Liberty in...

Квартира Шерлока, его лаборатория, даже лестница, по которой он столько раз сбегал вниз и вверх, были оплетены лентами. Джон не появлялся на Бейкер-стрит очень долго. Он практически жил в небольшой подсобке морга Сент-Бартс. Бесконечная головная боль перешла в какое-то отупение. Он существовал в этом мире, но на самом деле проживал свои минуты на крыше, видя перед собой глаза Шерлока, разрываясь от чувства вины и желая сдохнуть, чтобы перестать чувствовать бесконечную, всепоглощающую боль за грудиной. Несколько суток после смерти Шерлока Джон не помнил – он был в каком-то одурманенном состоянии, где-то ходил, мок под дождем, сидел на земле. Нашел его Грег Лестрейд. Он не был приглашен на похороны Шерлока. В тот день он напился до беспамятства. В пьяном угаре он звонил Майкрофту Холмсу. На утро было одно единственное сообщение от брата Шерлока с настоятельными рекомендациями больше никогда не вспоминать фамилию Холмс. Он смог войти в свою квартиру спустя несколько месяцев, и именно в тот день, в ту самую секунду он впервые позволил слезам прорваться сквозь завесу боли. Джон проживал день за днем, плавая в своей бесконечной пустоте. Однажды он позволил себе подняться наверх и вскрыть лабораторию Шерлока. Ему было плевать на угрозы Майкрофта, плевать на всё. Он перетаскал все реторты и колбы в свою комнату, забрал все записи Шерлока и долгие сутки читал, перечитывал строки, пытался разобраться с формулами… Джон съехал с Бейкер-стрит через полгода и поселился в маленьком доме на окраине Дартмура. На своем лэптопе он обнаружил письмо от Шерлока и долго, бесконечно долго читал и перечитывал его, вновь разрываясь от чувства вины, тоски и боли. «Здравствуй, Джон! Нелепые фразы пишут люди в своих посмертных записках, согласись. Что это, скажи? Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет на этом свете и тому подобная чепуха. Нелепость, как минимум. Ты спишь сейчас, а я не могу позволить себе такой роскоши, как сон, ведь Джим не спит никогда и Джим никогда не чувствует боли. Джим Мориарти, мой так называемый любовник… Джон, я совершил одну огромную ошибку – я не стал бороться за тебя, я сосредоточился на себе и своей обиде, своих «чувствах» и не дал нам шанса. Теперь я понимаю, насколько был глуп и не сдержан. Но… Но пойми, я не эксперт в области человеческих эмоций и чувств. Я просто хочу все тебе объяснить, хочу, чтобы ты понял что на самом деле происходило со мной. С нами… Я разработал препарат, который, как я был уверен, избавит меня от тех химических процессов, которые именуются влюбленностью. Моё тело меня предавало, мой разум накрыл хаос, Чертоги рушились. Я снова и снова экспериментировал с образцами и не получал никаких результатов. А потом все закончилось. Однажды я очнулся на полу посреди лаборатории, чувствуя в голове ясность и легкость. Я не помнил ничего из того, что случилось ночью, но оглушенный таким эффектом принялся исследовать остатки препарата из мензурки. И лишь спустя некоторое время понял, что произошло. Насколько это может правдоподобно звучать, я не могу судить, но я разделил свою душу на две сущности – темную и светлую. Всё, что я затаптывал в себе годами, что пытался отбросить в сторону, чему не поддавался вопреки многим соблазнам, теперь было на свободе. Я выпустил Джима Мориарти… Нет, я не знал, что происходило тогда, когда он появлялся вместо меня. Как и он не догадывался ни о чем, что я делал, будучи в себе. Первое время я экспериментировал с количеством препарата, получая желанную свободу от мыслей о тебе. Но потом я больше не мог контролировать Джима – он начал пробиваться через меня и выбираться на свободу самостоятельно. И эти убийства тогда натолкнули меня на мысль, что их совершаю я сам, в обличии Джима. Я увлекся расследованием, отбросил все посторонние мысли в сторону, старался не думать о том, что ты под арестом, что тебе грозит пожизненное. Я не думал о тебе, Джон. Я боялся даже помыслить о чем-то, связанном с тобой. Я подбирался к маньяку все ближе и ближе, и каждый раз в эти самые моменты меня поглощал Мориарти. Естественно, я использовал скрытую камеру, но он умен и выбирал определённые моменты, чтобы начать действовать. Могу сказать тебе только одно – благодаря Джиму твой обвинительный приговор не был оглашен. Он сподвиг владельца клуба «Алеф» на убийство. Я до сих пор не могу понять как, но он это сделал. А потом был наш разговор, когда ты меня ударил, и я с ужасом понял, что все мои потуги искоренить чувства были тщетны. Я все также был под воздействием химического дефекта, называемого влюбленностью. Тогда же я осознал, что Джим заинтересован в тебе столь же сильно, как и я. Я намеренно не дал тебе возможности обсудить нашу близость. Нет, Джон, она тебе не приснилась, но мысль о том, что тебе могут быть омерзительны мои прикосновения, меня просто уничтожала. Я так много хотел бы тебе сказать… И так много хотел бы отдать тебе… Джим меня поглощает, он сильнее, мощнее меня и снова убеждает в том, что любовь – самая опасная слабость человечества. Я ухожу почти без сожаления, Джон, я ухожу во имя спасения людей от себя самого, потому что знаю себя и своё второе я. Я страшный человек, Джон. Я вовсе не герой, каким ты явил меня в своих рассказах… О, прости, я не сказал тебе. Да, я читал все то, что ты печатал. Слишком много эмоций, никакой логики в изложении, вряд ли это кого-нибудь заинтересует. Я даю своё разрешение на публикацию этих рассказов, если вдруг ты решишь их обнародовать. Официальный документ ты найдешь в моей лаборатории. Я давно его сделал, так что проблем с Майкрофтом у тебя не возникнет. Знаешь, Джон, мне страшно, так страшно умирать, но какая-то глупая слепая вера в то, что однажды мы все равно встретимся, заставляет меня сделать это. Прощай, Джон. Прости меня. Шерлок Холмс» Джона Ватсона обнаружили на крыльце его дома спустя два года после самоубийства Шерлока. Экспертиза показала, что он скончался от передозировки неизвестного наркотика, вызвавшего разрыв сердца. Записи Джона Ватсона были опубликованы через десять лет после его смерти на деньги неизвестного спонсора. Тираж был небольшой, но разошелся довольно хорошо, и через некоторое время было выпущено второе издание. Последнее дело о кровавом маньяке из «Алефа» было издано отдельной брошюрой. Последний абзац содержал в себе выписку из полицейского отчета о найденных костных останках человека, подозреваемого в кровавых убийствах 20.. года. Рядом были обнаружен скелет собаки. Эксперты предположили, что животное сорвалось с цепи и перегрызло горло своему хозяину. На какое-то время собаке хватило еды, а после и она сдохла от голода. Дело о серийных убийствах так и не было раскрыто, и преступник остался неизвестен. А в Дартмуре на кладбище одновременно появилось два надгробия, стоящих бок о бок – скромных, почти неприметных. Два мраморных черных камня, на которых всегда лежали свежие цветы. Где-то в другом мире… - Скучно… - Не правда. - Скука! Скука-скука-скука! - Ты видел новеньких? - Прибыли уже? Идем же быстрее, что ты застыл! - Неблагодарный! - А потом поиграем в клюэдо! - Ну уж нет, в клюэдо я с тобой играть больше не буду! - Почему? - Ты в прошлый раз сказал, что убийца - садовник, а это не по правилам! - Правила придумали идиоты! - Ох, а я и забыл, Шерлок! - Что же творится в твоем крошечном мозге, Джон? КОНЕЦ