Gossip Spyder/Паучий сплетник

Паучий Сплетник

ОМГ! ОМГ! ОМГ! Я даже не знаю, с чего начать! Аукцион Холостяков принес нам один сюрприз за другим… мой рассудок все еще пошатывается! Начнем с самого важного и очевидного: Джендри Уотерс - на 100% сын Роберта Баратеона! Если то, что человек сам выходит и перед всеми присутствующими в бальном зале «Желудь» признается, вас не убедило, тогда вас уже ничто не убедит! Разумеется, за последние двенадцать часов многие зоркие наблюдатели говорили, что все это время были признаки, по которым можно было сделать данный вывод, и если бы мы все уделили им более пристальное внимание, то гораздо быстрее связали бы их все воедино. Я с этим согласен! Была утечка записанной беседы Тиреллов с Джендри; Джендри видели с его кузиной Ширен Баратеон, а затем его видели в компании своего дяди Станниса, а ведь еще был спор между наполовину братьями Джоффри и Джендри об его общении в соцсетях с Мирцеллой… все одно к одному, и, о, боже мой, вы видели статьи в сегодняшних СМИ? Я выложу ссылки для тех, кто хочет почитать… все, что я могу сказать, так это то, что жизнь больше никогда не будет прежней – с анонимностью придется распрощаться! Однако остается вопрос: кто первым слил в СМИ копию свидетельства о рождении Джендри. Возможно, этого мы никогда не узнаем. Я повторю новость прошлого вечера о том, что Джендри Уотерс по рекордно высокой цене в $150,000 был продан мисс Арье Старк. Это замечательно, что она и ее семья пожертвовали в целях благотворительности такую огромную сумму денег, но я задаюсь вопросом, как чувствует себя парень Арьи, Я'кен Хгар, от того, что она весь вечер провела с другим парнем, учитывая, что это был День Святого Валентина? Я слышал, что Арья и Джендри были близкими друзьями, но ведь это может быть одним шагом до… хмммм… есть о чем задуматься! О других новостях. Вторая по величине ставка была сделана за Робба Старка, который достался мисс Джейн Вестерлинг – дочери Гавена Вестерлинга, генерального директора «Westerling Gold Trading Ltd». Многих, в том числе и самого парня, шокировало то, что самая низка ставка в тот вечер была дана за Джоффри Баратеона, на которого, как показалось, сначала, вообще никто не хотел делать ставку. Для него все могло закончиться плохо, но к счастью для благотворительной организации, которую он выбрал, в конечном счете, его продали мисс Фрей (серьезно, я не знаю, как ее зовут, у мистера Фрея так много внучек!) за сорок тысяч долларов. В общей сложности, около двух миллионов долларов было выручено во время аукциона, и это является фантастическим результатом для шестнадцати благотворительных организаций, интересы которых представляли холостяки. Поздравляю победительниц всех торгов прошлого вечера, надеюсь, дамы, вы повеселились! Холостяки, спасибо, что пожертвовали своим временем, и скажу, что моя вера в человечность восстанавливается, стоит мне подумать о взрослых и детях, которым помог каждый, кто оказался причастен к этим двум миллионам долларов. Благослови вас всех Бог! Фотографии этого вечера я разместил в своей галерее, так что взгляните, если вам интересно, и не забывайте следить за новостями, которые подаются вам в самом свежем виде! До новых встреч! Паук Сплетник.

_____________________

Арья

В результате бессонной ночи ее внутренности все утро завязывались в узел вместе с чувством вины, которая начала грызть ее с того момента, как губы Джендри коснулись ее. Прекрати врать себе! - прикусила губу Арья. У нее было несколько часов, чтобы подумать над своими поступками, и время, чтобы смириться с теми эмоциями, которые она пыталась игнорировать в течение многих недель. У нее были чувства к Джендри, и на этот раз в этом не могло быть никакой ошибки. Он привлекал ее, и ее чувства вышли за рамки дружбы. То, что она теперь испытывала к нему, выросло из симпатии, которая еще несколько месяцев назад казалась малой каплей в море. Она не могла объяснить, почему вдруг у нее появились к нему такие чувства. Все, что она могла делать, – это думать и размышлять. Возможно, у нее всегда были к нему чувства, просто она не осознавала этого. Возможно, эти чувства ждали своего часа, чтобы раскрыться, но она не давала им такой возможности. Возможно, им с Джендри суждено было быть вместе . И тогда на нее обрушилось чувство вины такой силы, что она чуть не задохнулась. А как же Якен? Что я чувствовала к нему все это время? Разве можно испытывать чувства к двум парням одновременно? Любить двоих? Ответ казался очевидным и ошеломляющим - да, но Арья осознавала различия между ее чувствами к Якену и Джендри. Еще несколько месяцев назад эти различия казались ей маленькими и несущественными, но теперь она больше не могла их игнорировать. Ей было больно от того, что теперь она начала понимать свои чувства, потому что теперь до нее дошло, сколько боли она причинила… и по-прежнему продолжает причинять ее двум парням, которые, напротив, были откровенны с ней в своих чувствах. Арья автоматически посмотрела на часы, стоящие на столике: она готовилась к встрече с Якеном. Он написал ей рано утром, и его сообщение наполнило ее страхом, усугубив ее вину. «Нам нужно поговорить», - написал Якен, попросив написать ему в ответном сообщении время, чтобы он смог забрать ее, когда она будет готова. Она понимала, что Якен уже знает о том, что она дала за Джендри самую высокую в истории ставку на Аукционе холостяков в честь Дня Святого Валентина. Она знала, что Якен в курсе того, что она провела вечер в компании Джендри. Даже если бы Паук Сплетник не распространил информацию, Якен увидел бы сообщение об этом в любой социальной сети или прочитал в одной из газет Королевской Гавани, Браавоса или Эссоса. Арья отлично понимала, о чем хочет поговорить Якен, и ее сердечные струны были скручены точно в такой же узел, как и внутренности. Она услышала хруст гравия под окном, когда Якен подъехал на своем джипе. Арья бросила напоследок взгляд в зеркало, замечая темные круги под глазами, и сделала глубокий вдох. Якен заслуживает ответов, и прежде всего, заслуживает ее честности.

_____________________________

Якен

Он не спал. Он был слишком напряжен, слишком изранен, а его разум слишком взбудоражен, чтобы спать. Он каким-то образом ушел из отеля «Львиные Врата» и вернулся в Черно-Белый Дом, чтобы выступить, и даже умудрился некоторое время пообщаться с гостями. Однако, должно быть, что-то в его поведении показалось странным, потому что вскоре после этого дядя Отто попросил Кая присмотреть за ним дома. Кай знал. Бреа рассказала ему про пост в Паучьем Сплетнике. «С тобой все будет хорошо?» - это был единственный вопрос, который задал ему Кай. «Я разберусь с этим», - сказал Якен своему другу. «Я не могу поверить, что она сделала что-то…» «У нее есть свои причины», - перебил его Якен, не желая слушать, как кто-то говорит о ней плохо. Кай понял: «Хорошо, старик. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится». Большую часть ночи Якен пролежал в своей кровати, глядя в потолок и не видя ничего, кроме незнакомой улыбки Арьи, обращенной к Джендри Уотерсу. Она выглядела настоящей красавицей, гораздо прекраснее, чем любая другая девушка, которую он когда-либо знал, и один вид её, уходящей под руку с кем-то другим, заставил его почувствовать себя так, словно тысяча кинжалов одновременно вонзилась ему в сердце. Чем дольше он смотрел в потолок, тем яснее становились его мысли, и словно фрагменты из мозаики его отношений с Арьей складывались воедино: он пришел к выводу, что пытался сложить части пазла так, как бы ему хотелось, чтобы это выглядело. Он никогда не замечал, какой на самом деле была картинка. То, что он пытался создать, сильно отличалось от той картины, которую он теперь видел. Кинжалы еще сильнее вонзились в его сердце, когда он заехал на джипе в ворота «Замка Мейгора» и обнаружил, что практически не может дышать. Арья выглядела осунувшейся и, как ему показалось, болезненной, они едва кивнули друг другу, когда она села в машину, и Якен поехал, сам не зная куда. Он поглядывал на нее краем глаза, подмечая, как она прижимает кулаки к бедрам. Он задался вопросом, развивались бы события по-другому, если бы Арья не подняла на аукционе руку, как долго они бы с Арьей могли делать вид, что их отношения не трещат по швам. Они должны были пойти на свидание в тот день, но вместо этого они оказались у той неизбежности, с которой он не хотел сталкиваться. Однако они оба знали, что не смогут избежать разговора, и Якен, подъезжая к Изгибу Трезубца, заехал на парковую стоянку неподалеку от реки. Он сделал знак Арье следовать за ним, и вышел из джипа; какое-то время они шли по тропинке вдоль реки и молчали. Дойдя до деревянной платформы, чтобы посмотреть на воду, Якен присел на скамейку. Арья села рядом с ним, но заговорили они не сразу. «Прости, Якен», - сказала Арья спустя некоторое время, ее голос звучал безжизненно. Якен медленно вздохнул, глядя на воду: «Ты тоже меня прости». «Почему ты извиняешься? – спросила она. – Я одна во всем виновата». «Все не так просто, Арья. Нельзя просто взять и возложить вину на кого-то одного». «О чем ты говоришь? – брови Арьи в замешательстве сошлись на переносице. – Мы сидим здесь и разговариваем, потому что я запуталась и причинила тебе боль… и, помимо всего прочего, опозорила тебя». «Мне плевать на сообщение в Паучьем Сплетнике, - заявил он. – Все, что меня волнует, это то, что сейчас происходит с нами. Теперь я, наконец, понял, что меня так сильно пугало… почему я не хотел оставлять тебя здесь и уезжать в Нью-Йорк». «Ты боялся оставить меня?» «Да, - кивнул Якен, – мне была ненавистна сама мысль оставить тебя здесь, потому что я знал, насколько ты была близка с ним. Я боялся, что если меня не будет рядом, ты будешь все чаще и чаще проводить с ним время…. и я боялся, что в конце концов ты осознаешь, что в действительности испытываешь к нему». «Якен, я…» «И ты это сделала.... – голос Якена звучал низко, глухо и опустошенно. – Я уже какое-то время знал это, Арья. Еще до того, как ты сама поняла это». «Как? - Арья недоуменно таращилась на него. – Как ты смог понять это, когда я сама не могла?» «Подсказки всегда были, - ответил Якен каким-то невыразительным тоном. – С самого начала это было соревнование между ним и мной. Вот почему я так упорно боролся за твое внимание… вот почему я так старался, чтобы ты смотрела на меня, а не на него. Я знал, что он был твоим другом, и я всегда понимал, что он занимает в твоей жизни особое место, и какое-то время с успехом обманывал себя тем, что твое беспокойство за него, то, как он влияет на твое настроение, твоя готовность броситься к нему на помощь, если она ему потребуется, даже несмотря на то, что ты выбрала меня, все это - проявление дружбы. Но я больше не могу продолжать этот самообман». «Пожалуйста, не говори больше ничего, - с трудом выдавила из непослушных голосовых связок Арья. – Я знаю, что наделала. Тебе больше ничего не нужно говорить». «Но я должен, - настоял он, - потому что не думаю, что ты в полной мере понимаешь, как обстоят дела на текущий момент». «Якен, пожалуйста…» «Я замечал в тебе перемены еще до прошлого вечера, - Якен опустил взгляд на ее лицо. – Ты знаешь, что улыбаешься ему так, как никогда не улыбалась мне?» От его слов глаза Арьи широко распахнулись, и Якен понял, что единственное настоящее лицо, которое она когда-либо носила, она надевала только рядом со своей семьей… и Джендри Уотерсом. «Не знаю, что тебе ответить», - прошептала Арья. «Просто скажи то, к чему мы пришли, - резко сказал он, - потому что мне нужно это услышать. Арья так сильно сжала губы, что он увидел, насколько сильно она расстроена его требованием. Уголки его собственных губ приподнялись в циничной усмешке: "Уже поздно беспокоиться о том, чтобы пощадить мои чувства, ты не находишь?» В ее взгляде появилось колебание из-за жесткости его тона, но она взяла себя в руки и когда заговорила, ее голос лишь слегка заметно дрожал. «Ты уже знаешь это. Зачем ты просишь меня…» «Скажи это». «Все кончено, - выдавила Арья и отвела от него взгляд. – Мне так жаль. Якен… я никогда не хотела причинить тебе боль». Он верил ей, но в этот момент ее слова не имели большого значения, ведь его сердце разбилось вдребезги. Якен встал и тяжело облокотился на перила, глядя на свое отражение в воде. Он и раньше переживал разрывы и даже писал об этом песни, но только теперь осознал, что никогда в полной мере не понимал боли… никогда не испытывал такого чувства беспомощности, которое охватило его, зная, что девушка, которую он любил была влюблена в другого. На этот раз Судьба оказалась не на его стороне. Он так часто старался не замечать, что Судьба приносит не только приятные известия.... Если все между ними должно было закончиться… у них и закончится. Это было слишком больно, и ему потребовалось немало времени, прежде чем он смог собраться и повернуться, чтобы взглянуть на нее. Когда он это сделал, то увидел, что Арья до сих пор сидит неподвижно, но благодаря тому, что он знал ее, благодаря тому, что он наблюдал за ее реакцией с того самого дня, как впервые встретил ее, он видел, что она полностью разбита, просто разошлась по швам, как и он сам. «Я любила тебя, - услышал он шепот Арьи. – По-своему, но я знаю, что любила тебя». Якен провел рукой по волосам и снова отвернулся от нее, чтобы она не заметила, как в его глазах блеснули слезы: «Это впервые, когда ты говоришь, что любишь меня». «Мне так жаль… это все, что я могу сказать». Слезы жгли глаза, но он не позволил им пролиться: «Я знаю…я знаю. Справедливости ради отмечу, что чувствовал то же самое по отношению к тебе». «Ты никогда не говорил мне этого». «Но ты знала», - с нежностью произнес Якен. Арья кивнула. Якен сожалел о том, что не говорил ей этих слов в лучшие времена. Несмотря на то, что он вкладывал их в каждый жест, каждое свое прикосновение и поцелуй, и в те песни, что он написал для нее… все это не заменит значимости трех маленьких слов, произнесенных вслух. Я люблю тебя. Это были слова, которые он теперь не мог сказать вслух без риска потерпеть полный крах. «Почему ты не расстался со мной? – спросила его Арья. – Когда ты увидел, что я изменилась, почему ничего не сказал?» «Потому что не хотел, чтобы между нами все был кончено, - ответил он. – Я предпочел видеть лишь то, что хотел видеть, но, в конечном счете, правду стало невозможно не замечать». «Может быть, было бы лучше, если бы мы никогда…» «Не говори так, - оборвал ее Якен. – Не произноси этого вслух». Может быть, было бы лучше, если бы мы никогда не были вместе?...... Он не мог позволить ей перечеркнуть все, что они пережили вместе, чтобы она даже подумала об этом. «Это больно, Якен, - всхлипнула Арья. – Мне отвратительно, что я заставляю тебя все это чувствовать, и это полный отстой, но если бы мы никогда… тебе бы не… нам бы не было так, как сейчас». «Ты говоришь, что то, что мы были с тобой, было ошибкой?» - спросил он у нее. «А разве нет?» «То, что мы были вместе, не было ошибкой, Арья», - сказал Якен. «Тогда как ты назовешь… это?» - она показала на них, подразумевая, что имеет в виду нечто большее, чем просто их двоих. Арья хотела, чтобы он понял, что она имеет в виду разрушение того, чем они были, к чему в итоге пришли. «Мы не были ошибкой, - снова сказал он, - какое-то время мы были идеальны. У нас были смех и страсть… и слезы. Мне неважно, как ты назовешь наши отношения, но не было никакой ошибки в том, что ты стала небезразлична мне и чем-то особенным для меня. То, что ты чувствовала ко мне, не было ошибкой. Назови это горьким опытом, назови это коротким романом… назови меня своей первой любовью… но наши отношения не были ошибкой». Арья вытерла глаза тыльной стороной ладони: «Прости, что я не смогла стать той, которую ты хотел видеть». Он с тоской улыбнулся ей. Она была именно той, с которой он хотел быть. Он не хотел ничего менять в ней… включая ее сердце. Он решил добиваться ее несмотря на то, что с самого начала знал, что ее сердечная привязанность разделена. В какой-то степени он даже был готов к отказу, когда его соперничество с Джендри достигло кульминации. Когда Арья выбрала его, а не Джендри, он был так счастлив, что просто не смог бы подобрать слов, чтобы описать это. Арья всегда следовала зову своего сердца, и именно потому, что он всегда так восхищался тем, как легко она шла на поводу своих эмоций, он полюбил и ее свободу духа. Сердце Арьи никогда не принадлежало ему так, как он хотел бы. Он знал это, но все равно не хотел бы изменить эту ее часть, которой восхищался больше всего на свете. Она была предназначена не ему. Не теперь. Лежа долгие часы без сна, он также пытался понять, почему сердце Арьи по-настоящему ему не принадлежало. Арья любила его, как она и сказала, но ее привязанность к нему родилась из первой влюбленности… из обожания. Он часто так влюблялся и знал, что это не длится долго, как и большинство таких влюбленностей, и ее привязанность к нему иссякла на волне другой. Ему хотелось большего. Он не просил громких фраз о любви до гроба, но он хотел гораздо большего, чем обожание девушки, в которую впервые по-настоящему влюбился. Того, что испытывала к нему Арья, было просто недостаточно. Он напомнил себе, что ей было всего лишь четырнадцать лет, а ему через несколько дней исполнится девятнадцать. Прежде он никогда всерьез не воспринимал, что разница в их возрасте имеет какое-то серьезное значение, но это оказалось фактом, и он не мог его игнорировать. Арья только начала осознавать, на какие чувства способно ее сердце. Она была просто не готова к тому, чего он хотел от нее. Еще не готова. Пока нет. «Потребуется много времени, чтобы я забыл тебя», - сказал он ей. «Но ты справишься, - высказалась Арья, – ты ведь Якен Х'гар». Это ее небольшое заявление подтвердило то, что он мучительно подозревал. Ты ведь Якен Х'гар . Арья произнесла это однажды, и ее голос был наполнен благоговением, восхищением и… обожанием. Находиться рядом с ней вдруг стало почти невыносимо, и он захотел покончить с этим, чтобы найти укромный уголок, где смог бы зализать свои раны. «Позволь я отвезу тебя домой, - сказал он, - думаю, мы уже сказали все, что хотели». Арья покачала головой: «Уезжай без меня». «Я не могу оставить тебя здесь». «Неподалеку находится Изгиб Трезубца, я сама смогу уехать домой». «Арья…» «Просто уходи, Якен, - Арья подняла на него взгляд, и он увидел, что ее глаза, как у олененка, которые пленили его с того самого момента, как он впервые утонул в них, были полны слез. – Просто уходи». Она тоже страдала. «Хорошо, - тихо произнес он, отходя от нее. – Прощай, милая девочка». «Прощай, Якен». Арья вытерла глаза костяшками пальцев, и Якен отвернулся, чтобы больше не видеть ее слез. Он ушел, не оглядываясь. Сев в джип, он настроил зеркало заднего вида, чтобы выехать с парковки, и увидел, что Арья по-прежнему сидит на скамейке, где он ее и оставил. Арья вытирала глаза, и ему было больно видеть, как она плачет, но он уже стал более стойким к боли. В конце концов, Судьба изначально предназначила для них, что их пути разойдутся.

___________________

Арья

Она понятия не имела, что может чувствовать себя подобным образом. В груди болело так, что можно было подумать, будто ребра вдавились в сердце, в то время как остальное ее тело онемело, как будто она слишком долго пробыла на холоде. Когда она говорила Якену, что любила его, она имела в виду, что эта была не та любовь, которой он хотел от нее. Она слишком поздно осознала, что то, что она чувствовала к Якену, было совсем не таким, как то, что он испытывал к ней. Выражение его лица чуть не добило ее. Якен не заслужил боли и страданий, которые она причинила ему. Он заслуживает гораздо лучшего, и ей было больно, потому что она настолько сильно подвела его. Она знала, что они никогда не смогут оправиться от того, что она сделала. Она знала, что между ними все было кончено еще до того, как они начали говорить. Она была не готова к тому, что и ее сердце тоже оказалось разбитым. Даже если ее любовь отличалась от его, она была настоящей, и Арью захлестнули боль и тоска, когда до нее дошла реальность их расставания. Она не ожидала, что потеря Якена так сильно по ней ударит. Она попросила Якена уйти без нее, потому что не хотела, чтобы он увидел, как она разваливается на части, и она не хотела заставлять его находиться в ее обществе, когда была уверена, что все, чего он хотел, так это побыть в одиночестве. «Прощай, милая девочка», - сказал Якен, и его ласковое обращение вызвало у нее новые слезы, потому что она никогда больше не сможет услышать эти слова, чтобы не подумать о нем. После ухода Якена она еще около часа просидела на том же месте, глядя на реку и слушая шум воды, размышляя над полнейшим бардаком, который она сотворила в отношениях с Джендри и Якеном. Она спрашивала себя, сколько боли можно было бы избежать, если бы она только смогла раньше открыть глаза. Якен указал ей на то, что она по-другому улыбалась Джендри, и что он всегда знал, насколько сильно она была привязана к Джендри. Теперь так просто было заметить, что Джендри всегда был в ее сердце, и она словно ослепла от осознания того, что нежность, которую она испытывала к нему, объясняется чем-то большим, чем дружба. Джендри, несмотря на показную твердость, и то, что он вырос в самом бандитском районе Королевской Гавани, обладал спокойным характером, который полностью противоречил его истиной натуре. Когда они впервые встретились, она подумала, что он застенчив, и припомнила, как частенько обзывала его тупицей, но вскоре поняла, что он был не застенчив, а просто замкнут и сдержан. Он был далеко не тупицей, а просто осторожен в высказывании своих мыслей. Это она всегда говорила и делала глупости. Джендри был приземлен. Он был чутким, трудолюбивым и добрым. Он был предан своей семье и друзьям, а также серьезно относился к ответственности. Как земля скрывала в своих недрах огненное ядро, так и в Джендри был скрытый огонь, в котором он яростно сгорал, когда что-то его провоцировало. Все эти его достоинства и привлекли Арью к нему, тихо и ненавязчиво, как и сам Джендри. Позже, когда она выяснила, кем оказался отец Джендри, и как он провел все эти годы, справляясь с тем, что мало знает о своем происхождении, Арья стала подозревать, что сдержанность Джендри происходит от его неуверенности, и он использует ее в качестве щита, чтобы защитить себя. Годами Джендри считал себя сиротой и до того, как он стал жить у Моттов, он пять лет провел, переходя от одной приемной семьи к другой. Понятно, что, будучи шестилетним мальчиком и живя с незнакомыми людьми, которым не было до него особого дела, он выработал свой способ защиты для мыслей и эмоций. Джендри самостоятельно научился существовать в мире незнакомых людей, спрятав огонь глубоко внутри себя. Ей не трудно было понять, как на фоне скрытости Джендри его легко смогла затмить ослепительная яркость и рок-звездность, которую излучал Якен. Арья увлеклась им с того момента, как познакомилась с ним. Его манера говорить, неоспоримая музыкальная гениальность и харизма вызвали в ней интерес и захватили воображение. Она моментально в него влюбилась, и очень легко вписалась в его мир. Даже после того, как Джендри признался ей в своих чувствах, и они разделили свой первый поцелуй на «Музыкальной Битве», Арья выбрала Якена, потому что не верила, что ее чувства к Джендри могут быть сильнее, чем чувства к Якену. Теперь она понимала намного лучше. Джендри не ушел на задний план даже после того, как она начала встречаться с Якеном, Джендри остался в ее мыслях на первом месте, и, не осознавая этого, она реагировала на его настроение, оставаясь под влиянием всего того, что он с тех пор делал. В тихом омуте черти водятся. Как никогда она понимала эту поговорку, не только потому, что она прекрасно отражает натуру Джендри, но и потому, что она описывает глубину чувств Арьи к нему. Поверхность может оставаться спокойной и безмятежной, но река под ней течет стремительно, искренне и глубоко. Если эта река была любовью, если то, что она чувствовала к Джендри, было любовью, если это была та любовь, которую она не могла испытывать к кому-то еще, то тогда она утонула в ней. За последние несколько месяцев Джендри немного избавился от своей сдержанности и, вместе с тем, выросла его уверенность, когда он разобрался со своей самоидентичностью. Выступления на сцене вместе с Братством без знамен пошли ему на пользу, как и его популярность среди девушек. Ей нужно было взглянуть на него глазами другого человека, так, как его видит Жасмин, чтобы она осознала, что все это время было у нее перед носом. Но, может быть, уже слишком поздно? Арья снова вытерла лицо рукой. Ее мысли слишком путались, и она была не в состоянии проанализировать выражение лица Джендри после того, как он прервал их поцелуй и отстранился от нее. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя, и ей нужно было время, чтобы подумать. А самое главное, ей требовалось время, чтобы оправиться после своего первого расставания.

_______________________

Джендри

Он выглядел и чувствовал себя гораздо более спокойным, чем рассчитывал. Проспав три часа, он проснулся и обнаружил свое имя и лицо на первой полосе всех газет Королевской Гавани. О нем также упоминалось в газетах соседних городов – Эссоса и Волантиса, а также в двух наиболее уважаемых на всю страну газетах. Он знал это, потому что Паук Сплетник скрупулезно выложил все ссылки в своем блоге. Баратеоны, так же как и Старки, входили в элиту богатейших аристократических династий. Их имена были синонимами известных фамилий, таких как Ротшильд, Рокфеллер, Вандербильт. Эти династии сделали свои огромные состояния в промышленном и банковском секторе, и их влияние простиралось на десятилетия, а то и на века. Может, вы и не знаете их в лицо, но наверняка слышали их имена. Признание Роберта Баратеона в том, что он является отцом еще одного незаконнорожденного сына, которому почти восемнадцать лет, было расценено как грандиозная новость, потому что это влекло за собой вопросы, касающиеся его солидного состояния и того, какая его часть теперь принадлежит Джендри. Роберт уже признал одного сына, рожденного вне брака с Серсеей Ланнистер, и в одной из статей высказывалось сомнение, что же унаследуют трое так называемых «законных» детей Роберта. В статье говорилось, что легитимность старых законов больше не распространяется на современное общество, и при условии, что отцовство будет установлено надлежавшим образом, как в случае с Джендри, права «незаконнорожденного» ребенка на наследство ничем не уступают правам «законнорожденного» ребенка. Джендри отметил для себя эту часть статьи не потому, что он хотел еще больше денег от своего отца. Теперь он знал, что если бы захотел предъявить иск, то имел бы для этого все законные основания. Рано утром Дональд Лювин позвонил ему домой, потому что был предупрежден об участии Джендри в аукционе. Большую часть утра адвокат провел за обучением Тобхо тому, как следует отвечать на телефонные звонки, которые должны были последовать, и тому, как поддержать Эллен, когда местные журналисты начали ломиться в их дверь. На этот раз они были готовы. Все держались невозмутимо, и это отчасти объясняло то, почему Джендри чувствовал себя спокойно. «Пицель и Партнеры» в переговорах с Дональдом Лювином сообщили о том, что Роберт сделает заявление насчет Джендри в этот же день, но немного позднее, и Лювин посоветовал приемным родителям Джендри сделать то же самое для его же блага. Обе стороны сообща решили, что будет передано в СМИ. Они должны были придерживаться версии, что отцовство было давно установлено, но оба семейства предпочли хранить это в секрете, чтобы оградить свою частную жизнь и анонимность Джендри. Однако, когда данные свидетельства о рождении Джендри были обнародованы, хранить тайну его рождения и дальше стало невозможно. Было решено, что аукцион холостяков станет подходящим событием для его официального дебюта, и что с разрешения Роберта Станнис и Селиса включили Джендри в состав участников. Это была чистенькая и аккуратная история, чтобы накормить прессу, и Джендри был согласен с тем, что если эта версия и не совсем соответствовала действительности, то была самым простым способом избавления от внимания прессы. Рано утром Станнис позвонил ему; как обычно, он говорил строго, но, в то же время, был доволен результатом. «Мы и надеяться не могли на столь благоприятный исход, - сказал мужчина, - все идет по плану». «Похоже, что так, - согласился Джендри. – Вы выполнили свои обязательства передо мной, если это то, к чему вы стремились». «Да, выполнил», - голос Станниса прозвучал устало. «Почему у меня все время такое ощущение, что вы что-то скрываете от меня? – спросил Джендри. – Все ваши планы и разговоры о долге… я больше не куплюсь на это, Станнис...не куплюсь». «Ты бы обиделся, если бы я сказал тебе, что в конечном счете ты был средством?» «Обиделся? – у Джендри голова закружилась при мысли о том, через что он прошел, и осознал, что уже ничто его не может удивить. – У вас ведь есть какая-то грандиозная конечная цель, не так ли? И для нее вам нужно мое участие». «Мне нужно, чтобы ты исполнял свою роль, - признался Станнис. – С самого начала все, что мне от тебя было нужно, это твоя кровь». «Ну, вы ее получили». «Мне также было нужно, чтобы ты был послушным». «Разве я не был очень послушным?» «И… ты оказался довольно забавным… Я и предположить не мог, что Ширен так к тебе привяжется. Ты вернул эту маленькую девочку к жизни». «Это трогательно, Станнис, - многозначительно произнес Джендри, – но что вы хотите сказать мне? Что изначально планировали использовать меня в качестве пешки в своей схеме, а потом я вам действительно понравился?» «Кто-то должен был выбить из тебя дерзость, когда ты был моложе», - проворчал Станнис. Джендри рассмеялся, понимая, что ему никогда не удастся добиться от Станниса правды: «Так что вы на самом деле задумали?» «Я не могу рассказать тебе этого, - ответил Станнис, - но если все получится, то я выполню свой долг перед дочерью и всей нашей фамилией. И кто знает, может, в конце пути тебя ждет множество наград....» Джендри не очень понимал, при чем здесь Ширен, но Станнис считал, что у него еще остались незаконченные дела, а Джендри собирался держаться от всего этого подальше. Что касается его самого, то он свою часть выполнил. «Как скажете, дядя Станнис». «Хммм, - Станис хмыкнул от такого обращения, – ты ведь помнишь о том, что Джоффри ходит в школу? Я слышал, он разнес все комнаты в одном из гостевых домов в «Красном Замке» после того, как вернулся домой прошлой ночью». «Он обезумел, потому что я получил самую высокую ставку на аукционе?» - язвительно поинтересовался Джендри. «В том числе, и поэтому, - ответил Станнис, и в его тоне явственно прозвучала неприязнь. – Уверен, ты уже более чем знаком с темпераментом этого мальчишки, но он может разыскать тебя, чтобы отыграться за все те неудачи, которые с ним произошли». «Спасибо за предупреждение». Станнис коротко попрощался и повесил трубку, и как только волнение от публичного дебюта немного улеглось, Джендри очутился в своей комнате, полностью погрузившись в раздумья. Арья. Некоторое время он просидел за ноутбуком, просматривая фотографии, которые выложил Паук Сплетник, его глаза автоматически высматривали кадры, на которых была Арья. Во время аукциона для него огромным шоком стало то, что Арья перебила ставки Жасмин и Маргери. Он впал в экстаз, когда осознал, что проведет в ее компании весь вечер в День Святого Валентина. Когда он спросил ее, почему она не проводит вечер со своим парнем, и почему она дала такую высокую ставку за него, он был готов принять любой ее ответ, не пытаясь вдаваться в подробности. Вместо этого он предпочел мечтать о том, что у Арьи была единственная причина, по которой она хотела быть с ним. Поэтому он любовался ею и тем, как восхитительно она выглядела в своем полупрозрачном платье, как будто имел на это полное право......пристально наблюдал, позволяя своему взгляду задерживаться на ней дольше, чем положено..... танцевал с ней, держа ее к себе ближе, чем должен был, наслаждался ее смехом над собственной неуклюжестью, когда кружил ее на танцполе. Во время ужина, сидя напротив друг друга за столом, окутанные ароматом роз и мягким золотистым светом свечей, он притворился и позволил себе думать, что ее дрожащие пальцы, державшие хрустальный бокал, и то, как она отводила взгляд, когда чувствовала, что он смотрит на нее, связаны с волнением от того, что она была с ним наедине. Он притворился, что она относится к нему так же, как он к ней.... Во время экскурсии по городу в лимузине он действительно хорошо провел время, и знакомые городские достопримечательности показались ему новыми, когда он взглянул на них глазами Арьи. Он держал ее за руку, когда толпа на Улице огней чуть не затоптала их, и это казалось самой естественной вещью на свете. Он сделал с ней пару селфи, и, хотя Эллен действительно просила его сфотографироваться, он сделал их больше для себя, нежели для своей приемной матери. У Колодца Эйгона он загадал глупое и бессмысленное желание, хотя и не верил в городскую легенду о том, что все загаданные желания сбываются. Он хотел, чтобы ему когда-нибудь снова выпал шанс поцеловать Арью, потому что он не смог забыть тот поцелуй...вкус ее губ… ему было необходимо снова поцеловать ее. Он не стал ее слишком сильно расспрашивать, когда она сказала, что хочет увидеть кузницу. На самом деле, он схватился за этот повод, чтобы провести с ней еще немного времени вместе. Когда он обнаружил, что держит Арью в своих объятиях, а она смотрит на него таким выжидающим взглядом, он исполнил свое желание и поцеловал ее. Она была такой же сладкой на вкус, а ее губы - такими же мягкими, как он помнил, и на миг он почувствовал себя по-настоящему счастливым… а потом Арья всхлипнула, и он осознал, что она не отвечает на его поцелуй. И он больше не смог притворяться. Он разорвал поцелуй, видя страдальческое выражение её лица, и спросил себя: "Что же я делаю?!!!" Он молча отвез ее домой, и они неловко попрощались, когда он проводил ее до двери. «Спасибо за этот вечер, Арья. Детскому дому действительно поможет твоё пожертвование», - сказал он, потому что ему была невыносима мысль о том, что они расстанутся, не сказав друг другу ни слова. «Рада была помочь», - ответила Арья. «Спокойной ночи, Арья». Она кивнула, и он уехал, чувствуя, что продрог до костей, несмотря на жару в салоне его автомобиля. Добравшись до дома, он снял с себя модный костюм, и несколько часов пролежал, раз за разом прокручивая в уме события этого вечера. Он задавался вопросом, что двигало Арьей, почему она так сражалась и сделала такую высокую ставку, чтобы провести с ним время. Мозг послушно придумывал ему всевозможные варианты ответов, каждый из которых был ужаснее предыдущего, и ни один из них не смог объяснить явный азарт Арьи во время аукциона. «Планы изменились… кое-что не получилось… поэтому я здесь», - сказала Арья. Она воспользовалась им в качестве замены, потому что ее парень не смог быть с ней. Ей было скучно и хотелось отвлечься, или, что было еще хуже, Арья питала к нему чувства и втайне желала быть с ним. В конце концов, ничто не могло изменить того, что Арья не была его девушкой, и притворство, даже на один вечер, ни привело ни к чему хорошему. Джендри взял свой телефон и прокрутил фотографии в галерее, пока не наткнулся на фото, которое он сделал с Арьей. На фотографии он стоял позади нее, прижимаясь грудью к ее спине, когда они встали ближе друг к другу, чтобы войти в кадр. Они оба улыбались и выглядели, как счастливая парочка, но все это было просто притворством. Они были не на настоящем свидании. Арья заплатила за его время, и если бы не благотворительный аукцион, они никогда бы не были вместе тем вечером. У них никогда не будет настоящего свидания. Этого не изменить. «Хватит, - сам себе сказал Джендри. – Достаточно». Больше никакого притворства. И удалил фото.

______________________

Сандор

«Я опущусь немного пониже, хорошо? – обратился к ней Сандор. – Ты готова?» «Готова», - отозвалась под ним Санса. Сандор медленно опустил бедра. «Подожди, подожди! – охнула Санса, пытаясь приостановить его. – Ну, не туда же… выше и немного левее». Сандор изменил положение ног и попробовал снова: «Так лучше?» «Да, лучше, - поощрила его Санса, - продолжай, еще чуть-чуть». «Санса, это все, что я могу». «Давай посильнее!». «Да уже и так сильнее некуда, - возразил он, - если я надавлю сильнее, тут все сломается». «Ничего не сломается, - сказала она ему, стоя на коленях. – Вставляй сильнее». «Ладно», - протестуя, он все равно сделал рывок, используя большую силу, чем полагается, учитывая деликатность того, чем они с Сансой занимались. «Да!» - воскликнула Санса. И Сандор почувствовал, как тяжелый буфетный стеллаж аккуратно опускается на кронштейны в стене. Вздохнув с облегчением, он отпустил деревянную панель и отступил назад, чтобы полюбоваться на удерживающую подвижную полку под стеллажом, выровненную как новенькая. «Отличная работа, пташка». «Теперь надо просто закрепить ее винтами, да?» - спросила Санса. Он кивнул: «После того, как все зафиксирую, все продукты можно будет вернуть на место». «Я помогу тебе», - поднимаясь с пола, сказала Санса. Сандор встал на ее место и, нырнув под вновь установленную полку, прикрутил ее к стеллажу. Этим утром домработница рассказала ему о том, что один из стеллажей шатается, и, осмотрев его, он решил, что ему требуется новый кронштейн и крепления. Санса позвонила ему, когда он был в магазине, предложил заехать за ней, когда все починит, но Санса вызвалась ему помогать. Он с большим удовольствием согласился, потому что готов был спорить на свой мустанг, что она в жизни не держала в руках инструментов. Он оказался прав и подозрения подтвердились, когда на его просьбу подать ему крестообразную отвертку, она лишь беспомощно посмотрела на него. После его подробных наставлений, в конечном счете она оказалась неплохой помощницей, хотя и отвлекала своим внешним видом, одетая в плотно облегающие джинсы и обтягивающую блузку. Он засмотрелся на ее попку, думая о том, что вытворял с этой самой попкой накануне вечером. Его пальцы инстинктивно сжались, забыв о дрели, которую он держал в руках, и он лишь чудом избежал серьезного несчастного случая. «Готово», - Сандор встал и отряхнул колени, перед тем как снова немного отступить назад, чтобы полюбоваться делом своих рук, и остался доволен полученным результатом. «Отлично выглядит, - сказала Санса, - а ты ведь мастер на все руки, не так ли?» Сандор пожал плечами: «Живя один, волей-неволей многому учишься. Давай я приберусь и уберу инструменты, пока ты разложишь продукты обратно на стеллаже, хорошо?» «Конечно». Санса собрала банки с порезанными томатами и коробки с пастой, после чего начала расставлять их на стеллаже, в то время как Сандор упаковывал набор с инструментами. Когда он вернулся из гаража и помыл руки, Санса уже выполнила свою часть работы. «Проголодалась?» - спросил он у нее. «Немного, - ответила она, - давай просто заскочим в кафешку по соседству, хорошо?» «Я возьму ключи». Вскоре они вернулись в дом с бумажным пакетом, наполненным турецкими бутербродами и сэндвичами фокачча, лимонными пирожными для Сансы, и огромными стаканами со свежевыжатым соком. Как обычно, они ели в гостиной во время просмотра заново переснятого классического фильма. После еды Санса свернулась у него под боком на диване. Сандор практически ожидал, что она начнет мурлыкать, как кошка, которую сейчас так сильно напоминала. Еще не прошло и двадцати четырех часов с того момента, как их отношения с Сансой вышли на новый уровень. Раньше секс никогда для него не значил слишком много, но он знал, что Санса к этому относится по-другому. С Сансой все было по-другому. Казалось, внешне ничего не изменилось, но он снова готов был спорить на свой мустанг, что Санса чувствовала изменения, как и он сам, после того, что между ними было прошлым вечером. Он ощущал сытость, хотя это не имело ничего общего с физическим голодом. Он никогда еще не испытывал ничего подобного, и ему не с чем было сравнить. Что бы это ни было, он не хотел, чтобы это чувство прошло. Он знал, что никогда еще не был так счастлив, а она была в центре… ну, всего этого. «Я думаю о том, чтобы начать принимать таблетки», - сообщила Санса. Сандор второпях проглотил сок, которым чуть не поперхнулся и вытер подбородок. «Парня сначала нужно же предупреждать», - проворчал он, оправляясь от шока. «Почему это тебя удивляет?» - спросила Санса, поднимая голову, чтобы взглянуть на него. «Не это, - проскрежетал он, - просто не ожидал, что это будет первой фразой, которую ты скажешь. Я имею в виду, что обычно ты не говоришь прямо в лоб». «Но это важно, поэтому я хотела поговорить с тобой об этом». «Эм… это твое тело, Санса. Я не буду подталкивать тебя к тому, чего ты не хочешь. Я готов и дальше пользоваться презервативами». Санса одобрительно взглянула на него: «Ты говоришь так, будто уже обдумывал это». Он заерзал на своем месте: «Я видел у тебя упаковку с таблетками… несколько месяцев назад, когда она выпала из твоей сумочки». Ее глаза широко распахнулись: «Ты знал о них?» Он покачал головой: «Я о них прочитал». «Зачем?» «Потому что подумал, что ты больна». «Ты беспокоился обо мне даже тогда?» «С первого дня, пташка...» Санса крепко обняла его за пояс: «Я не открывала упаковку. Она все еще в моей аптечке». «Я рад, что ты не думала о том, чтобы использовать их с ним». «Он ни за что бы не стал моим первым», - с горячностью произнесла она. «Но он ведь первым поцеловал тебя». «Нет, это был не он, - фыркнула Санса. – И слава Богу!» Сандор нахмурился: «Первым тебя поцеловал не Джоффри?» Глаза Сансы стали большими, когда она поняла, что ляпнула: «Эм…» «И кто это был? » - Сандор хмуро смотрел на ее губы. «Эм…» «Я его знаю?» «Ну, ты его видел…» Да, это был кто-то, кого он знал. Он прочитал это по ее лицу. «Кто-то из школы?» «Нет, это случилось до того, как мы переехали в Королевскую Гавань». «Разве ты не ходила на Севере в школу для девочек?» «Ходила». «Это была другая девочка?» «Нет. А разве это важно?» «Нет. Так кто это был?» «Ты уверен, что хочешь знать? Потому что я не буду тебе лгать, и не хочу, чтобы ты злился на меня за то, что произошло до того, как я встретила тебя!» Он отметил, что не злится. Но он ревновал. «Я хочу знать, - сказал он, - чтобы я смог стереть все воспоминания о поцелуе с каким-то панком из твоего сознания». Санса вздохнула, прежде чем ответить ему: «Это был Теон». «Грейджой? – зарычал Сандор. – Как…?» «Это была ошибка, и он извинился....он был пьян». «Но ты до сих пор рада, что это был он, а не Джоффри?» «Только потому, что от одной мысли о поцелуе с Джоффри у меня мурашки бегут по коже, а если бы он еще и был первым, это было бы слишком печально. По крайней мере, даже несмотря на то, что целоваться с Теоном было ошибкой, воспоминания об этом не наполняют мой рот желчью». «Хммм, - Сандор остыл, услышав ее разъяснения, – в таком случае, я позволю ему жить». Несмотря на свою ревность, он был даже рад, что, по крайней мере, ее первый поцелуй не стал для нее неприятным опытом. Все, что он помнил о своем первом поцелуе, - вкус дешевого пива и помады. «Ты можешь попытаться», - сказала она. «Попытаться - что?» «Стереть из моей памяти поцелуй с Теоном, - улыбнулась ему Санса. – как именно ты планируешь это сделать?» Сандор усмехнулся и через секунду нагнул к ней голову. Он целовал ее собственнически, прижимая к себе, заставляя ее изогнуть шею, чтобы он смог углубить их поцелуй, сплетаясь языками, чередуя нежность с требовательным напором. Его руки принялись ласкать ее, приподнимая край блузки, чтобы ощутить теплую гладкую кожу ее живота. Другой рукой он обхватил ее попку, которая так отвлекала его совсем недавно. Колени Сансы раздвинулись в приглашающем жесте, и Сандор подумал, что с его стороны будет грубостью отказаться, поэтому он поласкал и там тоже, поглаживая ее по внутренней стороне бедра. Санса застонала, когда он подушечками пальцев потер ее через джинсы, и он на миг замер, когда его посетила одна мысль. «Как ты себя чувствуешь… ну, понимаешь.....?» «Хммм?» «Тебе не больно?» - Сандор снова приласкал ее, еще нежнее. «Ох, - Санса покраснела. – я в порядке, слегка побаливает, но я в порядке». Сандор надеялся, но не хотел давить на нее: «Может быть, нам не стоит...?» «Если будет больно, мы остановимся и займемся чем-нибудь другим», - сказала Санса, принимая решение за обоих. Сандор снова усмехнулся: «Как скажешь». Он привел ее в свою спальню, чувствуя нереальность происходящего, уложил на кровать и начал раздевать. Он и раньше раздевал ее на кровати, но не догола, не зная, дойдут ли они до….. его рука замерла на застежке ее джинсов. «Что, Сандор? – спросила Санса. – О чем ты задумался?» Сандор расстегнул молнию на ее джинсах и быстро стянул их с ее ног. Следом за ними отправились и ее трусики, и некоторое время он пялился ей между ног: вид ее выбритого, практически без волос лобка возбуждал его сильнее, чем он мог себе представить. «....просто скажи», - настаивала Санса. Пальцы Сандора сжались, а голос звучал грубо, когда он заговорил: «Я собираюсь трахнуть тебя… на своей постели». «Да», - кивнула она. Они еще немного поговорили, изучая тела друг друга. Жалюзи в его спальне были закрыты, но в комнате было достаточно светло для того, чтобы они оба осознали свою наготу. Сандор всерьез опасался того, как она отнесется к его шрамам при свете дня, ведь во время секса его лицо будет искажено, но ему не стоило об этом волноваться: для Сансы это осталось в прошлом, и она смотрела прямо ему в глаза, пока он входил в ее тело, и ее собственные глаза широко распахнулись, когда он вошел в нее на всю длину. Благодаря свету в этот момент он смог уловить все мелочи, которые упустил прошлым вечером, например, насколько ярко-голубыми стали ее глаза, когда она возбудилась, ведь в темной машине этого было невозможно увидеть. «Тебе больно?» - спросил он у нее. «Нет, - улыбнулась Санса, – но двигайся медленнее». Он сделал, как она попросила, и начал медленно двигать бедрами, наблюдая, как с каждым его толчком из ее горла вырывается вздох. Внутри она была потрясающе горячей и невероятно тугой, со скрещенными вокруг его спины лодыжками. Ее руки обнимали его за плечи, и он вздрогнул, когда она коснулась чувствительного местечка у него на шее. Санса расплылась в улыбке, заметив оставленный ею прошлым вечером засос, и Сандор вошел в нее чуть сильнее, чем должен был. Он хотел так много всего попробовать с ней, но в данный момент все было идеально. Санса сказала ему, что ей немного больно, и он не хотел навредить ей. Позже у них еще будут возможности поэкспериментировать. Сейчас он не хотел сбивать настрой, который у них был, и на своем королевском ложе, где было предостаточно места, он еще никогда не испытывал столько удовольствия в миссионерской позе. Санса обвила его руками за шею и притянула его за голову к себе, чтобы поцеловать, и пока он погружался в ее тело, она делала то же самое с ним своим язычком. Занимаясь сексом, он никогда ни с кем не целовался, и почувствовав отклик Сансы, кровь прилила ему в пах, сделав его член внутри нее еще тверже. Вскоре он уже забыл о том, что она просила его двигаться медленно, но даже когда его толчки стали грубее и энергичнее, от Сансы возражений не последовало. Вместо этого она прервала их поцелуй, чтобы стонать от удовольствия. Это подстегнуло его усердно продолжить. Вскоре он почувствовал, что в ней становится еще теснее, и понемногу стал отпускать самоконтроль, чтобы позаботиться о собственном удовольствии. «Ты уже близка?» - решил уточнить он. «Да… - выдохнула она, - я хочу, чтобы мы.....вместе». Ему еще было мало: «Я постараюсь....» «Я правда уже почти.....» «Тогда не жди». «Сандор…» «Да?» «Когда я начну принимать таблетки, я хочу, чтобы ты был без презерватива». «О…черт!» Он представил себе то, что она сказала, пока размытые образы не сложились в отчетливую картинку, как он, не заботясь ни о чем, трахает ее, находясь между белоснежных молочных бедер...и между ними никаких барьеров... и ничего не отделяет его от нее..... И вот тогда он полностью утратил над собой контроль.

______________________

Санса

Санса закричала и крепко вцепилась в его плечи, когда удовольствие накрыло ее, чувствуя, как руки Сандора сжимают ее в объятиях, как он напрягается между ее ног, испытывая оргазм. Когда его хрипы стихли, она захихикала. «Ты – ведьма, - проскрежетал он, - не зря у тебя рыжие волосы». «Ну…» «Ты ведь знала, что делаешь», - обвинил он ее. «Я сказала самую большую непристойность, какую только смогла придумать». «Это была самая большая непристойность?» «Но ведь сработало, не так ли?» - снова покраснела она. Сандор рассмеялся: «В таком случае, поработай над своим репертуаром. Мне нравится, когда ты говоришь мне непристойности, пташка». Санса вздрогнула, когда он отстранился и выскользнул из нее. «Может быть, нам не стоило делать это так скоро?» - спросил Сандор, заметив ее реакцию. «Все в порядке, - заверила она его, - это приятная боль». «Ты мазохистка?» Санса оттолкнула его и встала, чтобы одеться. Однако пока она шла в ванную, почувствовала, как у нее саднит между ног, и решила, что им стоит подождать пару дней, прежде чем они снова попробуют заняться сексом. Когда они оба спустились в гостиную, зазвонил её телефон. Санса увидела на экране, что звонит Робб. «Привет, Робб. Что случилось?» «Привет, ты разговаривала сегодня с Арьей?» «Только утром. А что?» «Я только что вернулся домой…» «Со свидания с Джейн Вестерлинг?» «Да, со свидания с Джейн, – было слышно, что Робб улыбается. Прошлым вечером Робб вернулся домой полностью сраженный девушкой, которая «купила» его на аукционе, и даже согласился встретиться с ней на следующий день. – В общем, я только что вернулся домой и обнаружил Арью в спортзале. Она избивает боксерскую грушу так, словно та нанесла ей личное оскорбление». «Странно», - нахмурилась Санса. «Мама сказала, что за ней сегодня заезжал ее парень, но она вернулась домой одна. А когда мама спросила про ее парня, она ответила, что парня у нее нет». «Что?» - беспокойство Сансы усилилось. «Мама предполагает, что они расстались», - сказал Робб. Санса вздохнула. Этим утром Арья была необыкновенно тихой, и Санса вскользь подумала о том, что это связано с реакцией Якена на новости об Арье и Джендри, учитывая, что о них растрезвонили все СМИ. «Она плачет?» - спросила Санса у брата. «Нет, - ответил Робб, - но мама сказала, что она бьет грушу уже несколько часов». «Я скоро вернусь, - сказала Санса брату, - и поговорю с ней». «Думаю, надо, - согласился Робб, – я никогда не видел ее такой, и ей бы пошло на пользу поговорить с кем-нибудь. У нее никогда не было особо много друзей и, честно говоря, я думаю, на нее столько всего навалилось в последнее время.....» «Я скоро буду дома. Минут через тридцать». «Хорошо. А я пока попытаюсь уговорить ее оставить грушу в покое. Боюсь, она разбила себе все костяшки пальцев». «Скоро увидимся, Робб». Методом дедукции Сандор понял, о ком шла речь: «Арья?» Санса кивнула: «Похоже, они с Якеном расстались». «Неудивительно, - проворчал Сандор, – парень видел, как она строила глазки другому, прямо у него перед носом». «Что?» «Прошлым вечером Якен был в отеле», - разъяснил Сандор, и Санса услышала обо всем, чему стал свидетелем Якен, когда Арья уходила с Джендри под ручку в лифт. «Это ужасно, - покачала головой Санса. – Полнейший бардак». «Маленькая сучка знает в этом толк, уж точно». Санса снова вздохнула: «Пожалуйста, ты не мог бы отвезти меня домой?» Сандор привез ее к дверям "Замка Мейгора" и посоветовал ей, как подступиться к Арье. «Не знаю, замечала ли ты когда-нибудь, но Арья всегда испытывала к Джендри чувства. Вероятно, Безликий панк и вся эта шумиха вокруг него просто ослепили ее». Санса бросила на него вопросительный взгляд: «Откуда ты знаешь?» «На протяжении нескольких недель я наблюдал, как они с Быком ходят на цыпочках друг вокруг друга, - проскрежетал Сандор, - это было трудно не заметить». «Ты хочешь сказать, что все это время Арье нравился Джендри, как и она ему?» «Похоже что так, - Сандор включил зажигание, как только Санса вышла из машины. – Имей это в виду, когда будешь говорить с ней, и, может быть, маленькая сучка не укусит тебя за то, что ты сунула нос в ее дела». «Спасибо, Сандор, - Санса закрыла дверцу машины. – Я позвоню тебе вечером». Когда Санса поднималась по лестнице, Робб вышел из комнаты Арьи. Брат поприветствовал ее кивком головы. «Ты вернулась.....» «Как она? Сказала что-нибудь?» Робб покачал головой: «Я не спрашивал ничего о Якене. Только сказал ей быть поаккуратнее с руками. Она сорвала кожу на правой руке, несмотря на то, что была в перчатках». «Что она сейчас делает?» «Принимает душ и успокаивается, - нахмурился Робб. – Я никогда не видел её в таком состоянии. Если бы Джон был здесь, он бы знал что делать». «Ты расскажешь ему?» Робб покачал головой: «Думаю, Арье неловко, что мы знаем. Она может подумать, что мы много на себя берем, рассказывая все Джону. Если захочет, сама ему расскажет». «Тогда я подожду, пока она успокоится, а потом пойду и поговорю с ней». «Хорошо. Увидимся за обедом. Отец хотел что-то обсудить с мной». Санса направилась к себе в комнату, а Робб спустился по лестнице вниз. Она приняла душ, переоделась, и подумала о том, как за последние несколько месяцев менялись и развивались ее отношения с сестрой. Когда они жили на Севере, она и представить себе не могла, что будет разговаривать с Арьей о парнях и отношениях с ними. Арья терпеть не могла мечты Сансы о свиданиях с красивыми мальчиками и поисках прекрасного принца, а Сансу раздражало, что Арья все никак не вырастет и ведёт себя как сорванец. Хотя они и заботились друг о друге, у них никогда не было особо близких отношений. Но переезд в Королевскую Гавань стал катализатором для многих событий и конфликтов между ними, и вот, в конечном счете, к чему они пришли. В последнее время они начали доверять друг другу, особенно после разговора по душам, который произошел между ними в гостинной Сандора, после которого они стали лучше понимать друг друга. Санса вспомнила, как Арья побежала за ней после ее публичного расставания с Джоффри, потому что волновалась за нее. А сейчас Санса могла сказать, что она искреннее беспокоится о том, как разрыв с Якеном повлиял на Арью, и даже если Арья была не готова, Санса хотела, чтобы она знала – Санса будет рядом, если Арья захочет поговорить об этом. Выйдя из ванной, Санса неожиданно обнаружила в своей комнате Арью, сидящую на кровати с прижатыми к груди коленками. «Привет, Санса», - поздоровалась с ней сестра. «Привет», - Санса старалась не показывать тревогу, вызванную опухшими глазами Арьи и повязкой на ее правой руке. «Робб ведь рассказал тебе?» - взглянула на нее Арья. Санса кивнула: «Только то немногое, что он знает». «Это правда, - сообщила ей Арья. – Мы с Якеном расстались». «Мне так жаль…» «Хочешь знать, почему мы расстались?» «Ты можешь не говорить, если не хочешь». «Мы расстались, потому что все это время я испытывала чувства к Джендри, и Якен выяснил это раньше, чем я сама». «Ох, Арья…» «Я ужасный человек, Санса». «Что??? Нет!» «Да! Да! – взвыла Арья. – Я была такой тупой! Никогда не задумывалась над тем, что делаю, и этим причинила боль стольким людям! Я действительно причиняла боль людям, которые для меня важны, и это не только Якен. Я делала больно Джендри, тебе… Мику избили за то, что я напала на Джоффри, и я даже втянула Сандора во всю эту неразбериху, не подумав о его чувствах». «Арья…» «Я была так слепа и эгоистична и … и теперь за все, что я сделала… за каждую боль, которую я причинила, мне возвращается сторицей. Я во всем виновата!» Сансу ошеломили эмоции Арьи, звучащие в ее голосе. Она действительно верила в то, что сейчас говорила. «Арья, ты не можешь винить себя во всем», - мягко сказала Санса. «Почему? – спорила Арья. – Каждый, кто общался со мной, хоть как-то да пострадал». «Так ты считаешь, что карма преподносит тебе урок?» «Да, - безрадостно рассмеялась Арья. – Карма и ее сестра – Судьба». Санса понимала, что ее будет не просто переубедить: «Допустим, даже если все так, как ты считаешь, что ты собираешься делать дальше?» «Естественно, выучить этот урок, - ответила Арья, - и прекратить наступать на те же грабли». «Это проще сказать, чем сделать». «Но, я буду пытаться, так ведь? – вздохнула Арья. – Мне так легко было осуждать тебя, когда ты сходила с ума по Джоффри. Я имею в виду, что не могла понять, почему ты не замечаешь очевидных вещей, понятных мне и остальным, и я была так разочарована твоей слепотой… но оказалось, что я тоже могу быть слепой. Я была столь же рассеяна по отношению к Джендри…..к Якену». «Хммм.....ты была права тогда, когда разочаровалась во мне. В конечном счете Джоффри был психопатом… но, я думаю, ты слишком строга к себе. Якен и Джендри совсем не похожи на Джоффри…и я не виню тебя в том, что ты не смогла быстро разобраться в своих чувствах». У Арьи проскочила крошечная улыбка: «Ладно, я неправильно сформулировала. Я не хотела, чтобы это прозвучало так, будто я их сравниваю с Джоффри, ведь они безусловно не такие… но ты же понимаешь, что я имею в виду?» Санса кивнула: «Понимаю, Арья. Зачастую очень трудно увидеть правду, которая нас сильно волнует. Иногда мы в последнюю очередь видим то, что для других очевидно». «И что тебе очевидно? – спросила Арья. – Ты видела мое отношение к Джендри?» Санса наклонила голову и открыла ей то, как она видела ситуацию со стороны: «Я не догадывалась, что ты испытываешь к нему такие чувства, но я всегда видела, как ты смотришь на него и улыбаешься ему.... и это отличалось от того, что было у тебя с Якеном». Взгляд Арьи потух: «Якен сказал что-то подобное… он сказал, что с самого начала это видел, но старался не замечать. Должно быть, ему было так больно!» «Если он видел это, зачем же он тогда добивался тебя? Наверняка считал, что у него есть шанс изменить твои чувства?» «Уверена, что так и было, - грустно произнесла Арья, а выражение ее лица окончательно сникло, - и он решил этот шанс использовать. Я ему очень сильно нравилась». «Мне так жаль, что с тобой все это происходит, Арья....правда, жаль». «Мне ненавистна мысль, что моими последними словами Якену останутся те, что я произнесла. Мне тяжело от того, что он уедет в Нью-Йорк, а мы так ужасно расстались». «А что бы ты ему сказала, если бы смогла поговорить сейчас?» «Не знаю, что сказала бы… а разве есть смысл говорить о чем-то еще?» «Если у тебя есть что сказать, значит, ты должна это сказать, - посоветовала ей Санса, - только Якен может судить о том, насколько это важно». Арья вздохнула: «Может быть, ты права». «Как ты поступишь с Джендри?» Арья покачала головой: «Не знаю. Прямо сейчас, наверное, никак. Даже если он мне нравится, в данный момент я не готова быть с кем-то…. и я не знаю, испытывает ли Джендри ко мне что-то после всего, через что он из-за меня прошел». Санса нахмурилась: «Между вами что-то произошло вчера вечером?» Арья кратко кивнула: «Он поцеловал меня». «Поцеловал?» - Санса широко распахнула глаза. «Но потом выглядел так, словно жалеет об этом». «Может быть, он так же запутался, как и ты? – предположила Санса. – Вероятно, он совершенно не ожидал, что ты будешь участвовать за него в торгах, не говоря уже о том, что выиграешь. Уверена, он сильно удивился». «Я не знаю, как со всем этим справиться, Санса, - призналась Арья. – Я всегда веду себя так, будто все знаю, но сейчас я ничего не знаю». «Разве это не часть взросления? – поставила вопрос Санса. – Мы совершаем ошибки и учимся на них. Это часть развития личности или что-то подобное. У нас и не может быть ответов на все вопросы». Арья странно посмотрела на нее: «Однажды Сандор сказал мне что-то очень похожее». «Правда?» «Да, - кивнула Арья. – Он как-то видел меня в сумасшедшем состоянии, когда я считала, что должна сделать выбор, и он сказал, что никто меня не осудит за то, что я не уверена в своих чувствах. Может, Сандору тоже это было очевидно?» Санса кивнула: «Он это предполагал». Арья опустила ноги на пол и принялась рассматривать свои пальцы: «У вас двоих больше общего, чем я думала… короче, ты можешь мне что-нибудь посоветовать?» «Я могу сказать тебе только одно: будь честной сама с собой и всегда думай, прежде чем что-то сказать или сделать. Если есть что-то, что ты можешь сделать и в твоих силах попытаться это сделать, - ты должна. Если нет, то тогда принимай все, как есть, и решай проблемы по мере их возникновения». «Пока боль не пройдет?» «Может быть.....». «А станет когда-нибудь легче? – задалась вопросом Арья. – Легче принимать решения, разбираться в своих чувствах и все такое, когда мы станем старше?» «Давай вспомним об этом лет через десять, хорошо? – Санса присела на кровать рядом с ней. – Мне тоже еще нужно усвоить уроки». Арья провела рукой по своим изумрудно-зеленым прядям и посмотрела на нее красноречивым взглядом, и от одного этого взгляда Санса отчетливо поняла, что ее младшая сестра изменилась. Она осознала, как ее поступки влияют на окружающих, и по выражению ее глаз Санса увидела, что Арья так же пришла к пониманию эмоций в своем сердце. Санса видела, что понемногу все меняется, но теперь в этом не было никакой ошибки. И тот факт, что они сидели здесь, бок о бок, разговаривая на такие темы, был тому подтверждением. «Итак, - сказала Арья, переведя дух, – значит, это взросление?» «Его часть, - ответила Санса, - но оно не только в боли и душевных страданиях. Взросление также научит тебя, как стать счастливой.....» «Правда?» Санса улыбнулась, представив образ Сандора. Взросление принесло ряд физических, психологических и моральных изменений. Что-то причиняет боль, но что-то доставляет удовольствие. То, что они разделили с Сандором на физическом уровне определенно было довольно значимым, но их эмоциональная близость была чем-то гораздо более глубоким. Она чувствовала такую близость с Сандором, что раньше даже представить не могла, что может испытывать подобное к другому человеку. Откровение для нее было важнее, чем сам акт физической близости, хотя и он тоже был важен. «Я знаю, что тебе сейчас трудно представить это, - сказала ей Санса, - но во взрослении не все так плохо. Просто поверь мне».