Сквайр Драконьего Камня

Когда башни Винтерфелла скрылись вдали, Станнис вздохнул с облегчением. Он наконец ехал на юг, оставляя твердого лорда Старка его земле летних снегов и нежити за Стеной. О да, мифические Иные оказались причиной, по которое Старк отказался от предложения Роберта стать его Десницей. Крики этих двоих, когда Старк сообщил королю новости, было слышно по всему Винтерфеллу, и Станнис считал, что слова "Раздери тебя пекло, Нед Старк!" будут звенеть в его ушах еще долго. Станнис не лгал, когда заявил, что ему нет дела, решит Старк стать Десницей или нет. Возможно, частица его и была довольна отказом Старка, но только потому, что Роберт узнал, что не стоит абсолютно и во всем полагаться на Старка. Станнис задумался было, не назначит ли Роберт его Десницей, когда отказался Старк. В конце концов, они с лордом Арреном практически правили королевством, пока Роберт воевал, блудил да пьянствовал, чтобы забыть о Лианне Старк. Но конечно, этого не случилось, Роберт отправил ворона их деду лорду Эстермонту. Не так уж и плохо должно было быть? В конце концов, Роберт не предложил эту честь Мейсу Тиреллу или Тайвину Ланнистеру. Или Ренли, боги упаси. Когда Королевский Тракт пересек Белый Нож, Станнис и его компания отделились от свиты короля и направились на юго-восток. На Трех Сестрах было дело, ждущее королевского правосудия, и сир Давос уже сообщил, что галлея Станниса, Ярость, благополучно прибыла в порт Белой Гавани. Мрачное было дело, но Станнису только и нужно было найти повод убраться от Роберта и Серсеи с их лизоблюдами. Кроме того, это была хорошая возможность показать мальчику, как он отправляет правосудие. По букве закона во имя короля, конечно. Джон Сноу молча ехал рядом с ним, как никогда похожий на Неда Старка. Его белого лютоволка нигде не было видно, он умчался куда-то в леса. Станнис против собственной же воли был впечатлен тем, как хорошо был выучен волк. Он слушался хозяина, словно это было в его природе, и, что самое главное, никогда не докучал. Роберт был вне себя от радости, когда услышал, что Станнис берет бастарда Старка в сквайры, хотя Станнис не стал говорить брату, что сам попросил об этом. "Если Роберту хочется верить, что он сумел заставить его отдать мальчишку мне, то пусть его". Будет только полезно, если он решит, что у него еще есть власть над Старком. Белый волк появился снова, его пасть была красна от крови свежеубитой жертвы. Джон улыбнулся ему. – Все еще голоден, Призрак? В следующий раз найди что-нибудь крупнее зайца. "Он просто догадался. Он не может знать, что ел волк". – Джон, – начал Станнис. Хвала богам, Старк только одного из сыновей назвал в честь Роберта. – Да, милорд? – Я знаю, что Эддард Старк рассказал тебе, чего ждет от тебя и твоего поведения на юге под моим... присмотром. Все, что ты скажешь и сделаешь, отразится не только на тебе, но и на твоем отце и доме Старков. У меня же есть собственные требования, которые я намерен озвучить прямо. Джон смотрел ему прямо в глаза, ожидая продолжения. – Я жду, что ты будешь мне подчиняться, как подчинялся своему отцу или другим лордам подобного положения. Ты будешь относиться к моей семье и жителям моего замка с уважением, в независимости от имени или статуса. И что важнее всего, есть два правила, которых ты должен придерживаться – нарушишь их, и я сразу отправлю тебя назад в Винтерфелл. Джон склонил голову набок, слушая теперь более внимательно. Тем лучше. – Во-первых, я не терплю пьянства. Я не стану запрещать тебе бокал вина за ужином или коротких визитов в таверну, но никогда не смей показываться мне на глаза пьяным. Выпивка притупляет чувства и заставляет людей совершать глупые и необдуманные поступки. Второе, более важное, ты не будешь блудить. Я запретил бордели на Драконьем Камне, но это не значит, что всех шлюх там смыло морем. Мальчик широко раскрыл глаза, настороженно разглядывая Станниса. Станнис решил не объясняться. Его правила были справедливы. – Ты понимаешь меня, Джон Сноу? Вместо того, чтобы ответить, Джон пробормотал что-то под нос и завозился с вожжами. – Что ты сказал, мальчишка? – резко спросил Станнис. – Ты против? – Нет, милорд, совсем нет, – ответил Джон, решительно качая головой, словно извиняясь. – Мне будет нетрудно выполнять ваши правила, особенно последнее. Я давно пообещал себе, что никогда не стану отцом бастарду, не поставлю себя в такую ситуацию. Я не хочу допускать тех же ошибок, что мой отец, потому что его поступки навредили не только ему. Голос Джона был горек, особенно при упоминании Неда Старка и ошибок благородного лорда. Его стыд быть бастардом засел глубоко, что показалось Станнису интересным. Станнис не был настолько дураком, чтобы верить, что все бастарды были бесстыдны, лживы и полны предательства, но судя по его опыту, у них была гордость. Сир Ролланд Шторм с удовольствием звался Бастардом Ночной Песни, а маленький Эдрик Шторм быстро напоминал каждому, что он был сыном короля. Остальные бастарды Роберта... Ну, к счастью, они не знали имени их отца. Кстати о бастардах... Ему надо было решить, что делать с плодами ланнистерской мерзости, прикидывающихся принцами и принцессой королевства. Винтерфелл не был подходящим местом, чтобы сказать Роберту, потому что если бы Роберт не засмеял его до смерти, Серсея и Джейме были бы заперты в замке, а в это время Тайвин Ланнистер пошел бы маршем и захватил Королевскую Гавань. Станнис подумывал рассказать обо всем Неду Старку, учитывая искренний интерес этого человека к смерти Джона Аррена, а также то, что Роберт любил Старка. Но Роберт не отходил от Старка весь приезд, потом упал Бран Старк, потом это дело со сквайрством... Никогда не было вовремя. Тут был нужен тщательный план, и Станнис верил, что время на его стороне. Джоффри всего двенадцать, и Ланнистеры не осмелятся нанести удар по Роберту, пока этот жестокий, злобный мальчишка не достиг совершеннолетия. Он понял, что Джон все еще смотрит на него, настороженно ожидая ответа. "Нет, я не виню его за его слова. Только надеюсь, что поступки будут столь же искренни, как слова". Станнис взглянул Джону в глаза и кивнул. ________________________________________________________________________ Джон быстро узнал, что Станнис не вел светских бесед. Прошла уже неделя с минуты, как он оставил позади Винтерфелл и свое детство, и до сих пор он не слышал настоящего смеха лорда Драконьего Камня. Или видел его улыбающимся. Джон постарался напрячься, пытаясь вспомнить, видел ли он хоть раз улыбку Станниса, но ничего не вспомнил. Наверное, Станнис любил тишину, чтобы можно было подумать. У самого Джона было полно времени, чтобы обдумать свои мысли, и он продолжал снова и снова вспоминать последнее утро в Винтерфелле. Бран все еще лежал недвижимым, как мертвый, но по крайней мере, он был жив. Леди Старк, конечно же, хотела бы, чтобы все было по-другому, и Джону понадобилось много сил, чтобы вытряхнуть из головы ее последние слова, отодвинуть их подальше и не думать о них. Арья была в восторге от своей Иглы, и поцелуи, которыми она его осыпала, скорее всего были последними в жизни от какой-либо девчонки, если он не ослушается правил Станниса. Джон не сомневался, что Станнис серьезно говорил о своем отвращении к блуду и выпивке, и не собирался его проверять. Робб и отец проводили его во дворе Винтерфелла. В темно-рыжих волосах Робба таяли снежинки, а Серый Ветер печально завывал. – В следующий раз, когда мы увидимся, перед твоим именем будет стоять титул "сир". – Это еще не точно. – Ну, пока ты будешь наслаждаться приключениями на юге, я буду в Винтерфелле. Учиться быть лордом Старком. Как всегда. Отец подарил Джону прекрасно сделанный серый плащ, отороченный белым мехом. Все еще было лето, но ни один Старк не забывал, что зима близко. – Ты Старк, Джон, неважно, какое имя ты носишь или мог бы носить, – сказал отец, и крепко обнял его. Джон очень хотел спросить его о его матери, прямо здесь и сейчас, но отец посмотрел на лорда Станниса, уже готового выехать из ворот со своими рыцарями. – Небольшой совет, Джон, – предупредил отец, положив руки ему на плечи. – Лорд Станнис очень не похож на короля Роберта, как в характере, так и поведении. – То есть ты не любишь его, ведь ты так высоко ценишь короля? Отец покачал головой. – Я не отправил бы тебя с ним на юг, если бы не уважал его или не верил. Тем не менее... Как бы это сказать? Станнис Баратеон – справедливый человек, но справедливый и жесткий. Лучше бы тебе слушаться его. Справедливый и жесткий. Джон задумался, сколько понадобится ему времени, прежде чем он поймет, что имел в виду отец о Станнисе. Пока же Джон решил, что два рыцаря, которые сопровождали лично Станниса в Винтерфелл, были довольно приятны. И сир Эндрю Эстермонт, и сир Ролланд Шторм были серьезными мужчинами, но потому ли, что служили Станнису, или такова была их натура, Джон еще не понял. Сир Ролланд ему понравился сразу, и в их первую встречу Джон осторожно спросил его о его имени. – Шторм? Сир Ролланд улыбнулся. – Шторм значит то же в Штормовых Землях, что Сноу значит на Севере. Я Бастард Ночной Песни, хотя мой брат Брайс предпочел бы, чтобы я так не звался. Я завидовал ему когда-то, но не теперь. Он так и застрял лордом Карроном, а я путешествую по всему Вестеросу как рыцарь. – Мой брат Робб сказал мне то же перед отъездом. – И он был прав. У него меньше свободы, чем у тебя. Джон недоверчиво посмотрел на сира Ролланда. – У меня было бы еще больше свободы, если бы я звался Старком вместо Сноу. – Не стану врать, что мое имя не мешало мне. Тем не менее, отношение лорда Станниса не было бы ко мне лучше, если бы я был Карроном. Запомни это. ____________________________________________________________________ Чем ближе Станнис приближался к Белой Гавани, тем больше он расслаблялся. Когда город наконец показался в виду с вершины ближайшего холма, он остановился, чтобы насладиться видом. Этот город был полностью построен из белого камня, который сверкал в дневном солнце, и пах он свежо, морем. В отличие от Королевской Гавани, чей запах всегда напоминал о гниении. Джон ехал рядом с ним, с улыбкой на лице. – Ты был когда-нибудь в Белой Гавани, Джон, или видел море? – Один раз, – последовал ответ. – Отец брал нас с Роббом, когда мы были младше. Было какое-то торговое соглашение, которое надо было обсудить с лордом Мандерли, он принимал нас в Зале Русалок. Помню, он рассказывал о разных привкусах разных видов миног, что он подавал, но я клянусь, разницы не было никакой. Я, конечно, ничего не сказал, но Робб выпалил, что эти скользкие вещи все на один вкус. Станнис не ответил, вспоминая, как Робб Старк обнял на прощание брата, заверяя в любви и дружбе. ________________________________________________________________________ Проехав корабль за кораблем, Джон увидел, как Станнис спешился перед самым прекрасным судном, что он когда-либо видел. Не то чтобы он видел много. "Ярость" было написано на его боку, а нос был украшен яростным оленем, с рогами, острыми как бритва. Джон тоже спешился и принял поводья лошади Станниса. Выражение лица его лорда менялось, постоянная хмурость разгладилась, когда какой-то моряк увидел их и сбежал к ним по доске с корабля. Моряк был просто выглядевшим мужчиной, с темно-коричневыми волосами и глазами. Поверх простой одежды был накинут пропитанный солью плащ, и Джон заметил, что пальцы на левой его руке выглядели издалека как-то странно. – Лорд Станнис, – поприветствовал моряк, поклонившись. – Сир Давос, – ответил в свою очередь Станнис, положив руку на правое плечо рыцаря. Уголки его губ изогнулись в улыбке, совсем небольшой, но тем не менее улыбке. Так значит Станнис умел улыбаться, отметил Джон. – Я скучал по тебе, сир, – сказал Станнис. – Слишком долго пробыл рядом с Робертом и его невыносимым двором, и мне нужны твои честные советы. Как всегда. – Я польщен, милорд, – улыбнулся в ответ Давос. – Ты лучше всех знаешь, что я никогда не льщу. – Тогда приношу вам искренние извинения. Я просто хотел сказать, что для меня это честь, просто я не умею обращаться со словами. Станнис фыркнул и прошел на корабль вместе с Давосом, обсуждая пути и приливы. Джон передал лошадей конюхам, поднявшись на борт. Его глаза были широко раскрыты, когда он смотрел по сторонам, на людей, карабкающихся по огромной мачте, спускающих золотые паруса. – Должно быть, ты Джон. Джон обернулся и оказался лицом к лицу с сиром Давосом. У него было доброе лицо, и он протянул руку для приветствия. Джон пожал ее, выпалив: – Вы знаете, кто я? – Лорд Станнис сообщил через ворона, что ты будешь его сопровождать. Он очень тщателен в подобных вещах, как и... во всем остальном. Джон слабо улыбнулся Давосу, неуверенный, что думать. Когда Станнис сообщил, что сир Давос, верный ему рыцарь, которому он доверяет больше всех, будет капитаном его галлеи на пути из Белой Гавани, Джон вообразил себе высокого, сурового мужчину, который никогда не улыбается. Давос не был высок, не был суров, и он мог заставить Станниса улыбнуться. – Ты наверное устал это слышать, но ты очень похож на своего отца. Джон покачал головой. На самом деле он втайне гордился этим, что хотя его имя и было Сноу, никто не мог отрицать, что кровь Старков течет в его венах. Хотя он никогда не говорил этого вслух, в особенности рядом с леди Старк. – Вы встречали моего отца? – Однажды, много лет назад, во время Восстания Грейджоев. Он любил говорить о своей семье, и гордился, что у него было двое сыновей, один так похожий на него. – Он действительно так сказал? Или вы просто пытаетесь быть добрым ко мне? – Я никогда не говорю никому ничего кроме правды, эта моя привычка завоевала расположение лорда Станниса – и раздражала его много раз. Джон не знал, что ответить на это, и тут дал знать о своем присутствии Призрак. Лютоволк вышел из-за его спины, обошел кругом вокруг Давоса, виляя длинным хвостом, и ткнулся носом в левую ладонь Давоса. Давос рассмеялся и взлохматил белую шерсть Призрака. – Дружелюбный волк, так получается? – Не всегда, – последний раз Призрак вел себя так с отцом и его братьями и сестрами, хорошими людьми, которых Джон знал и любил. Волк доказывал, что умел разбираться в людях, и, что странно, его поведение отражало мнение Джона о других. Призрак полностью избегал леди Старк, ему не нравился никто из Ланнистеров, кроме Тириона, и он был настороже рядом со Станнисом. Так что, судя по всему, Джон решил доверять сиру Давосу Сиворту. – Ты когда-нибудь раньше был на корабле, малец? Джон покачал головой. "Определенно все заметили, как я глазею вокруг". Давос не был против, его глаза засветились. – Тогда лучше привыкай. Драконий Камень – остров, и только так туда можно попасть, или выбраться оттуда. Ну, если только ты не тайный Таргариен с припасенным поблизости драконом. Я же был повсюду в Вестеросе, от Дорна через Ланниспорт до Стены, – он снова взлохматил шерсть Призрака. – Но никогда в Винтерфелле. – Почему? – Слишком далеко на суше. ___________________________________________________________________________ Лорд Годрик Боррел с Милой Сестры был некрасивым человеком. Он был рослым, грузным, без шеи, на его лице были бородавки, нос был бесформенным. Не говоря уже о перепонках между пальцев. Но его характер был еще уродливее, подумал Станнис. Как только Джон Аррен, повелитель мелких лордов Трех Сестер, скончался, Станнис начал получать воронов с сообщениями об ужасных кораблекрушениях у Челюсти – многие из этих кораблей были торговыми, везшими товары в Белую Гавань. Лорды Трех Сестер должны были беречь Ночные Огни, которые могли вести корабли через обманчивые волны, но иногда они бросали это, чтобы мародерствовать в обломках, набивая собственный карман. Станнис имел дело с лордом Боррелом и раньше, и он с огромной радостью посмотрел бы, как повесят этого человека, ничем не лучше пирата, на Ночном Светоче. Станнис объяснил все это Джону, когда Ярость подошла к Сладкой Сестре. Многие корабли под флагом короля уже были здесь, как сообщил сир Давос, и Давос лично проследил за арестом уличенных в мародерстве. – Вы повесите лорда Боррелла? – Он это заслужил, десять раз заслужил. К сожалению, у меня нет против него доказательств, только косвенные. Ты сам узнаешь, Джон, – объяснил Станнис, – что человек, обладающий властью, с радостью принимает славу, пусть даже ее на самом деле заслужили его люди, и столь же быстро он перекладывает вину на подчиненных, пусть винить надо только его. Законы королевства были написаны такими же развращенными властью людьми, к сожалению. Джон был ошеломлен. – Если это так, то почему вы так высоко цените закон? – Закон служит цели, он задает рамку для справедливого суда. Без законов общество впадет в анархию. Лучше сжать зубы и отправлять несовершенный закон, чем иметь дело с другой альтернативой. Джон обдумал его слова. Он доказал, что умеет слушать, и, в отличие от идиотов в Малом Совете, не шел к этим словам в противодействие. В особенности таким был Мизинец, который продал бы собственную мать в бордель, если бы мог выручить за это деньги. – Я хочу, чтобы ты поехал со мной, когда я вынесу решение по лорду Борреллу, – Станнис посмотрел на волка, который всегда был рядом со своим хозяином. – Твой волк тоже. – Я? Но я только... "Только бастард? Это ты хочешь сказать?" – Ты только сквайр, это верно, но ты сын лорда Старка и к тебе следует относиться серьезно. Тебе следует поинтересоваться пиратом, который наносит вред интересам богатейших знаменосцев твоего отца. Это заткнуло мальчишку, и Станнис принялся отдавать приказы. ___________________________________________________________________________ – Так это меня следует винить в том, что корабли гибнут в штормах? – Еще лето, лорд Боррелл. Бурные шторма не начнутся до осени. Не может быть причин для столь частых кораблекрушений вокруг Трех Сестер, иначе эти воды звались бы Гаванью Погибших Кораблей, а не воды у Штормового Предела. Станнис был безжалостен с лордом Борреллом, выдвигая обвинение за обвинением, отмахиваясь от объяснений. Джон видел, как лорд с перепонками на пальцах все сникал и сникал, изо всех сил стараясь сохранять лихой вид, но он не мог это сделать. Что бы он ни сказал, ничто не могло поколебать Станниса, у которого были свидетельства и закон. Да, Станнис полностью владел ситуацией. И делал это без криков и воплей, его голос был также ровен, как раньше, разве что немного более суров. – Кроме того, – продолжал Станнис, – мои моряки сказали мне, что за лишнюю монету таверны здесь добавляют щепоть шафрана в Сестринскую Похлебку. Шафран стоит дороже своего веса в золоте, а ваши низкорожденные повара могут отдавать его вот так запросто? И вино, что вы мне подали... Не назову себя знатоком, но это ведь вино из Волантиса? Волантис? Джон покрутил кубок с вином, который ему предложили. Неудивительно, что у него такой интересный вкус. Конечно, Джон последовал примеру Станниса и сделал только несколько глотков, чтобы продемонстрировать учтивость. Сир Давос и сир Эндрю, которые были с ними, тоже подражали их лорду. – Даже лорд Старк не мог позволить себе такой роскоши, когда принимал короля Роберта Баратеона, Первого Его Имени, в Винтерфелле. – Лорд Старк? И король? – Боррелл начал ощутимо дрожать при упоминании этих имен. Как оказалось, лорда Мандерли и покойного лорда Аррена было недостаточно, чтобы посеять в нем страх. В первый раз Боррелл внимательно посмотрел на Джона. – Вы привели сюда одного из отпрысков Неда Старка, – заметил он. – Да, лорд Боррелл, – ответил Станнис, показывая в сторону Джона. – Это один из сыновей лорда Старка, как вы уже так вежливо отметили. – Ну конечно. Вы похожи на своего отца, – Боррелл настороженно посмотрел на Призрака, оскалившего на него зубы. – Вы знали, что мой отец спас жизнь вашему отцу много лет назад? – Правда? – поинтересовался Джон. – Совершенная, – ответил Боррелл, хватаясь за идею. – Лорд Старк пытался сбежать из Орлиного Гнезда в Винтерфелл, когда король Эйрис потребовал его головы. Мой отец имел шанс исполнить свой долг и казнить изменника короны, но он оказал милосердие. Вы верите в милосердие, мой юный лорд? Особенно когда лорда обвиняют в том, что он не мог исправить? Джон широко распахнул глаза, ошеломленный тем, что к нему обратились "лорд". Это было впервые. "Но это было неискренне, просто лесть, в надежде, что я скажу что-нибудь в его защиту". Джон оглянулся на Станниса, не зная, что ответить. Выражение лица Станниса было нечитаемым, но он кивнул,что Джон счел разрешением ответить. – Конечно я верю в милосердие, милорд, – начал Джон. – Ваш отец был прав, оказывая милосердие моему, потому что единственная измена лорда Эддарда Старка была в том, что он носил имя Старк. Тем не менее, лорд Станнис обвиняет вас в более серьезных преступлениях, – Джон остановился, чтобы сделать глоток вина. Он задумался, был ли этот странноватый привкус из-за шафрана. – Вы не можете позволить себе волантийские вина, и приобрести их могли только через воровство, пиратство и мародерство. Я признаюсь, что не знаю лорда Станниса хорошо, но он знает милосердие. Джон чувствовал на себе взгляд Станниса, и он молился, чтобы следующие слова не показались ему оскорблением. – Лорд Станнис не повесит вас. Для этого у него недостаточно доказательств, хоть и не потому, что он недостаточно пытался. Джон оглянулся на Станниса, но его лорд был занят, разворачивая документ с золотой печатью короля. – Вот что решено, лорд Борелл. Я не чужд милосердию. Вас не повесят, но вы заплатите лорду Мандерли и купцам, перечисленным здесь, суммы за потерянный груз и корабли, что они потеряли, не говоря уже о жизнях многих невинных людей. – Я... Мои лорды... – заикался лорд Боррелл, оглядываясь со Станниса и Джона на рыцарей, но не стал спорить. Тем не менее... – Не хотите ли забрать с собой бочонок шафрана на Драконий Камень, лорд Станнис? В благодарность за ваше милосердие? Это была ошибка, подумал Джон, а Станнис сжал зубы и выплюнул: – Я не принимаю взяток, в особенности из краденных вещей. Приятно было видеть Ярость после этой тесной комнаты с этим странным вином. Когда корабль отправился на юг, Джон пошел к Станнису. Его лорд стоял на мостике, рядом с ним был сир Давос. Это было обычное зрелище, как начал понимать Джон. Давос приветственно улыбнулся: – Ты хорошо справился на Сладкой Сестре, Джон. И ты был прав, назвав лорда Станниса милосердным человеком, – он погладил странный мешочек, свисающий с его шеи, о котором Джон не хотел расспрашивать. – Я не был милосерден с тобой, Давос, я был справедлив, – ответил Станнис, не отрывая взгляда от моря. Согласился с ним Давос или нет, Джон не понял, так как рыцарь извинился и ушел, чтобы сделать что-то на корабле. Станнис не обернулся и ничем не показал, что знает о присутствии Джона. – Милорд? – осторожно спросил Джон. Была одна мелочь, которая беспокоила его с самой встречи с лордом Борреллом. – Да, мальчишка? – Когда вы представили меня лорду Борреллу, вы сказали... Сказали, что... – Да? – Вы представили меня сыном лорда Эддарда Старка. Теперь Станнис обернулся, отвернувшись от моря. – И? Это неправда? – Нет, – признался Джон, прикусывая губу. – Но вы заставили его поверить, что я был законным сыном моего отца, а не бастардом. Синие глаза Станниса прищурились, и он скрестил на груди руки. – Этот болван-пират не понял разницы. Одного упоминания твоего отца хватило, чтобы вселить в него страх, и не было нужно упоминать что-то, что могло этот страх уменьшить. На этом все, Джон? Джон знал, что ему следовало просто кивнуть и уйти, но вместо этого он выпалил: – Вы стыдитесь того, что я бастард? – "Все, я буду честен и признаюсь, что это беспокоило меня еще до Сладкой Сестры". – Нет никакой причины для такого лорда как вы соглашаться меня воспитывать, так почему вы согласились? Разве вы не предпочли бы моего брата Робба, или Брана, если бы он не упал? Станнис нахмурился и ничего не сказал, оглядев Джона с ног до головы. Он так долго ничего не отвечал, что Джон задумался, задавал ли он вообще этот вопрос. Но резкий тон Станниса явно давал понять, что он несомненно все слышал, и как следует обдумал каждое слово. Джону хотелось развернуться и убежать, но раз ему хватило дерзости задать вопрос, то следовало набраться мужества выслушать ответ. – Я хочу быть предельно понятным, Джон Сноу, и я сказал бы то же самое, если бы тебя звали Джон Старк. Мне неважно, какое ты носишь имя, потому что я достаточно повидал бесчестных рыцарей, никчемных принцев и абсолютно мерзостных королей, чтобы понять, что имя не создает характер. Для меня важнее дела и поступки. Тебя могут звать хоть король Джон Таргариен, и мне не будет дела, потому что и тогда я не стану восхищаться тобой, пока ты не докажешь свою значимость. "Такого ответа я не ждал". Но, как начал понимать Джон, это было понятно, когда дело касалось Станниса. Станнис судил всех только по делам? А может ли он это доказать? Словно услышав мысли Джона, Станнис спросил: – Ты знаешь, как сир Давос попал ко мне на службу? Джон покачал головой. Он много говорил с сиром Давосом о мореходстве, о его землях на Мысе Гнева, о его семье. У Давоса было семь сыновей, многих из них Джон должен был встретить на Драконьем Камне, и возможно подружиться. Как именно Давос попал на службу Станниса – эта тема в разговоре не всплывала, и Джону казалось, что не стоит ее подымать. – Сир Давос провез корабль, полный лука, соленой рыбы и других припасов в Штормовой Предел, когда замок был под осадой. Я, мой брат Ренли, весь наш гарнизон погибли бы от голода, если бы не он, и за это я наградил его землями и рыцарством. За многие годы с тех пор сир Давос заслужил мое доверие и место рядом со мной своей верностью и разумными советами. Сыном какого лорда был сир Давос? Сыном бедного рыбака из Королевской Гавани, что умер слишком рано, слишком рано, чтобы увидеть, как его сын становится самым известным контрабандистом Вестероса. Джон широко раскрыл глаза, к мрачному удовлетворению Станниса. – Так что, как видишь, Джон Сноу, никогда не полагай, что я стыжусь тебя потому, что тебя зовут Сноу. На моей службе есть как бывшие преступники и бастарды, так и сыновья великих лордов, и я ко всем им отношусь одинаково, если только они не заслужили иного. Станнис ушел на нижнюю палубу, оставив Джона наедине с его мыслями. И Джон вспомнил, что хотя Станнис настоял, что имена ничего для него не значат, он так и не ответил, почему он принял его в сквайры, и Джон не осмеливался спросить снова. Джон быстро отверг мысль о том, что отец его подкупил, потому что даже если бы Эддард Старк мог предложить взятку, Станнис Баратеон ее бы не принял. Так почему тогда? Джон вздохнул. "Я могу никогда не узнать ответа, как никогда не узнаю, кто была моя мать". Ему ничего не оставалось, кроме как принять слова Станниса и доказать свою значимость, чтобы весь мир запомнил – у лорда Эддарда Старка было четверо сыновей, не трое.