Отчаявшуюся душу видно сразу

      Я практически не заметила, как прошли два месяца, которые я провела на секретной базе Щ.И.Т.а. Ричард почти каждый день приходил ко мне, и мы долго разговаривали. Правда, нас чаще всего прерывала Мария Хилл, с которой мы подружились. Мария вежливо выпроваживала Ричарда, и мы с ней достаточно много времени проводили вместе. Хилл мне что-нибудь рассказывала или спрашивала о моей жизни, но постоянно жаловалась, что я ей мало рассказываю. Я абсолютно не хотела рассказывать Марии о том, как я зарабатывала на лечение матери, но мне почему-то казалось, что Хил и без моих рассказов все знает. Жизнь в Щ.И.Т.е была не самой ужасной, но вот скука убивала. Также убивало то, что я точно знала, что буду делать в последующие дни, потому что ничто не менялось: завтрак-Ричард-Хилл-обед-Хилл-сон. Это раздражало и очень расстраивало. Я хотела хоть немного прогуляться по улице вдохнуть свежий воздух. Я, конечно, понимаю: выхлопные газы и все такое, но всяко лучше отвратительного запаха сырости.       Этот день был таким же, как и все остальные, вот только Ричард ко мне не пришел. Это удивило меня и несколько расстроило, потому что рядом с мужчиной я чувствовала себя в безопасности. А вот Мария пришла ко мне пораньше. Хилл улыбнулась, осмотрела меня и присела рядом на кровать. Девушка выглядела не так, как обычно: формы агента Щ.И.Т.а не было, Хилл была в простых джинсах и белой майке, а в руках держала легкую джинсовую куртку. Резка смена стиля удивила меня, но Мария лишь пожала плечами:       - Не могу же я гулять по Нью-Йорку в форме.       - Ты идешь гулять? - спросила я, почувствовав желание пойти с ней.       - Ну, вообще-то, мы идем гулять, - девушка улыбнулась, заметив мой недоуменный взгляд. - Брось, ты нам уже месяц жалуешься на недостаток кислорода.       - Вам? - непонимающе уточнила я. Хилл тяжело вздохнула, словно удивляясь моей несмышлености.       - Ричард ждет нас на улице. Переодевайся, я подожду за дверью, - Мария вышла из комнаты, а я вдруг почувствовала, что наконец-то получу свободу. Ну, хотя бы на несколько часов. Я надела джинсы, футболку и взяла с собой ветровку на случай, если на улице прохладно.       Мария действительно ждала меня возле комнаты. Когда я вышла, мы вместе прошли к выходу из здания. Выйдя на улицу, я поморщилась от слишком яркого солнечного света, но глаза вскоре привыкли, и я рассмотрела малопривлекательное место, где мы находились. Повсюду был разбросан мусор, можно было увидеть несколько заброшенных зданий. В общем, мечта.       Ричард встретил нас сразу на выходе и улыбнулся, сказав, что мы обе хорошо выглядим. Хилл засмеялась, но я так и не поняла почему. Мы вышли из переулка, и я вздохнула с облегчением: даже воздух стал другим. Кажется, я засиделась в этом ужасном здании. Мы гуляли по Нью-Йорку, ни о чем серьезном не разговаривая. Мы бродили по паркам, заходили в музей и галереи, даже побывали в музее, посвященном Капитану Америке. Надо признать, фотографии Стива до того, как ему ввели сыворотку, повергли меня в шок: я никак не могла поверить, что слабенький на вид мальчик, который выглядит, как подросток, да и ростом, к тому же, не вышел, - это Стивен Роджерс, прославленный на всю Америку (если не на весь мир). Когда мы проходили мимо стенда, посвященного Джеймсу Бьюкенену Барнсу, лучшему другу Стива, Хилл недовольно нахмурилась и простояла у этого стенда почти все то время, что мы с Ричардом ходили по музею. Джеймс Барнс, как я прочитала, погиб в ходе какой-то операции, сорвавшись с поезда. Капитан Роджерс пытался его спасти, но Барнс не смог удержаться. Думаю, Стивен сильно переживал после потери лучшего друга, с которым был знаком с детства. На мои вопросы о том, почему Джеймс так ее заинтересовал, Мария не ответила.       Мы пообедали в милом кафе, а потом дружно решили сходить в кино. Мы вошли в просто огромный торговый центр, в котором находился кинотеатр, но кассирша сказала, что фильм, на который мы хотим попасть, начнется только через два с половиной часа. Хилл, кажется, очень обрадовалась этой новости и сказала, что нечего нам просто сидеть и ждать. Два с половиной часа ходить по магазинам в компании Марии Хилл и Ричарда Клиффорда, скажу я вам, - сущий ад. Эти изверги решили, что, коль уж я не взяла одежду из дома мистера Клиффорда (кстати, не по моей вине), то мне нужна новая. Я была готова пойти на любой фильм, только бы не магазины. Но разве меня спрашивали?       Уже после первого часа я готова была утопиться в женском туалете, потому что у меня нещадно болели ноги, а Мария вспомнила, что нижнее белье мне тоже нужно. Мы минут пять проспорили по поводу того, идти нам в очередной магазин или нет. В итоге, Ричард понял, что меня скорее смущает его присутствие (потому что с шоппингом я уже счастливо смирилась), и вежливо удалился, оставив меня на растерзание Хилл. Уже после десяти минут я была готова повеситься в примерочной, но агент, принесшая мне новый комплект черного кружевного белья, разрушила мои планы.       Если честно я уже не хотела идти ни в кино, ни куда бы то ни было еще, но Ричард меня просто силой потащил в кинозал, сказав, что я должна немного посидеть, отдохнуть и расслабиться. Я согласилась. Правда, я не знаю, как я не уснула в кинотеатре. Фильм не оправдал моих ожиданий (может, это все усталость), глаза слипались, но заснуть я так и не смогла, хотя, не буду скрывать, пыталась. Когда эта пытка кончилась и мы вышли из кинозала, Мария, как-то странно посмотрев на нас с Ричардом, забрала у меня все пакеты с купленной одеждой и сказала, что она хочет вернуться в здание Щ.И.Т.а, но нам милостиво разрешила еще погулять. За что я была готова убить ее, потому что мои ноги уже просто отказывались двигаться. Однако меня снова никто не спросил.

***

      Был уже вечер, по улицам гулял легкий ветерок. Люди, днем занятые работой, вышли насладиться прекрасной погодой, погулять и, может, развлечься. Кто-то, уже успев выпить, распевал во все горло песни, которые можно было услышать за много кварталов, кто-то танцевал на ходу, кто-то просто разговаривал, гуляя. Подростки шли в ночные клубы, дети играли и веселились, заботливые родители присматривали за ними, пожилые люди просто прогуливались по улицам.       Мы с Ричардом шли по парку, в котором было не особо много народа. Клиффорд держал меня за руку и, казалось, совсем не чувствовал моего дискомфорта. Мои щеки покрылись румянцем, который разглядеть можно было с трудом, потому что в парке было достаточно темно. Я искренне надеялась, что рано или поздно мужчина выпустит мою руку, но я достаточно быстро поняла, что наивнее меня еще поискать надо. На самом деле, мне не было неприятно, просто я была смущена тем, что взрослый и достаточно красивый мужчина идет по парку с малолетней мной, да еще и за руку меня держит. Мне почему-то казалось, что изредка проходившие мимо люди смотрели на меня с осуждением и неодобрением. В общем, не выдержав пытки, которую мне устроил мой собственный разум, я резко остановилась и буквально выдернула свою руку. Клиффорд остановился напротив меня и с удивлением посмотрел мне в глаза.       - Не надо, - тихо попросила я, - пожалуйста.       - Почему, Элейн? Если я сделал что-то не так, прости меня, - Ричард коснулся рукой моей щеки, но я отпрянула.       - Вы старше. Намного старше. Вы ведь даже не смотрите на меня, как на девушку, только как на ребенка. И я не виню Вас: мне ведь восемнадцать, но не надо думать, что, если Вы не возьмете меня за руку, как родители берут детей в детстве, то я убегу и потеряюсь. Уверяю Вас, Ричард, я достаточно взрослая, - я зашагала дальше по аллее, мужчина вскоре нагнал меня.       - Элейн, я вовсе не думаю, что ты ребенок, - на ходу говорил он. - Я просто... Прости, я не знаю, что на меня нашло, но я больше не буду брать тебя за руку, если ты не хочешь. Правда.       - То есть, - я вновь остановилась, - Вы сделали это не потому, что считаете меня ребенком, а потому, что просто захотели? - Клиффорд кивнул. - Правда? - он снова кивнул.       Я сделала шаг, сократив расстояние между нами. Ричард смотрел мне в глаза, и я, поддавшись внезапному порыву, обвила руками его шею, притянула мужчину к себе и поцеловала. Я думала, что Клиффорд оттолкнет меня, но, к величайшему моему удивлению, мужчина прижал меня к себе и углубил поцелуй. Время словно остановилось для меня, а окружающий мир попросту перестал существовать. Я слышала лишь бешеный тук собственного сердца, которое так и норовило вот-вот выскочить из груди. Воздуха практически не было, но я не обращала на это внимание. Единственное ощущение - приятный вкус мяты на губах. Никогда раньше не замечала того, что уста Ричарда имеют мятный вкус. Впрочем, раньше он и не целовал меня. По крайней мере, не так... Когда воздуха уже просто не было, Ричард разорвал поцелуй, однако не отстранился. Напротив, он крепко обнял меня. Что означал этот порыв - я не знала, но мне, без сомнения, было очень уютно в его объятиях.

***

      Когда мы вернулись, Клиффорд не дал мне пройти в выделенную Щ.И.Т.ом комнату, он повел меня к себе. Его комната мало чем отличалась от моей, вот только кровать была больше. Войдя, мужчина запер дверь, но я вовсе не тревожилась: если я не захочу, ничего не будет. Он обещал. Я присела на кровать, внимательно следя за Клиффордом, который вскоре сел рядом со мной, обвив рукой мою талию. Я положила голову ему на плечо и улыбнулась: спокойно.       - Знаешь, в честь чего был этот "выход в свет", как выразилась Мария? - заговорщически спросил Ричард. Я покачала головой. - В честь твоего Дня Рождения. С девятнадцатилетием тебя, Элейн О'Коннелл, - прошептал мужчина и поцеловал меня в макушку. Я убрала голову с его плеча и удивленно посмотрела на Ричарда, который улыбался.       - Мне... мне сегодня девятнадцать? Я совсем не следила за календарем. Ну, мама всегда говорила, что восемнадцатилетние подростки - это ни рыба, ни мясо, а вот девятнадцать - уже почти преклонный возраст, - я засмеялась, вспомнив, с каким серьезным лицом это говорила мама. - Она обещала, что на свой девятнадцатый День Рождения я буду с ней, - тихо сказала я, почувствовав неприятный ком в горле. - Она обещала, что сначала мы сходим куда-нибудь поужинать, а потом она заставит меня познакомиться с кем-нибудь. Впервые в жизни. Мама не знала, как я зарабатывала. Ну, или говорила, что не знала. Она не сдержала обещания, - я мужественно сдерживала слезы, но они все-таки заструились по щекам, оставляя мокрые дорожки. - Она мне с девяти лет твердила про мои девятнадцать. Говорила, что это время выбирать, чем я хочу заняться и кем я буду. Мама говорила, что в год между восемнадцатилетием и девятнадцатилетием можно отдохнуть и подумать, а вот в девятнадцать надо точно знать, чего я хочу от себя и от жизни.       - Не плач, Элейн, сегодня праздник, - Ричард стер слезы с моего лица. - Лучше вспомни о чем-то приятном и улыбнись. Пожалуйста, - я посмотрела на Клиффорда и действительно улыбнулась, а затем накрыла руку мужчины, все еще находившуюся на моей щеке, своей. Я улыбнулась, чувствуя тепло его кожи, и вдруг подумала, что прикосновения руки мне мало.       - Ричард, - позвала я. Клиффорд вопросительно посмотрел мне в глаза. - Помните, Вы говорили, что не тронете меня, если я не захочу? - он кивнул, еще не понимая, к чем я виду. - Так вот... я хочу, - я опустила глаза, почувствовав появившийся на щеках румянец. Несколько секунд мужчина молчал.       - Элейн, ты уверена? - я кивнула, не говоря ни слова.       А потом уже просто было не до слов.