Юродливый сказ о двух шальных героях.

За двадесять земель оттуда прекрасный принц Хенвон омывал свое драгоценное тело в горячей водице. - За ногу вас так и эдак, что так горячо-то! – заорал принц, плюхнувшись в воду. Заботливые слуги заметались, старательно раздувая щеки и махая руками, чтобы остудить воду, но должного эффекта это не произвело. Удивительно. - Сдурели совсем?! – принц отогнал всех, плеснув горячей водой. – Проваливайте! - А спинку?.. - Кыш! Наконец расслабившись, принц развалился в ванной. Закинул свои длинные ножки на бортик, откинул голову на мягкую подушечку, расправил ушки, свернул колечком хвост… Стоп?! Ушки?! Хвост?! Шутка, конечно. Принц был простым человечком, без всяких особых примет и параметров. Ну, первая красавица на деревне, ну есть такое. Ну, губки пухленькие, да красненькие, аки аленький цветочек, и такое есть. Не стоит отрицать, что от глазок его вечно сонных и ресничек цвета угля хрен взор отгонишь. Ну, ручки тонкие, да белые. Ну, шейка его, словно у лебедушки, ножки сосновые веточки… – Снова за свое, братец? Король Вонхо всегда и везде был не вовремя. Он выглядывал из-за прозрачной шторки так, что было понятно, сколько времени он провел в ванной, наблюдая за самолюбованием своего младшего брата. Хенвон оторвался от созерцания себя восхитительного и злобно воззрился на братца. – Че забыл тут, окаянный? – Да вот слухи в народе ползают, знаешь?… Вонхо перебирается за подголовник ванной и машет руками: – Спинку потереть? – Потри… – Хенвон садится поудобнее и переспрашивает. – Слухи? Цены лезут? Люди беснуются? Землетрясение? –Из-за таких мелочей я, знаешь ли, не парился бы. Жених твой, кажись, бежит сюда во все ноги. – Какой такой, – вяло отвечает Хенвон и вдруг орет, когда Вонхо окатывает его ледяной водой из кувшина. – Такой! Который великана обещался погубить. – Не помню. – Такой невысокий, в черном весь. – Не припоминаю, нет. – Обещал вернуться к тебе, словно молния! – Отнюдь. Не-а. Не-е-е-ет. – Супергерой такой, по кличке „ЭйТы“, местная пародия на Бэтмена! – Ни-че-го-не-пон-ню-и-не-за-ю-у-у-у-у. Не-ет. – С хорьком который! – А-а-а! – Хенвон подпрыгивает. – Этот тот секси с хорьком? Что, говоришь, возвращается?! Вонхо смотрит на брата с отцовской заботой, попутно запутываясь пальцами в мокрых волосах принца и выдергивая прядь волос. Проигнорировав громкое «убейся, нечистый! Да чтоб тебе! Да чтоб тебя!», Вонхо продолжает: – Да, дорогой. Именно. Летит сюда. В прямом смысле. Верхом на хорьке. Убил монстра. Рад? – Что? – Хенвон резко стирает слабоумную улыбку и спокойно, как полевой цветочек, отвечает. – Нет, ты что. Мало у меня таких, что ли, кто может постоять за себя в очереди за моей рукой. – Целая армия, – улыбается король. – Голубеньких пикси. Будь завтра при параде. Отшивать, так красиво. – Иди уже, – и как только за старшим закрылась дверь, Хенвон принялся яростно намыливаться самым душистым мылом и тереться самым пушистым полотенцем. – Отошью я его, разбежался. Мваха-ха-ха-ха-ха. Слуги испуганно зашушукались за дверью, услышав словно из преисподней хиханьки-хаханьки. Да разбежались от раздавшегося за той же дверью жуткого грохота. – Откуда тут на полу мыло, елки-иголки? Уху ели вконец!!! *** Уставший, изнеможенный, обессиленный, истощенный, осунувшийся… Ну какой-то такой Чангюн стоял перед воротами города, где жил ОН. Правда, наш герой пока что не знал, что ОН – это скорее даже ОНО, но об этом маленько попозже. Шону дрых где-то между капюшоном и шеей хозяина, и даже начало Большого Пиздеца не разбудило бы его. Он так устал, так устал от непрерывной эстафеты до города… Бедненький. Чангюн прямым рейсом направляется на замок, снося всех и все на своем пути. Желаем...ое так близко! Рукой подать… – ЭйТы?, руки тут разбросал, кто такой, рост, пол, национальность? – Да к королю я, к принцу, если точнее, пустите уже, – расталкивал Чангюн охрану. – Стоя-ать! – Да я d&rhb&#grb*gbd*ohdf!!! Да вы *&^df^^sdf*&^fd!!! – Сразу бы и сказал. А так вот понятно – наш, местный. Проходи! Двери в главную залу отворились, пропуская Героя к приунывшим на своих тронах Старшему и Младшему членам королевской семьи. Вонхо зевал во всю мощь, издавая анафемские звуки, а Хенвон спал(?) с открытыми глазами. Но тут же начал усиленно хлопать ими, завидев чувака-с-хорьком. – Ага! – рявкнул Хенвон. Вонхо рядом подпрыгнул и возбужденно заерзал в королевском кресле, показывая пальцем на рыцаря. – Ага! Ты! ЭйТы! Что скажешь в свое оправдание? – Ваше благородное Величество… – Ни слова более! – прервал Вонхо героя. – Все твои отмазки ничто! И весят они нисколько! И не верю я в них ни капельки! Чангюна понял ничего совсем. – Но Ваше… – Нет! – продолжило Величество. – Тебя не было сколько? Две недели! Две! Да за это время можно четырнадцать раз отобедать, столько же раз позавтракать и поужинать! – Причем тут… – Да за две недели любой лоботряс может прикончить великана! – Да конечно… – Да знаешь ты сколько раз мой младшенький успел глазами хлопнуть? Да такими темпами можно от ветряных мельниц отказываться, да город бесплатным светом снабжать! На это Чангюну сказать было нечего. Он действительно не сдержал своей клятвы. Вернулся позже взмаха ресниц-бабочек его Возлюбленного. Нагрянул Большой Пиздец. А тот-из-за-кого-вся-заваруха скромненько сидел себе. Полировал коготки. Поглядывал на героя исподлобья. – Рыцарь ЭйТы. – Хенвон важно задрал подбородок и подозвал к себе Чангюна. – Ты получишь золотые за сослуженную работку и удалишься восвояси. Но перед этим я тебе кое-что скажу. Вонхо прихренел, но решил не вмешиваться в коварные планы брата. Жизнь дороже. Чангюн подскочил, чуть ли не виляя хвостом. Наклонился низко-низко, подставляя ухо. Шону, к слову, уже не дрых и прислушивался к каждому шороху. Но решил сброситься при случае с утеса, когда расслышал слова принца: – Ночь, улица, фонарь, аптека. Андестенд? – Базару нет, – одними губами отвечает герой. В зале тишина. Шелестят веники слуг, шепотки охраны, похрапывание Вонхо… И ор самого благородного и непобедимого в Двадесятом царстве за дубовыми дверями: –Е-е-е-е-е-е-ес!!! – Аптека? Чангюн резко затормозил перед лавкой местного городского шамана. Хотя заведение было больше похоже на притон, Чангюн решился войти. Хотя Шону его всячески пытался остановить. Правда. Кусался даже. И не зря. – Здра-а-а-авствуйте, дорогой друг. Перед Чангюном предстал высокий белобрысый …человек. Правда широченная улыбка выдавала в нем кошачьи корни. Или кого-то из акульих. Бррр. – Привет, значит, эм. – Проходите, не стесняйтесь, – улыбка стала еще шире, еще ярче. Чангю протер глаза, ибо слепило нещадно, но выдавил из себя. – Мне бы масел, это, эм, ароматических. – Ма-а-а-асел, – уже пропел чудик, являя Чангюну три ряда зубов ( Что? ЧТО?) и морщинки на уголках глаз. – А сколько вам? Чангю стоит с лицом что-происходит-заберите-меня-отсюда, но над головой появляется из воздуха облачко, в котором проявляется корявый раскосый Щяп и загробным голосом советует: кувшин! Кувшин бери, или даже два кувшина! – Окей-окей, – Чангюн разгоняет тучку руками и с опаской обращается к продавцу(?). – Кувшин мне, милейший. – Да-а-а-а, кувши-инчик. Да не простой, а свинцовый, с гравировочкой авторской. – Да мне обычный… – А мне лучше зна-ать, – устрашающе округлил глаза продавец, все еще улыбаясь. – Вот вам, дорогой. Держите так, золотых не надо. Чангюн спорить не стал. Кто от халявы откажется? – Премного благодарен, эм, добрый хозяин. – Принцу точно понравится, мне ли не знать, – прошептал продавец, а вслух добавил, – приятного дня, миле-ейший! Заходите к нам еще ! – Да не в жизнь. – И Чангюн поспешил убраться из этого богом забытого места. *** – Эй! Пс! Курареку! Принц! Хой! Чангюн кидался камешками в окна принца, ожидая тугой косы, чтобы взобраться. Откуда возьмется у принца мужского рода коса, он не думал. Для любви любая преграда - пыль. Снег растаявший – он вода. Ну вы поняли. Шону бегал кругами, помечая территорию. – Фырк. – Чего тебе, ушастый? – Фырк-фырк, – и немая мольба в глазах. – Ну ладно уж, сиди здесь, но далеко не отходить, по лапкам? – Фырк! – Отлично. Сверху донесся шорох, и тут же упал норм такой канат. Чангюн задрал голову, но, не обнаружив никого живого или неживого, подергал канат на прочность. – Ну, let’s ride! Ride, ride, ride! И полез. Через пару минут прилез. - Забодай меня кальмар! Перед громадным камином, где уютненько потрескивали дровишки, на большущей шкуре какой-то несчастной зверушки возлегал ОН. Манерно так возлегал, в прозрачных одеждах, белых носочках, красиво так, поблескивая золотистой кожей под блики огней… – Перебор,да? Сорян, рыцарь мой. Хенвон скромно так подобрал ножки, уткнулся подбородком в колени и заморгал глазищами. Ушками пошевелил. Чангюн, к слову, пускал слюни, подбирал челюсть, пытался прикрыть ладонями своего второго“я“, отупевал и делал все это разом. В голове расцветали поля с ромашками, сердце отплясывало джигу, а руки невольно тянусь познать прекрасное. - Язык проглотил, сладенький? - Э… - Иди же сюда… - Как можно так… - Так раз!, и нужно! Отбросив маску скромности и манерности, принц помог рыцарю справиться с челюстью, по ходу хватая героя за эти челюсти и присасываясь, как банный клещ. – Я так ждал, измаялся, а ты, такой сякой… Чангюн мало участвовал в происходящем, еле отвечая на ярые поцелуя принца, который, кажется, намеревался задоминировать его полностью. Рыцарь мужественно терпел насилие над своими губами, пока не ощутил что-то пушистое и мягкое, оборачивающееся вокруг ног… Мягкое, как кисточка, длинное, как… – Хвост?! – герой мужественно заверещал и отпрыгнул на три метра, во все глаза пялясь на существо, которое только что было его возлюбленным принцем. – Упс. – Хенвон поднялся и выглянул в окно. – А вот и луна. И тут же снова приник к рыцарю, жарко шепча тому на ухо: – Но это же не смущает тебя, мой герой? – Что, что Вы…Принц, нисколько… – пренеуверенно и почти отчаянно. Но принц такой! Такой! Ну! Вот стоит такой, и !… Хнычет, лижется, виснет, царапается… Над головой рыцаря повисла дымка, но не успел в ней появиться Щяп-щяп, как герой наш вспомнил! Чангюн бросился к окну и дернул веревку, по которой взбирался в комнату. – А ну-ка иди сюда, исчадие ада. – Эй! Я оборотень обыкновенный. Первого ранга! Безобидный совсем! И пока принц никак не мог утолить жажду общения, наш бравый герой схватил его и привязал крепко-накрепко к изголовью кровати. (Никакого бдсм, упаси Вонхо). Принц верещал, царапался и пинался. Но Чангюн был сильнее. Шире. Ниже, не без недостатков… Удовлетворенно вздохнув, рыцарь потер ладоши. И снял штаны. – А вот теперь я тебя внимательно слушаю. ... – М-м-м! – Да! Мой рыцарь! Сильнее! – О-о-о. – О Боже милосердный, о Кейвилл всевышний! – Р-р-р-р – Ну ок, не Кейвилл. – М-м-м. – Вашу ж! Хорошо-то как ! – Угу-у-у-у. – Давай, мой герой, быстрее! Сильнее! Жестче! Я знаю, я верю, ты можешь! – Аргх! – Мяу. ... – Уа-а-а-ау. – Хенвон разлегся на кровати, забросив все имеющиеся конечности (включая хвост) на теплого живого вкусного…в общем Чангюна. – А как ты узнал про кошачью мяту? – Так вот что мне втюхали в аптеке… - Чангюнга всего передернуло при воспоминании косплеера Белой акулы. – М-м-м. Минхек. – Ага. – Чангюн не понял, но согласился. Почесал за ушком своё чудо. Хенвон весь потянулся, как кошак (почему как?), прочертил коготками наливающиеся красным линии на груди у полюбовника. – Наконец-то. Мой храбрый, – мурлыкал принц, снова присасываясь с поцелуем, – а то, как увидят хвост, так бегут со всех ног. – Ну, хвост Ваш меня, по честности, напрягает. – Чангюн с опаской покосился на мягкую конечность, вальяжно разгуливающую по его груди. – Все хорошо, мой хороший. Заживем теперь! – А король? – Ха, – Хенвон не отвечает. Ведь - У него нет выбора. Хихихи. На секунду Чагюну мерещатся рожки чертика в волосах принца, но это всего лишь маленькие пушистые ушки. – Заживем. – Чангюн широко зевает. – А как Вы, принц, относитесь к хорькам? – Ой, прекрасно. – Хенвон сладко улыбается, прислушиваясь своим острым слухом к сердцебиению спящего. – А лучше всего к жареным хорькам гриль на ужин. ?! *** – Отличненько. Минхек откупоривает бутылку красного и разливает на два граненых стакана. – Все-то сложилось, ваше Святейшество! Вонхо только лыбится, начиная неумолимо походить на собеседника. – Да все уж, из котенка в кота. – Бедный-бедный ЭйТы! – Да уж, хорош был. – И в таком юном возрасте… – Ничего, послужил стране, и ладно уж! – Щяпщяп! – Амень.