Выбор

Реджина всё-таки села на следующий день за руль. В машине ехали молча. Роланд, не выспавшийся ночью из-за ссоры взрослых, спал на заднем сиденье, подложив под голову мягкое пальто Миллс. Гуд опустошённым взглядом следил за дорогой, а Реджина сосредоточено вела машину и, казалось, совсем не обращала внимания на лучника. Мимо начали мелькать густые высокие деревья, оповещавшие, что до заветной черты между мирами оставалась пара километров. - Останови машину. – Вдруг сказал, молчавший несколько часов, Гуд. Миллс вздрогнула, переводя взгляд на лучника, твёрдо смотревшего на брюнетку. Спорить Реджина не стала и, прижимаясь к обочине, мягко остановила автомобиль. - Выйдем на пару минут, чтобы не будить Роланда? – Шёпотом проговорил Локсли. Реджина кивнула, чуть нахмурив брови – ей казалось, что они всё сказали друг другу вчера. И всё же она вышла вслед за ним. - Ты счастлива с ним? – Сколько бы он не набирал воздух в лёгкие, его всё равно не хватало из-за сжимающей грудную клетку боли, поэтому обычно ясный мужской голос звучал сдавлено. - Робин, давай не будем снова начинать этот разговор. – Устало потёрла виски брюнетка. - Просто ответь. – Гуд часто дышал, заставляя себя держать дистанцию. – Для меня это важно. - Да. – С непроницаемым взглядом твёрдо ответила брюнетка. – Я счастлива… с ним. «Она лжёт». – Заключил Робин, изучающее глядя в горящую сталь карих глаз Реджины. - Ты ведь совершаешь ту же ошибку, что и я! – Не выдержав, Робин крепко схватил женщину за плечи, не давая и шанса на попытку выбраться. – Я тоже думал, что смогу жить прошлым… но Реджина!.. – он с трудом перевёл сбившееся дыхание. – Это был ад! Без тебя… Мы любим друг друга, Реджина! – В отчаянии прорычал Гуд, впиваясь поцелуем в её губы. Реджину затрясло от подступающих злости и боли, смешавшихся со страстью – неизменной спутницей его поцелуев, его прикосновений. Любовь? Сколько боли он причинил, сколько боли в его любви! Через мгновение Реджина всё-таки высвободила плечи из его ладоней, разрывая поцелуй, и, в порыве ярости, ударила его по лицу. Звонкая пощёчина несколько отрезвила Гуда. Он чуть отшатнулся, заглядывая в огненные глаза женщины, искрящиеся фейерверками боли… боли от его ударов. И по сравнению с этим взглядом, жгучее покалывание в щеке после её ладони, было столь ничтожным, что Робин просто оцепенел под её глазами. Миллс тяжело дышала, через секунду ударив ещё, и ещё. Она била его по щекам, по груди, выплёскивая всё, что накопилось за столь короткое время, её знакомства с разбойником. Гуд же даже не шевелился, не сопротивлялся, лишь закрывая глаза под её ударами, молча ожидая, когда брюнетка выпустит свой гнев. Нанеся последние удары двумя руками, Реджина обессилено вцепилась пальцами в борта его кожаной куртки, и, тяжело дыша, уткнулась лбом между его ключицами. Только сейчас Робин заметил, что женщина плакала. Робин нерешительно и осторожно положил ладони на её спину, чуть прижимая к себе. - Не мучай меня. – Вдруг прошептала брюнетка в его грудь. – Просто отпусти, Робин. Рядом с тобой столько боли. - Я сделаю, как ты скажешь. – Тихо ответил Гуд, сам с трудом отходя от случившегося. – Но я всегда буду ждать тебя. Они ещё долго так стояли – женщина, прислонившаяся лбом к мужчине и мужчина, положивший ладони на её спину. Когда они вернулись в автомобиль, Роланд всё ещё спал. Оба были опустошены. Спустя десять минут, они въехали в Сторибрук. Робин оглядывал, мелькающие сооружения, магазины, неизвестно зачем организованную, автобусную остановку для междугородних рейсов. В этом застывшем городе ничего не изменилось, разве что он стал холоднее от постоянных дождей. Их встречали. Его «славные ребята» были рады возвращению своего предводителя, тут же заключая его и Роланда в плотное кольцо, обнимая их и пожимая руки. Робин отвечал на эти рукопожатия и похлопывания по плечу, то и дело выглядывая из этой толпы, в сторону брюнетки. Он увидел, как к ней на шею бросился обрадованный Генри, и с остановившемся у горла сердцем, наблюдал высокого плечистого мужчину с испещрённым шрамами лицом, прижимающего к себе Реджину, обнимающую его в ответ и отвечающую его губам, когда тот наклонился к ней за поцелуем. Разбойник закрыл глаза, чтобы не закричать от пульсирующей во всём теле мысли – она больше не его.