Выбор

Зелена исчезла. Они пробили оборону ведьмы. Разбойники с позолоченными стрелами ловко уничтожали оставшихся горгулий. Спаситель и Королева уже давно пробрались в белый дом мэра. Но Зелены не было. Реджина медленно идёт по пыли и осколкам, казалось разлетевшийся в прах некогда шикарной её гостиной. Они победили? Нет. Её сестра свободна, при магии и с кинжалом Тёмного. Горгульи лишь вершина, готового в любой момент превратиться в вулкан, айсберга. И пусть сегодня они снесли эту вершину, но завтра... завтра может показаться лава. Свон покинула особняк, оставив женщину бродить по своему вновь обретённому дому, наедине со своими мыслями. Реджина остановилась. Приглушённый тонкий звук доносился откуда-то сверху. Миллс зажгла в руке фаэрбол, сосредоточенно поднимаясь по лестнице. Звук становился всё громче. Плачь ребёнка? Так и есть. В комнате Генри. Реджина открыла дверь, всё ещё держа наготове огненный шар. В комнате рядом с детской кроваткой стояла невысокая полная женщина лет шестидесяти с измученным, испуганным лицом. Увидев королеву, она вздрогнула, испугано вцепившись руками в борт детской кроватки. - Кто ты? - Миллс походила на хищника, перед финальным броском в своей охоте приноравливающегося к движению своей добычи. - Я няня Коры. - Женщина указала взглядом на кроватку с затихшим ребёнком и тут же вернула испуганный взгляд на королеву. - Коры... - В горле у Реджины почему-то пересохло. Огонь в руке погас, потеряв контроль своей хозяйки. Миллс перевела взгляд на кроватку, где лежала дочь её сестры и её возлюбленного. И что теперь? Миллс не понимала какие чувства она испытывает, и какие эмоции вообще должны были прийти к ней при виде этого младенца. Кора... Она назвала дочь в честь их матери и бросила её посреди разразившейся бури. Что это? Дань памяти оставившей её когда-то матери? Очередная извращённая месть её сестрицы? Или Зелена просто оставила ребёнка, спасая свою шкуру? - В-ваше Величество. - Миллс, наконец, заметила, что няня Коры отходит от кроватки, видимо ожидая, что королева захочет уничтожить ребёнка своей ненавистной сестры. Реджина скривилась в презрительной усмешке, казалось одним взглядом превращая женщину в пустое место. - Пошла вон отсюда. - Сдавленно, но со сталью в голосе проговорила Миллс. Няня пулей вылетела из комнаты, оставляя Реджину растеряно созерцать всё ту же кроватку. Через мгновение из неё донёсся плачь, заставив брюнетку вздрогнуть от неожиданности. Королева нерешительно подошла к детской кроватке и застыла, затаив дыхание. Она чего-то боялась. "Какая глупость..." - подумалось Реджине. Между тем девочка плакала, протягивая к королеве свои маленькие ручонки. Миллс на мгновение закрыла глаза, медленно выпуская воздух из лёгких, и взяла девочку на руки. Только сейчас женщина поняла, что младенец был совершенно голым, а окна были открыты настежь, впуская в комнату порывы сырого, холодного ветра. Реджина огляделась - в углу кроватки лежало скомканное детское одеяльце. Она укутала в него девочку, начиная интуитивно укачивать ребёнка. - Странно, но она очень похожа на тебя, Редж. - Реджина медленно обернулась на голос, словно лезвие бритвы, полоснувший её сердце. - Дениэл... - Миллс выдохнула это имя, будто очередной кусок своего разорванного сердца. - Реджина... - Дениэл сделал шаг к женщине, но та подняла голову в останавливающем жесте. Мужчина послушно замер. - Ты никогда не простишь меня... - Отчаянно прошептал конюх. - Я никогда не поверю тебе. - С болью в голосе ответила Реджина. - Реджина! - Голос Робина разорвал воцарившееся в особняке молчание. Разбойник вбежал в комнату и вскинул на арбалет, направляя остриё стрелы в Дениэла. - Не стреляй. - Просто и, кажется, безэмоционально проговорила Миллс. - Ты арестован, Дениэл. - Добавила королева, переводя холодный и пустой взгляд на конюха, казалось побледневшего от вида этих глаз, никогда не смотревших на него с такой непроницаемостью. - Милая... - Дениэл всё-таки сделал шаг к королеве, не чувствуя ног и падая перед ней на колени. - Ты не понимаешь... - Довольно! - Робин, взбешённый одним видом конюха, посмевшим после всего разговаривать с Реджиной, повалил его на землю, надевая на почти несопротивляющегося мужчину наручники, фиксируя его запястья за спиной. - Не смей подходить к ней... - Прошипел Разбойник. Миллс же довольно отрешённо наблюдала эту картину, укачивая на руках уже притихшего ребёнка. Робин уволок Дениэла, которого очевидно ждало заключение в участке шерифа. Когда оба мужчины скрылись за дверью, Реджина взглянула на малышку. Кора безмятежно спала на руках брюнетки. Миллс аккуратно уложила ребёнка в кроватку. Закрыв окно, женщина опустилась в кресло, погружаясь в свои мысли. Зелена бросила дочь. Миллс криво усмехнулась, вдруг осознавая, что всё-таки надеялась, что материнство изменит её сестру, как когда-то оно изменило и её саму. Но этого не произошло. Реджина вдруг с грустью подумала, что наверно страшно быть на месте этой девочки - мать родила ради мести, отец стал жертвой этой мести, а её родная тётя и есть цель этой мести. Вот только в конце-концов плохо вот этому маленькому, беззащитному и никому ненужному младенцу, сейчас ничего не осознающему и мирно посапывющему в своё одеяльце. Вскоре в комнате вновь появился Робин, прерывая мысли женщины. Аккуратно подойдя к кроватке он заглянул внутрь, заворожено глядя на свою дочь. - Красивая девочка. - Прошептала Миллс, внимательно наблюдая за разбойником, который поднял на неё взгляд, полный безнадёжной боли. - Я бы жизнь отдал, чтобы она была нашей дочерью. - Выдохнул Робин, совершенно не замечая бегущих по щетине слёз. Королева проглотила комок в горле. Сердце будто что-то болезненно сжало, перекрывая поток воздуха в лёгкие. Будто в тумане женщина сделала несколько шагов к несводящему с неё глаз разбойнику, подойдя вплотную и обдавая его своим горячим прерывистым дыханием. Гуд не шевелился, готовый принять от своей королевы всё что угодно. Через мгновение Реджина прильнула к сухим губам Робина, вовлекая его в страстный глубокий поцелуй. Руки сами потянулись к его щекам, нежно обхватывая его лицо. Казалось, совсем потерявшийся в этом поцелуе разбойник, обвил талию королевы руками, прижимая её к себе, жадно сминая полные губы брюнетки своими, почти до паники боясь разорвать, возникшую между ними связь...