Юродливый сказ о двух шальных героях.

– Моли о пощаде, смертный! Жаркий, сухой воздух обволакивал две неистово сражающиеся тени. Солнце палило во всю мощь, грозя поджарить оппонентов до хрустящей корочки. Время и место явно не располагали для долгой и муторной борьбы не на жизнь, а на смерть. Пот лил в три ручья, глаза слезились от яркого солнца и попадающей в них пыли, ноги буквально подкашивались, но Чангюн не сдавался, ибо адреналин зашкаливал. – А ты у нас под покровом вечной жизни? – Чангюн сильнее сжимает эфес сабли, выкидывая руку перед собой. Он держит оружие ровно, „кор-а-кор“. Хотя дело непростое – громадное чудище возвышается над героем, как злая нянечка над несчастным дитятком. Чангюн вскидывает подбородок и, понтуясь, орет, что есть мочи. – Сейчас проверим! – Дерзишь, щенок. Защищайся! – Чангюн отступает перед напором мощного великана, что живет в глубинах гор. Этот монстр огромен, как скала, а мозгов там не больше, чем у векового камня. Тяжелые кулаки разрубают воздух и попадающиеся под руки деревья, а топот сотрясает землю, заставляя разбегаться мелких случайных свидетелей, а почву покрываться трещинами. Чангюн подныривает под лапишей оппонента и ловко разворачивается, понимая, что маневренности у противника нет и в зачатке. Он бьет саблей в широкое мясистое плечо, но понимает, что шпага застряла в толстом слое кожи неприятно серого оттенка. – Что ж ты жрешь такое, чудище, – Чангюн прыгает вокруг великана, пытаясь вырвать шпагу. И радостно ойкает, когда получается, но уже через секунду делает двойное сальто назад, ибо еще более разъяренный монстр кидается за прытким рыцарем, широко раскидывая руки и нелепо топая ногами. Наш Чангюн – славный малый. Прекрасно владеющий шпагой и приемами акробатики лучше, чем заморский ловкач Тарк Муан. – Во имя любви! – Чангюн делает резкое движение, при этом корча рожи, от которых у великана происходит разом раздвоение личности и пространственный идиотизм. – Уа-а-а, – верещит великан, получив укол саблей подмышкой. – Ы-ы-ы-ы, – отвечает довольный Чангюн, запрыгивая на спину поверженного врага и размахивая над головой саблей. – Победа за мной! Жди меня, мой принц Хенвон! Рыцарь довольно насвистывает что-то похожее на „ты будешь мои-им~ мой сладкий при-инц~ мой сочный перси-ик~“, когда замечает внезапно возникшее человекоподобное существо перед собой. Оно держало в когтях что-то вроде кисточки, от которого шел отвратительный болотный запах. – Опачки, – и одолевший_великана теряет сознание. ~~~ А как все начиналось? Тройкой дней ранее. Великолепный зал утопает в золоте и свете. Прекрасные представители и представительницы высшего общества играют бликами самых разных цветов, красуясь нарядами. Холеные официанты мерзко улыбаются, предлагая „бокал шампанского, сэр?“. Чангюн не отказывается уже от третьего бокала. Он снует по залу, скучая и хмуря брови, подпевая себе что-то под нос. Дамы и их кавалеры косятся на него и морщат носы. Уж слишком он выделяется своим потрепанным видом, черной одежкой и невозмутимым черным хорьком на плече, откликающимся на заурядную кличку Шону. Чангюн плевать хотел на взгляды, шепотки и нелестное отношение. Он прибыл сюда с одной единственной целью – покорить сердце принца Хенвона, которого, кстати, в зале не наблюдалось. Зато его братец, король славного царства, именуемым Вонхо, вальсировал уже не первую даму, утопая во внимании и обожании. Чангюн тянул руку за четвертым бокалом противного на вкус шампанского (ядрен батон, как они это пьют – орет про себя Чангюн), когда двери в зал открываются, являя миру принца в красных шелковых одеждах, больше напоминающих костюм для конной поездки. Чангюн давится шампанским, проливая его на платье вычурной старушки, но не замечая этого. Сначала он видит лишь свет и тень, вплывающую в залу. Он видит ангела, Господа, Люцифера и демона разом. В глазах загорается маниакальный огонек – а вот и цель! Шону легонько цапает хозяина за ухо, но, не получив ответа от впавшего в кому Чангюна, устраивается поудобнее, предчувствуя немалое веселье. Долго ли, коротко ли, принц Хенвон переплывает зал, утопая в слезах умиления своих подчиненных, и садится на трон, выпрямив спину. – Чертов шут, – шипит сквозь зубы, наблюдая за запыхавшимся королем-братцем, взбирающимся на трон. – Итак! – надсадил грудь король. – У меня к вам важнейшая объява, други! Вы ведь этого ждали? – вопросительно протягивает руки в зал король, на что получается громогласное „Да, ваше Величество“. – Покажите мне, как вы этого ждали! – продолжает балаган король, но останавливается, получив щипок за самое мягкое от брата. – И-итак!… – повторяется, заминается и заикается Величество, сконфуженный неожиданным и очень болючим щипком. Толпа замолкает, и слышится только хруст пережевываемых Шону креветок. Чангюн шикает на него, снова внимательно глядя на позеленевшего короля. Хенвон старательно пытается слиться со шторой за его креслом. Это не принц, это яркий оригинальный узор, пятно от пролитого шампанского, да что угодно, но не родной брат этого шалопая. – Вот! – Начинает заново король. – Как вы все прекрасно знаете, в Голубых горах завелось чудище-юдище! Оно угроза всему королевству! Портит урожай, поедает домашний скот, крадет людей и даже гадит на улицах деревень! Пора это прекратить. Объявляю охоту! Кто прибьет этого зверя и принесет мне его голову, тот получит!… В зале поднимается галдеж, наполненный каким-то азартом и ощущением наживы. – А вот и нет, не полцарства! А моего ненаглядного (премерзкого на характер) братца в мужья! Ну или жены, как дело пойдет. В зале воцаряется тишина, и даже Шону в ступоре от того, как его хозяин не прогадал. Чангюн же решительно расталкивает толпу, мешающую его взору любоваться принцем и пал на колени перед королем, ударяя себя в грудь. – Вижу цель, не вижу препятствий! Я сказал. Пойду, Ваше Величество, и поимею…упс, получу руку принца! – Вот и славно, – хлопнул в ладоши Вонхо. – Вот и первый(боюсь, последний он же) претендент. Что скажешь, брат? Брат его в полнейшем „оу май год“ и просто ахуе, но в ответ он лишь вскидывает бровь, отмечая про себя, что этот стремный парень вполне так мачо и хорек его просто супер. – Пусть идет. Благословляю тебя, мой Рыцарь, на добрый поход. Надеюсь на твое успешное возвращение( но не сюда, а куда-то в адское пекло, судя по одежке и суровому взгляду, а еще красным от напыщенности щекам). Чангюн попыхтел еще с минуту, пялясь на влажные красивые губки принца, и поднялся, обращаясь прямо к объекту своей вселенской любви : – Я вернусь так быстро, что вы и не успеете моргнуть своими восхитительными очами-океанами, принц. – Не сомневаюсь, – вяло отзывается Хенвон, наблюдая столп пыли, который остался от резкого старта рыцаря, и медленно моргая. ~~~ Наше время. Рыцарь Чангюн, в народе знаменитый под грозной кличкой „ЭйТы“, пробуждается от зловонного удушья, окутавшего все тело. Приоткрыв один глаз, он понимает, что находится в избушке, готовой развалиться, да в ней он не один. Недавнее существо оказалось скрюченным мужиком с корявыми ногами, взъерошенными волосами и в рваном грязном белом халате. Скорее всего белом, так как сейчас оно походило на одежду жертвы праздника Холи. Существо что-то усердно варило в большом чугунном котле, притоптывая ногами. Не успел Чангюн притвориться трупиком, как существо подскочило в нему и радостно показало все зубы, что имелись ( штук двенадцать, прикинул рыцарь) и сложило пальцы в каком-то колдовском маневре: – Щяпган приветствует тебя, о мое будущее свеженькое жаркое. – Вы что, я куда, почему так темно? Существо открывает рот, округляет глаза и собирается ответить что-то очень важное, но запутывается в пальцах и забывает о том, что хотело сказать. Оно тут же начало умоисступленно верещать и кататься по полу, дрыгая ножками. Чангюн пару минут наблюдает за мучениями так называемого Щяпгана, но решает смиловаться, помогая встать и распутать пальцы. – О-о-о-о, – Щяпган в восторге расцеловывает пальцы, что-то бормоча про „киеми“, и вдруг внимательно смотрит на рыцаря. – Жизнь мне спас, ган, съедобненький, проси, что хочешь, щяп! Чангюн пожимает плечами и осматривается. Избушка, как избушка. Маленькая, затхлая, шаткая. На стенах куча трав, корешков и … Чангюн очень надеется, что не частей тушек мелких животных. А посередь котел, рядом с дубовым столом, к которому он и направляется. К столу, на котором существо резало его саблей крапиву. – Вот те на… – Чангюн всерьез задумывается. Щапган хихикает, потирая ручки, и возвращается к готовке: – Так уж и быть, ган, не буду я тебя есть, щяп, перчик мой. Хотя так хочется… Чангюн забирает саблю, угрожающе помахивает ей и садится за стол. Напрягается весь, фиг поймёшь, что на уме у этого странного существа. Ган закидывает в котел мелко порубленные стебли крапивы, капает чем-то склизким и зеленым, припудривая чем-то ядрено красным. – …но не буду! Я тебя, ган, сцапал, но ты спас мои прекрасные пальчики, щяп. Благородно, ган. Проси! Ковер-вертолет? Красну жабу? Мешок шоколадных медалек? Чангюн задумался. Надолго, с чувством. Разум так и подбивал согласиться на шоколадки,… но сердце взвыло, грозясь перейти на ультразвук, так что герой наш сдался. – В замок меня отвези, страшный. Принц меня ждет, мучается, поди. (Где-то далеко-далеко принц Хенвон весь чешется, словно его покусала стая комаров. Кому он не угодил так? Мурло проклятое). – О-о-о, – Щяпган гаденько хихикает и вдруг замечает притаившегося в углу хорька. Шону смекает, что он раскрыт, и в лучших Бондовских традициях перебегает с места на место, чтобы забраться на хозяина. – Отлично, щяп – Ган достает из старенького сундука шкатулку, а оттуда желтый порошок. Читает заклинание „врум-врум шакалака, воу!“ и сильно сдувает порошок прямо в мордочку Шону. – Тьфу! – Фыркает хорек. – Ась? – не понимает человек. – Вот тебе хорек-проводник, рыцарь, щяп. Приведет от тебя к прекрасному принцу, ган. Чангюн решительно встает, намереваясь покинуть это странное место, как вдруг замечает, что дымок из котла преграждает ему путь, хватая за ноги и руки. Он пару раз дергается, пытаясь вырваться, но тут замечает странное поведение Щяпа. – Только дам тебе совет, паренек. – Щяпган вдруг становится серьезным-серьезным и даже снова пытается завязать пальцы в узел. Чангюн понимает, что сейчас будет важно. – Принц твой с подвохом, щяп. Не забывай, всегда имей с собой масла кувшин и крепкую веревку из конского хвоста. – Спасибо тебе, юродивый, и тебе не хворать, – и вышел, освобожденный от пут. Но про масло и веревку запомнил.