Сокровища в походном мешке

- Один, два, три… четыре… пять. Андерс бормотал себе под нос, пересчитывая запасы провизии в мешке. Много ему не нужно, только на дорогу до Баннов, а там можно будет украсть и фрукты, и хлеб. А когда доберётся до Амарантайна или Хайевера, проберётся на корабль до Киркволла. А когда прибудет в Киркволл… А это уже будет не важно. Он найдёт Карла, даже если это будет последним, что он сделает в своей жизни. Карл. Единственное, ради чего стоило оставаться в этой забытой создателем башне, которая была не более, чем уютной клеткой. Да и уютной-то её назвать можно было далеко не всегда. Сперва у него вообще не было причин оставаться, и он сбежал. Получилось с первого же раза, пусть его в конце концов и поймали снова. Но потом появился Карл. Терпеливый, добрый, нежный Карл. Только ради него Андерс не пробовал больше бежать. О, сколько раз они обсуждали совместный побег, предавались фантазиям о том, как купят домик, обустроят ферму. Оба знали, что лишь обманывают сами себя. Маги были лишены даже намёка на свободу. Но их мечты храмовники забрать не могли. - И Карла они не заберут. Из каких-то обрывков ткани он заранее сплёл верёвку, связал её со старыми, негодными уже простынями, привязал всё это к платяному шкафу и теперь дёргал за конец, проверяя, выдержит ли. Он не рискнул искать комнату ниже десятого этажа. Кухни теперь охранялись после того происшествия с телегой репы. - Я иду, - прошептал Андерс, выкидывая конец импровизированной верёвки в окно. Небо было хмурое, озеро бушевало. Но если он позволит такой мелочи, как плохая погода, остановить себя, то может прямо сейчас пойти и спрятаться под кроватью и выкинуть из головы все мысли о встрече с Карлом. В груди его что-то сжалось, и он почувствовал горячее покалывание собирающихся в уголках глаз слёз. Нет, этот вариант даже рассматривать нечего. Он обязательно доберётся до своего любимого. Обязательно снова его увидит. И пусть его запрут в Круге Киркволла, зато он будет с Карлом. Он сделал глубокий вдох, нерешительно перекинул ноги через подоконник, одну за другой, и стал медленно спускаться. Он старался не смотреть вниз, сосредоточился на своей верёвке и мысленно вернулся к разговору с Карлом, что состоялся у них около месяца назад. «Что ты делаешь?» Андерс поднял голову, но за покрывалами ничего не было видно. Он сдвинулся в сторону и показал Карлу язык. «Строю крепость». «Чего?» «Крепость из подушек, Карл. Ты разве никогда не делал такие?» Карл вошёл в комнату, которая когда-то была заброшенной кладовкой. Но Андерс кое-как сдвинул мебель – перевёрнутые стулья и пустые шкафы – сделав из неё опоры. Последнее покрывало он накинул сверху, как крышу, и получилось что-то вроде норы. Внутри уже были разбросаны несколько разномастных подушек и одно большое пышное одеяло. «Залезай!» Карл добродушно закатил глаза, но полез вслед за Андерсом и получил приветственный поцелуй, чувственный и благодарный. «А теперь что?» - спросил Карл. «Теперь, - сказал Андерс, нахально улыбаясь, - мы разденемся в нашей крепости». Андерс как раз вспоминал, что случилось после. Он разулыбался своим мыслям, отвлёкся, и верёвка выскользнула у него из рук. Последним, что он помнил, перед тем как потерял сознание, был лязг металлического доспеха, острая боль и чья-то ругань. *** - Будет чистить картошку три месяца. - Пять. - Хорошо, - вздохнул Ирвинг. – Пять. Андерс скорчил сердитую гримасу. Нога у него была перевязана. Ему запретили лечить её магией, и наставник не пробовал их переубедить. Никто за него не вступился. Карл бы обязательно что-нибудь сказал. А теперь Ирвинг, старый ублюдок, и Грегор, а этот ещё старее и ещё ублюдочнее, решали его дальнейшую судьбу. Но чистить картошку всяко лучше, чем опустошать ночные горшки. Но опять же, этого он и не мог, со сломанной-то ногой. Все, кроме Ирвинга, покинули комнату, и он посмотрел на Андерса с каким-то невозможным сочувствием. Андерс нахмурился и отвёл глаза, полностью игнорируя по-отечески лёгшую ему на плечо руку. - Андерс… - Идите вы, - огрызнулся Андерс и взялся за деревянные костыли. – Я отсюда ещё выберусь и найду Карла. Так или иначе. Он вышел из комнаты и в своём раздражении не услышал оброненных ему вдогонку слов. - Я надеюсь на это, мальчик мой.