салфеткой губы, прикончив поджаренные бутерброды и кофе, быстро закинул пару мятных жвачек в рот и снова взглянул на свой телефон, чтобы проверить время. Посчитав, что теперь он вполне сможет подождать ее около дома, Сандор вышел из кафе и снова поехал к «Замку Мейгор». Прибыв, он удержался от того, чтобы написать Сансе, и вместо этого решил потратить оставшиеся десять минут на чтение новостей с телефона. Имя Джендри Уотерса все еще не сходило с заголовков местных новостных сайтов, так же как и с Паучьего Сплетника. Новость, что Джендри был одним из потерянных отпрысков семейства Баратеонов, была для него полной неожиданностью, и эта тема стала основной в их с Сансой переписке на протяжении всех выходных. Санса во всех красках описала ему положение дел, выбив его этим из колеи на целый день. Теперь он знал, что все это - правда и что Джендри - бедный бастард, во всех смыслах этого выражения, - думал Сандор, ведь он оказался наполовину братом Джоффри. «Ты проклят, несчастная душа…» - усмехнулся Сандор, прокручивая ленту новостей. Он достаточно времени провел с Джендри, пока общался с Арьей, и знал, что парень был порядочным человеком, который не заслуживает пожизненного проклятия иметь с Джоффри Баратеоном общую ДНК. Тем не менее, они не настолько коротко сошлись, чтобы он мог послать ему утешительное смс-сообщение. Его телефон завибрировал, и на экране высветилось имя Сансы, он быстро ответил на звонок. «Привет, я здесь, - нетерпеливо поприветствовал он ее. – Я возле твоего дома. Готова?» «Да, я готова, - ответила она. – Заезжай в ворота, я буду около двери». Электронные ворота открылись, когда он подъехал к ним, и Сандор спрашивал себя, всегда ли подъездная дорога к дому была такой длинной, казалось, у него она заняла времени намного больше, чем обычно. Санса ждала его на крыльце, одетая в темные джинсы, сапоги и мягкий свитер темного цвета, который создавал резкий контраст с ее яркими рыжими волосами, волнами сбегающими по ее плечам. Она улыбнулась, когда машина подъехала к ней, и у Сандора перехватило дыхание, стоило ей открыть дверцу, чтобы забраться внутрь. «Привет, - поздоровалась она. – Как ты? Давно ждешь?» «Я в порядке, - он решил не рассказывать ей, что приехал на час раньше. – Нет, недолго». Санса пристегнула ремень: «Спасибо, что подбросил меня». «Я бы в любом случае заехал», - сказал он. Санса затронула тему погоды, а также последние новости о Джендри, Сандор вставлял свои реплики, внимательно следя за дорогой. Он выбрал не самый короткий путь до школы, зато по нему не было пробок. Последнее, что он хотел, так это чтобы Санса опоздала в первый же день, когда доверилась ему в плане транспорта. «У тебя будут проблемы от того, что ты прогулял всю прошлую неделю и не был в школе? – вдруг спросила его Санса. – И что насчет того, что случилось на игре?» «Не волнуйся обо мне, - ответил он. – Тренер Селми приходил ко мне на прошлой неделе и рассказал, что замолвил перед директором за меня словечко». «А что насчет школьной футбольной комиссии?» «Плевать на них», - пожал он плечами. «Ты не волнуешься?» - удивилась она. «Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то из них сказал, могу я играть в футбол или нет, и не нужна мне никакая стипендия, - он быстро взглянул на ее озадаченное выражение лица и рассмеялся. – Я Пес, не забыла? Эта комиссия наложит в штанишки от радости, если я скажу им, что хочу играть за колледж, который они представляют». «Ты очень уверен в себе, не так ли?» «Это не самоуверенность, Пташка, - заметил он. – Это правда». Оказалось, Санса нашла что-то смешное в его словах, потому что она разразилась громким смехом, сильно его озадачив, но ему пришлось признать, что звук ее смеха стоил его замешательства. Запах ее духов, заполнивший весь салон его автомобиля, возбуждал не только его обоняние. Он снова взглянул на нее краешком глаза. Санса Старк реально была здесь рядом с ним. «Ты не передумала? – тихо пробормотал он. «А почему я должна была передумать?» - спросила она в ответ. Сандор не ответил ей. Он мог навскидку придумать множество причин, почему любой нормальной девушке даже в голову не придет встречаться с ним, и он все еще сомневался в том, что это действительно происходит. Он не мог расслабиться, по-настоящему не мог. Сейчас она была с ним. Он не знал, как долго это продлится. Все, что он знал, так это то, что она была хрупкой, а он был здоровенным громилой, который никогда не ладил с хрупкими вещами вокруг себя. Они достигли парковки Королевской Подготовительной школы гораздо раньше, чем ему хотелось бы, и он припарковался на своем привычном месте. Он поводил плечами, пытаясь снять напряжение в сведенных мускулах. Санса обернулась к нему, и он вопросительно посмотрел на нее. «Давай сделаем это», - произнесла она решительным тоном. Сандор заметил, что ее голубые глаза что-то искали в его лице. Он не знал, что она надеялась в нем найти, но что бы это ни было, он хотел заверить ее, что будет рядом с ней столько, сколько она пожелает. «Не волнуйся, - сказал он. – Я рядом».

__________________________________________________

Джендри

Этим утром около его дома уже собралась толпа журналистов, которые хотели получить от него несколько слов. Он знал, что СМИ будут интересоваться им, ведь теперь его определили как внебрачного сына Роберта Баратеона, но он не ожидал, что репортеры будут толпиться около его дома. Он чуть не задавил их, когда поехал утром в школу. «Что за хрень?» - нахмурился он, когда какой-то парень начал фотографировать его. Женщина перегородила ему дорогу, и Джендри опустил окно: «Леди, вы не могли бы отойти с дороги?» «Джендри? – спросила женщина, проигнорировав его просьбу. – Ты ведь Джендри Уотерс, верно?» «Ага», - ответил он, продолжая хмуриться. «Я из Вестей Вестероса, - сказала женщина. – Что ты почувствовал, узнав, что ты сын Роберта Баратеона?» «Я не буду отвечать на вопросы, леди, - просверлил ее взглядом Джендри. – В любом случае, я несовершеннолетний, поэтому по закону вам нужно переговорить с моими приемными родителями, если хотите получить интервью». Он взревел двигателем, и женщине пришлось уступить ему дорогу. Взглянув в зеркало заднего вида, он увидел, что репортер и фотограф смотрели в камеру и улыбались. Очевидно, они все-таки получили его фотографии. Пока он шел в школу, каждый встреченный по пути человек пялился на него или делал вид, что не пялится. Он немного привык ко взглядам незнакомцев во время ажиотажа вокруг «Музыкальной Битвы», однако оказываемое ему теперь внимание было совершенно иным. Ему было неприятно от этих липких цепких взглядов, вторгавшихся в его личное пространство. «Это же он…» «Он наполовину брат Джоффри…» «Они совсем непохожи…» По пути в классную комнату он наткнулся на поджидавших его Пирожка, Эдрика и Берика. Его друзья прятали за улыбками свое истинное настроение. «Привет, парни! – поприветствовал он их. – Хорошо провели выходные?» В тот день, когда он вышел из офиса адвоката, первым человеком, которому он позвонил, был Пирожок. Пирожок подобрал его на машине, и они стали кататься по Королевской Гавани, оказавшись в итоге по адресу «Удачи 8», где Пирожок и Брюс услышали от него рассказ о его первой встрече с биологическим отцом. Оба проявили сочувствие и понимание, а также посоветовали , как ему вести себя, внезапно оказавшись под пристальным вниманием общественности. «Твоя ситуация уникальна, - сказал Брюс. Немногим людям выпало испытать такое. – Все, что я могу для тебя сделать, это выслушать и позволить укрыться здесь от посторонних глаз». «Я не собираюсь сбегать и прятаться», - заявил Джендри. "Я совсем не это имел в виду, - поправил Брюс. – Все, что я хочу сказать, так это то, что если тебе понадобится место, чтобы передохнуть, мои двери всегда открыты». «Ага, старик, - слегка двинул его рукой Пирожок. – Я тебя прикрою». Джендри был благодарен им, и хотя он не мог выразить свои чувства, они поняли, что оначает его молчание. Эдрик и Берик переглянулись, после чего Берик взял его под руку и повел в пустой класс. В минувшие выходные Джендри не отвечал на их звонки и сообщения, потому что чувствовал себя не в силах повторять одно и то же. Его друзья всего лишь беспокоились о нем, подумал он, и не было никаких причин, чтобы скрывать от них правду. «Джендри, ты в порядке?» - спросил у него Берик. «Чувак, это статья в Вестнике была бредом сивой кобылы», - заявил Эдрик. Джендри взглянул на Пирожка: «Ты им еще не сказал?» «Неа, старик, - покачал головой Пирожок. – Не мое дело в это лезть». Джендри кивнул головой Пирожку в знак признательности, после чего улыбнулся Берику и Эдрику, которые настороженно посомтрели на него. «Джендри?» - подтолкнул его Берик. «Сюрприз, парни! – произнес Джендри с наигранной бодростью. – Я – давно потерянный бастард Роберта Баратеона!» Берик тихо присвистнул, а Эдрик с громким возгласом вскинул руки. Джендри дал им пару секунд, чтобы оправиться, и продолжил: «Посреди всех этих сплетничающих и глазеющих людей… и прессы, я не знаю, что теперь будет. Но насколько я могу судить, это ничего не меняет. Я все еще я». Берик первым вернул себе хладнокровие и, как старший товарищ, ободряюще похлопал его по плечу: «Я здесь, если тебе будет нужно поговорить, старик». «Как и я, - предложил Эдрик. – Если Джоффри или кто-нибудь еще начнет наезжать на тебя, мы будем с тобой». «Спасибо, парни». Он поблагодарил их не только за поддержку в том, что было для него действительно важным, но и за то, что они не стали совать нос или выспрашивать у него подробности, это он ценил особенно высоко. Однажды он будет способен поговорить обо всем этом, просто узнав имя и лицо того человека, который был его отцом, он еще пока так и не свыкся с этой мыслью, и тем более не был готов обсуждать это с таким количеством людей. «Увидимся на ланче в корпусе Сценических Искусств, ладно? – сказал Берик перед тем, как пойти в собственный учебный класс. «Удачи тебе сегодня, - пожелал ему Эдрик. – Не слушай сплетни, чувак». Это проще сказать, чем сделать, выяснил Джендри. В его классе весь первый и второй урок стоял гул – перешептывание и переглядывания не утихали. Учительнице даже пришлось пригрозить, что оставит весь класс после занятий, если еще раз услышит чей-нибудь шепот. Джендри спрашивал себя: может, стоило на несколько дней остаться дома, по крайней мере, накал страстей бы поутих, но он отмел эту идею, посчитав ее просто побегом. Позже, в тот же день, он столкнулся в коридоре с Сансой Старк и с удовольствием прошел бы мимо, но рыжая перегородила ему путь. «Привет», - неловко произнес он, когда она подняла на него глаза. «Привет, - ласково улыбнулась ему она, и ее взгляд рассказал ему о том, что она знала правду. Источник ее информации был для него очевиден. Эддард Старк был лучшим другом Роберта Баратеона. – Как ты?» В действительности он не хотел сейчас ничего обсуждать с ней, но не мог просто так нагрубить, поэтому заставил себя ответить: «Бывало и лучше». Ученики откровенно пялились на них, и Джендри заерзал на месте. «Не обращай внимания, - сказала Санса, ее улыбка даже не дрогнула. – Тебе нечего скрывать и ты им ничего не должен». Ее слова задели какую-то струну внутри него, и неосознанно он расправил плечи. Он вспомнил, как говорил себе, что он в игре и даст им все, что у него есть, однако в то время он еще не знал, что это под собой подразумевает. В этот момент ему пришло в голову, что уж кто-кто, а Санса знала все о нежелательном внимании и сплетнях. Если кто-то и мог дать совет, как ему вести себя, так это она. «Это можно как-то облегчить?» - тихо спросил он. «Чем меньше ты заботишься о том, что говорят о тебе, тем проще не обращать на них внимание». «Почему ты помогаешь мне?» Она слегка пожала плечами: «Однажды ты помог мне. В тот день, когда я рассталась с Джоффри, ты остался и поговорил со мной в музыкальном классе, помнишь?» «Ага, но ведь на самом деле я ничего не сделал». «Ты проявил участие и остался, - сказала она ему. – Может быть для тебя это не имело значения, но для меня это было важно». Он кивнул в знак того, что понимает, что она имеет в виду. Она могла испытывать чувство благодарности, если хотела. «Ты ведь знаешь правду, верно? – спросил он, желая кое-что прояснить для себя. – А если знаешь ты, то и Арья знает». Санса кивнула: «Да… отец хотел, чтобы мы услышали это от него, а не слушали сплетни». «Арья знает», - повторил Джендри. Санса выглядела смущенной. Она была первым человеком, который заговорил с ним вслух об его чувствах к Арье, хотя они и остались без взаимности. Скорее всего, Санса чувствовала себя неловко, потому что до сих пор было слишком очевидно, что он продолжает испытывать чувства к ее сестре, но Арья встречается с другим парнем. «Она была удивлена так же, как и я, когда мы прочитали новость, - промолвила Санса. – Я уверена, она тебе сама об этом расскажет». «Мы больше не общаемся, - покачал головой Джендри. – Долго рассказывать». «Ой, прошу прощения», - поспешила извиниться Санса. «Не волнуйся, - устало улыбнулся он. – Я врезал по лицу ее новому парню». «Что? – Санса быстро переварила его фразу и добавила два слова. – Ах, мальчики-мальчики». «Ага, как я и сказал, это долгая история, – Джендри заметил, что все больше и больше учеников смотрят в их сторону, проходя по коридору из одного класса в другой. – Итак, у тебя есть еще какие-нибудь советы, как справиться со всем этим вниманием?» «Наушники, - быстро произнесла она. – Слушай музыку, так, по крайней мере, ты не будешь слышать, что люди говорят вокруг тебя, если игнорировать их становится слишком трудно. Поработай над тем, чтобы выглядеть, как будто тебя это не волнует. Даже если на самом деле это не так, твой невозмутимый вид им быстро наскучит, так как они не смогут доставать тебя». «Разве это не означает, что таким способом ты сбегаешь от этого?» Выражение ее лица стало понимающим, и что-то в ее поведение изменилось. Джендри вдруг обнаружил, что смотрит на новую версию Сансы Старк. Она выглядела более жесткой и менее хрупкой, чем он знал. «Это не побег, - сказала она. - Это делает тебя сильнее, заставляя превратить свои слабости и комплексы в броню. Можно сказать, что ты закаляешь себя». «Как это?» «Ты знаешь поговорку как с гуся вода? – спросила она и после его кивка продолжила: – Ну вот, теперь это можно сказать и про меня. Это заняло какое-то время, но я научилась принимать, что обо мне всегда будут сплетничать и пускать слухи, просто из-за того, кем я являюсь, и опровергать что-то было бы бессмысленно. В конце концов, все пришло к тому, что вокруг меня ходит столько сплетен, что еще один или два новых слуха перестали быть такой уж большой проблемой. Это так же, как если бы ты слышал про какую-нибудь знаменитость, которая все время в центре внимания, или читал что-то безумное в желтой прессе...просто начинаешь ставить под сомнение подлинность всего этого.... ты понимаешь, что я имею в виду?» Призадумавшись, он сощурил глаза, пытаясь понять ее логику: «Ты хочешь сказать, что чем больше появляется о тебе слухов, тем меньше они будут тебя беспокоить, потому что люди будут все меньше и меньше им верить?» «Ага, что-то вроде того, - кивнула она. – Всегда найдутся люди, готовые верить всему, что услышат, но большинство людей предпочитают отделять зерна от плевел». «И именно так твоя слабость стала оружием?» - немного скептическим тоном спросил он. «Я знаю, это странно, - она заметила его скепсис, – особенно, когда я вспоминаю, на что мне пришлось пойти из-за этих слухов. Это не идеальный выход… я имею в виду, что иногда пристальное внимание все-таки выводит из себя, но сейчас это мой способ борьбы со всем этим. Я пытаюсь сказать, что ты должен сам найти способ справиться с этим, такой, который подойдет именно тебе». Он понял ее. Осознал, что она пытается сказать ему. Я – Джендри Уотерс, и мой отец Роберт Баратеон. Нравится мне это или нет, но теперь я на виду у всех, и чем раньше я приму и смирюсь с этим, тем мне будет лучше. «Принять и смириться с этим, значит? – пробормотал он. – Наверное, ты права…я не могу изменить того факта, что мой отец Роберт Баратеон». Должно быть, в его голосе проскочила горечь, потому что Санса с опаской взглянула на него. «Джендри?» «Да не важно, - он обошел ее со стороны и начал двигаться в нужную сторону. – Спасибо, Санса. За то, что попыталась помочь. Я ценю это». «Джендри, если я могу что-то сделать… или если у тебя есть какие-то вопросы…» - Санса не стала заканчивать фразу. Джендри знал, что она хочет сказать и кивнул: «Ага». Когда он отошел, то быстро вставил в уши наушники и прибавил громкость. Рок-музыка сразу же заглушила перешептывания, но он все еще чувствовал на себе взгляды других людей. По игнорированию взглядов у Сансы явно был черный пояс, подумал Джендри. День подходил к концу, он много практиковался в небрежности и уже начал считать, что становится легче, пока не пришел на последний урок… и не обнаружил в том же классе Джоффри. За*бись. Он уже успел забыть, что они вместе посещают уроки. Блондинистый придурок уставился ему в лицо, и в зеленых глазах этого засранца ясно читалась враждебность. «Че вылупился, Баратеон? – бросил ему вызов Джендри. – Хочешь что-то сказать?» Весь класс замолчал, ожидая, что ответит Джоффри. «Мне стало интересно, с каких пор они позволили животным посещать эту школу», - усмехнулся Джоффри. «С того дня, как пустили в нее тебя», - парировал Джендри, отвечая на удар. Кто-то заржал. Лицо Джоффри потемнело, и Джендри практически видел, как из его ушей идет пар. «Мы не можем быть братьями. Ты даже не похож на меня», - начал издеваться Джоффри. «Имеешь в виду, что ты не похож на «дорогого папочку», а я похож? - невесело рассмеялся Джендри. – Может быть, нам нужно задать другой вопрос, м?» Джоффри вскочил со своего места, угрожающе сдвинув плечи: « Ты на что намекаешь, ублюдок?» «Я намекаю именно на то, о чем ты подумал», - пожал плечами Джендри. «Меня зовут Баратеон. А ты по документам незаконнорожденный». «Фамилия – это всего лишь фамилия, а вот тест ДНК не лжет». «Возьми свои слова обратно, - прошипел Джоффри, – предупреждаю тебя». «А то что? – бесстрашно шагнул Джендри в его сторону. Они сверлили друг друга взглядами, и в голубых глазах Джендри неприкрыто горела вся испытываемая им неприязнь к зеленоглазому блондину. В конце концов, Джоффри первым отвел взгляд. «Что, струсил, Джоффри?» - с издевкой поинтересовался Джендри. «Ты не стоишь усилий, - хмыкнул Джоффри. – Мне плевать, что сказал отец, ты не Баратеон» Джендри пожал плечами: «Оставь фамилию себе. Мне она без надобности». В этот момент зашел учитель, который ничего не знал о только что произошедшей стычке, и Джендри пришлось сдержать рвущийся из него гомерический хохот. Были времена, когда он мечтал о братьях и сестрах. До того, как его взяли Мотты, где он обрел приемных брата и сестру в лице Тоби и Табиты, он страстно желал иметь братика или сестренку, чтобы вместе играть, и думал, что обретение родственника могло бы как-то облегчить его чувство одиночества. И вот теперь у него появилась куча родственников - Джоффри, его младшие сестра и брат, то есть, трое. А еще он прочитал в газете о брате, который жил во Франции. Четыре родственника, с которыми он, по-видимому, был связан кровными узами и о которых ничего не знал. Это было гораздо больше, чем он хотел; будьте осторожны со своими желаниями, они имеют свойство сбываться и бить вас поддых. К счастью, бесконечно тянувшиеся сорок пять минут урока, наконец, истекли, одним из первых выскочивших из класса учеников был Джоффри. Новость о его ссоре с Джендри тоже быстро покинула пределы класса и Джендри не сомневался, что в любой момент в Паучьем Сплетнике появится новый громкий заголовок. Джендри позволил себе передышку и потянул время, не спеша собирая свои книги и ручки, прежде чем вышел из классной комнаты. В тот день у него была назначена репетиция. Их выступление в Огненном Сердце должно было состояться вечером в следующую субботу, и он вместе с остальными членами Братства без Знамен был взволнован тем, что они впервые будут выступать за деньги. Последняя группа, в которой он играл - Новички - распалась около двух лет назад, и не смотря на колоссальный опыт, который он получил, участвуя в «Музыкальной Битве», он соскучился по выступлениям перед многочисленной публикой. Решив перекусить гамбургером в «The Hollow» и отдохнуть от этого крайне утомительного дня, Джендри поспешил в корпус Исполнительных искусств, чтобы забрать свою гитару. Он видел, как Санса со своей темноволосой подругой из хора шли в аудиторию, скорее всего, на занятие, и это напомнило ему о встрече с рыжей в первой половине дня. Совет можно получить в самом неожиданном месте, -подумал он. Эта мысль, естественно, заставила его подумать об Арье. Он не видел ее целый день, даже мельком, и чувствовал укол разочарования. Он ожидал получить от нее какую-нибудь весточку, хотя бы смс-сообщение. Санса сказала, что Арья была так же шокирована новостью, как и она, но, похоже, этого оказалось недостаточно, чтобы побеспокоиться о нем. Корпус Исполнительных искусств все еще изобиловал учениками, которые были участниками школьных групп и танцевальных коллективов. Он знал, что скоро должен был состояться какой-то концерт, и, судя по всему, в ходе подготовки к нему у всех были назначены дополнительные репетиции. Не было ничего необычного в том, что музыкальная комната оказалась занята, необычным было то, что из-за двери раздавалось бренчание плохо настроенной гитары. Нахмурившись и испытывая дежавю, Джендри вошел внутрь и обнаружил сидящую с гитарой на коленях Арью. Он остановился как вкопанный. Из всех людей меньше всего он ожидал увидеть Арью. При звуке его шагов она подняла взгляд: «Джендри». Она была одета в темно-зеленую кожаную куртку и черные джинсы, заправленные в ее любимые сапоги. Ее волосы были в беспорядке, как будто она их беспрестанно теребила, и он подумал, что ей это идет. Прелестная панк-рок фея, он не мог подобрать более точного описания ее внешнего вида. «Я просто зашел за своей гитарой. Я не знал, что ты будешь здесь», - Джендри повернулся, чтобы уйти. «Подожди, - Арья встала, чтобы положить гитару на место. – Подожди, Джендри». Он остановился и спокойно обернулся к ней: «Что?» «Как… как ты?» - спросила она. «В порядке, учитывая все обстоятельства, - вдохнул Джендри. – Ты ведь знаешь? Возникла небольшая шумиха из-за того, кем оказался мой биологический отец». Она поморщилась: «Да… вот об этом я и хотела поговорить с тобой». «Ты не должна беспокоиться обо мне, - быстро произнес он. – Я и сам прекрасно справлюсь со всем этим». «Правда? – ее брови сошлись на переносице. – Ты, правда, в порядке?» «Какое это имеет значение для тебя, Арья?» - спросил он спокойным тоном. Она отвела взгляд от его испытывающего взора, но он видел, что ее беспокойство было неподдельным. «Я знаю, что между нами произошло много чего неприятного, - начала она. – Но я все равно продолжаю считать, что мы друзья… и мне не безразлично, что с тобой происходит». Джендри ничего не сказал. Он просто смотрел на нее и размышлял о том разговоре с Брюсом, когда признался, что хотел бы наладить мосты и, если получится, помириться с Арьей. Он потерял ее. Действительно потерял. Мог ли он все исправить? Могли ли они вернуться к той дружбе, что связывала их прежде? Она первая пошла ему на встречу. Она сделала первый шаг. Она дала ему возможность все исправить, признавшись, что беспокоится о нем. Может быть, это мой шанс. «Ты беспокоишься обо мне?» - тихо спросил он. «Да, - кивнула Арья. – Беспокоюсь». «Вижу, - Джендри переложил чехол гитары в другую руку, чтобы он не впивался в ладонь. – Непонятно только, почему». Арья нахмурилась: «Почему?» «Ты неделями знала, Арья, - услышал Джендри свой голос как будто со стороны. – Ты знала с того самого вечера «Музыкальной Битвы». Я поцеловал тебя. Я совершенно ясно дал понять, что ты мне нравишься». Остынь, - думал он, - это совсем не то, что ты собирался сказать. Тем не менее, начав говорить, он уже не в силах был остановить поток слов. Он не кричал. Он даже не повысил голос. На самом деле, его тон оставался совершенно спокойным, даже когда он произносил слова, которые неосознанно копил для этого момента. Слова, в которые он облек свою боль. «Джендри....» «Выслушай меня, - сказал он. – Какая-то часть тебя должна была знать, Арья. Эта часть должна была знать, что ты никогда не будешь со мной. В любой момент времени… в любое время… до того, как я увидел вас целующимися, ты могла бы сказать мне. Да, мне бы было больно… разумеется мне бы было больно, но не так сильно, как видеть тебя, целующую другого парня, когда я все еще считал, что у меня есть шанс. Я не мог поверить, что ты можешь водить меня за нос, но ты смогла. Часть тебя знала, что ты делаешь. Если тебе не плевать на меня, как ты говоришь, то я хочу, чтобы ты подумала о том, что я чувствовал… как я все еще себя чувствую». Арья смотрела на него, и он видел, что в ее глазах стоят слезы. Он не хотел заставлять ее плакать, но заставил себя оставаться стойким к ее слезам. Ему было необходимо, чтобы она поняла его. Если они собрались преодолеть и оставить это в прошлом… если они каким-то чудом собирались спасти свою дружбу, то Арья должна понять, как сильно она ранила его. «Слушай, я знаю, что ты никогда ничего мне не обещала, и я много чего натворил, чего не должен был делать… я не должен был бить Якена. Я прошу прощения за это, и, если у меня будет возможность, извинюсь перед ним лично. И ты, и я, мы оба совершили ошибки, и я хочу, чтобы ты это увидела. Мы не сможем преодолеть все это, если ты не осознаешь». Теперь слезы беззвучно катились по ее щекам, и Джендри посильнее впился пальцами в чехол гитары, чтобы удержаться от желания подойти к ней и стереть большим пальцем эти хрустальные бусинки. «Ну, и насчет того, что я сын Роберта Баратеона, - почти машинально продолжил он. – Для меня это мало что значит. Для меня он просто незнакомец, который никогда не хотел признаваться в том, что он мой отец. Прибавь к этому нежелательное внимание и сводного брата-недоноска Джоффри. Но, не волнуйся, я справлюсь». Он постоял немного дольше, чем было нужно, чтобы унять стук лихорадочно бьющегося сердца. Внешне он выглядел спокойно, но внутри него бушевал настоящий ураган. Почувствовав, что может идти, Джендри начал неторопливо идти к выходу. «Еще увидимся, Арья». «Я сожалею», - выпалила она. Джендри замер у двери. «Я очень сильно сожалею», - повторила Арья. Он вдохнул и в итоге произнес: «Да, может быть так и есть». Он продолжил свой путь, и, выйдя и здания, испустил рваный вздох и поводил плечами, мысленно приводя себя в порядок. Это были совсем не те слова, которые он планировал произнести, но он осознал, что, возможно, это были именно те слова, которые было необходимо произнести.