Сквайр Драконьего Камня

Чем ближе Ярость приближалась к Драконьему Камню, тем напряженнее становился Станнис. Когда корабль обогнул Клешню, он начал хмуриться, а когда остров показался вдали, он заскрипел зубами. "Если бы только это был Штормовой предел, а не эта груда камней". Каждый раз, приближаясь к Драконьему Камню, он вспоминал пламя и кровь, которыми была взята крепость последних Таргариенов. Единственной положительной стороной острова было то, что отсюда Станнис мог контролировать морские торговые пути в Королевскую Гавань и Вестерос, как Таргариены делали еще до рождения Эйгона Завоевателя. Все проходящие суда платили налог, и таким образом Станнис содержал флот, как служивший ему, так и способный защитить столицу. Если из-за Серсеи начнется война с Ланнистерами, флот Тайвина Ланнистера в Ланниспорте ничего не сможет поделать. Солнце весь день пряталось за серыми облаками, что отражало настроение Станниса. "По крайней мере меня будет рада видеть Ширен". Старк одолжил ему книгу из библиотеки Винтерфелла, с детскими сказками Севера, это могло заставить ее улыбнуться. Ширен наслаждалась чтением, и это отличало от нее Роберта и Ренли в ее возрасте, чем Станнис был горд. Возможно, однажды Ширен станет леди Драконьего Камня в собственном праве, и тогда умение читать ей не повредит. Джон с его волком стоял у носа корабля, с интересом глядя, как растет перед ними Драконий Камень. Его серый с белым плащ развевался на ветру. Волк все больше нервничал на корабле, и Станнис предупредил Джона, что на острове негде охотиться, возможна только рыбалка. – Тогда Призраку придется освежить свое умение плавать, – просто ответил Джон. ____________________________________________________________________ Джон воздал хвалу Старым Богам, когда он снова ступил на твердую землю. Ему понадобилось много времени, чтобы "обрести морские ноги", как называл это Давос, как и держать в себе съеденное, и Джону неудобно было в этом признаваться доброму рыцарю. Рассказывать такое Станнису и вовсе было невозможно, потому что Станнис чувствовал себя в море как дома. Настолько как дома, что Джон не удивился бы, узнав, что он может ходить по воде. Станнис ненавидел говорить о Драконьем Камне, но Давос этого не испытывал. Даже сир Эндрю, выросший на острове Эстермонт, с радостью о нем рассказывал, о замке, непохожем ни на один в Вестеросе. И все же, ничто не могло подготовить Джона к тому, что открылось его глазам. Замок был сложен из каменных драконов – драконы возвышались над каждой башней, складывались вместе в стены, поднимались над скалами. Жена и дочь Станниса ждали его у главных ворот замка, сделанных в виде когтей драконьего крыла. Джон не удивился бы, узнав, что ворота были сделаны из настоящей драконьей кости, делающей их несгораемыми. Леди Селиса была высока и сурова, ее худое лицо подчеркивали большие уши. Одной рукой она придерживала дочь за плечи. Ширен Баратеон не была похожа на мать, за исключением ушей, в остальном у нее были лицо, волосы и цвет глаз ее отца. Следы серой хвори покрывали правую щеку и часть шеи, почти такие же черные, как ее волосы. Нет, Ширен не была красивым ребенком, но ее улыбка была мила, когда она подбежала поприветствовать Станниса. В прошлый раз, когда отец возвращался из долгой поездки, он подбросил Арью вверх, когда она подбежала к нему, и то же сделал с Браном и Риконом. Леди Старк он поприветствовал коротким, но страстным поцелуем, Джон всегда отворачивался в такие моменты. Он не сердился на отца за то, что тот любил жену, но что же та неизвестная женщина, которую он оставил? Неужели его мать так мало значила для Эддарда Старка, что он не желал произносить ее имени? Джон отогнал от себя эту мысль, сердито покачав головой, и посмотрел на семью Станниса. Ширен обняла отца за пояс, прижимаясь лицом к его груди. Станнис неловко погладил ее по голове, словно неуверенный, что делать. Потом он коротко кивнул своей леди-жене и повернулся к старому мейстеру, который, казалось, был искренне рад снова видеть своего лорда. И все? Возможно, Станнису было неуютно быть на виду, но опять же, это малое сборище вовсе не было огромным пиром в присутствии короля. – Миледи, Ширен, – мрачно начал Станнис, показывая Джону подойти поближе. – Я должен представить вам... – Ты Джон! – немедленно воскликнула девочка, отпуская отца и поворачиваясь к Джону. – А это твой лютоволк! Можно мне его погладить? Мейстер Крессен разрешил мне читать воронов отца из Винтерфелла, и тот, в котором было написано, что сын лорда Старка приедет, тоже... – Ширен, – резко осадила ее Селиса. – Это грубо и неприлично, перебивать того, кто говорит, в особенности если это твой лорд и отец. – Твоя мать права, Ширен, – сказал Станнис, не глядя на жену. Лицо Ширен омрачилось, но она послушалась родителей. Станнис начал снова. – Я должен представить вам Джона Сноу, сына лорда Эддарда Старка из Винтерфелла. Он приехал, чтобы воспитываться на Драконьем Камне и служить моим сквайром, как когда-то мой брат Роберт в Орлином Гнезде. Леди Селиса свысока посмотрела на него, и ее фигура заметно напряглась. В ее глазах не было ненависти, но Джон видел в них разочарование, когда она перевела взгляд с Джона на Станниса. И стыд. Джону были знакомы эти чувства, благодаря леди Старк. Она считала, что муж опозорил и унизил ее, приведя в дом бастарда. Скажет ли она Станнису это? Или она слишком вежлива, чтобы сомневаться в муже? – Леди Баратеон, – сказал Джон так вежливо, как только мог, кланяясь. Ее лицо не изменилось. Джон повернулся к Ширен, снова низко кланяясь. – Леди Ширен. Ширен улыбнулась, и в этот момент она показалась так похожа на Арью, что ему очень захотелось вернуться в Винтерфелл. Но он был на Драконьем Камне, и это был его собственный выбор. – Вы можете погладить моего лютоволка. Его зовут Призрак, и он не причинит вам вреда. Можете спросить сира Давоса, если не верите, – Джон услышал за спиной смешок Давоса, и Ширен побежала к нему и обняла и его, радостно спрашивая, почему он приехал на Драконий Камень, а не вернулся на Мыс Гнева. Призраку понравилась девочка, и он терпеливо сидел, пока она тискала его. Селиса, тем не менее, встревожилась: – Этот дикий зверь останется здесь? Джон открыл было рот, чтобы защититься, но неожиданно первым заговорил Станнис, тем же суровым голосом, что он говорил с лордом Боррелом. – Этот волк прекрасно выучен. Джон – гость на Драконьем Камне,и волк – его ответственность. Больше мы не будем обсуждать это, пока в этом не пришла нужда, Селиса. – Конечно, милорд, – ответила она, смирившись. – Ширен, позволь отцу отдохнуть после долгого путешествия. Мы увидимся за вечерней трапезой. С последней улыбкой Призраку, Ширен взяла мать за руку и пошла с ней в замок. _______________________________________________________________________ Джона поселили в комнате в Башне Ледяного Дракона, башне, выходящей на север, украшенной драконом, крылья которого покрывали каменные сосульки. Джон задумался, не посмеялся ли кто-нибудь над ним в замке. В честь возвращения Станниса не был задан пир, Джон подумал, что это было по желанию самого Станниса, а не потому что леди Селиса пренебрегала обязанностями леди замка. И все же, ужин с рыбной похлебкой и черным хлебом был довольно неловок. Станнис и его жена не обменивались любезностями, Селиса просто пересказывала скучные детали всего происшедшего, пока Станниса не было. Ширен радостно рассказывала о своих уроках с мейстером Крессеном, старым мейстером, которого Джон видел раньше, явно не замечая холодное настроение своих родителей. Ночью, не сумев заснуть, Джон решил прогуляться по замку. В отличие от Винтерфелла, который был собран из нескольких несоединенных зданий с дворами между ними, Драконий Камень был одним огромным строением. Черные стены были теплыми, они были частью вулкана внизу. Он изучил Разрисованный Стол в Каменной Башне, впечатленный самой подробной картой Вестероса, что он видел. Оттуда он пошел в башню, на которой возвышался дракон, обращенный на юго-запад, к Королевской Гавани. Только услышав голоса, когда он повернулся на лестнице, он понял, как тих был замок – только волны бились о берег вдали. Два голоса не ссорились, но явно не говорили дружелюбно. Джон тихо последовал за Призраком, подойдя к деревянной двери, украшенной драконом, плавающим в море. – Я думала, ты говорил, что Эддард Старк тебе не друг. – Не друг. Джон застыл. Он сразу узнал суровый голос Станниса, а второй голос, визгливый, мог принадлежать только его жене. Здравый смысл велел ему продолжать идти, что не следует подслушивать чужие беседы, но... Упоминание его отца заставило его заинтересоваться... – Если ты ненавидишь его, то почему позоришь себя, воспитывая его бастарда? Джон задержал дыхание, схватившись за Призрака. Так Селиса Баратеон все же имеет право задавать вопросы своему мужу. Станнис долго не отвечал, и Джон слышал только сердитый скрип стула по каменному полу. – То, что Старк мне не друг, не значит, что я его ненавижу. Я уважаю его и верю, что он будет исполнять свой долг. – Роберт заставил тебя, верно? Еще одна его прекрасная шутка! Он всю жизнь тебя оскорблял, сначала отобрав Штормовой Предел, потом... Что бы не сделал король Роберт Станнису, Джон этого не узнал, потому что Станнис немедленно перебил жену. – Я сам могу принимать решения, Селиса. Призрак побежал дальше, и у Джона не оставалось выбора, кроме как последовать за волком. Путь назад в башню Ледяного Дракона длился словно вечно, и подслушанный разговор снова и снова играл в его голове. Джон упал на постель и закрыл глаза, но сон, которого он так жаждал, все не шел. Мнение Станниса об отце... Оно не имело смысла. Он прямо сказал, что отец не был его другом, и все же в следующей фразе заявил, что уважает его и верит! И отец сказал то же самое о Станнисе, разве дружба не основывается именно на этом? Взаимном уважении и доверии? Конечно, Джон не сомневался, что это он был причиной ссоры Станниса и Селисы. Отец и леди Старк тоже иногда спорили из-за него, все чаще со временем. Джон всегда понимал, что это случилось, потому что лицо отца обычно застывало, а леди Старк тяжело смотрела на него. "Они никогда не повышали друг на друга голос, если только не говорили обо мне". Джон думал, что оставил все это позади в Винтерфелле, Станнис заставил его поверить, что на Драконьем Камне только дела и поступки имеют значение, не имена и титулы. Тирион Ланнистер все же был прав, горько подумал Джон. "Станнис может заявлять, что забыл, что я бастард, но весь остальной мир будет помнить". _________________________________________________________________________ – Я сам могу принимать решения, Селиса. Больше я не собираюсь продолжать разговоры об Эддарде Старке, Джоне Сноу или моих глупых братьях, – объявил Станнис. – Я выслушал тебя, как всегда. Будь благодарна. Станнис сидел в своем кабинете в Башне Морского Дракона, страстно сожалея, что не прогнал жену в ту же секунду, как она постучала в двери. Вечер прошел довольно мирно, на ужине Ширен радостно рассказывала об уроках, потом мейстер Крессен сообщил, что во время его поездки в Винтерфелл не случилось никаких важных проблем. "Ну, кроме того, что я не знаю, как рассказать Роберту об инцесте Серсеи, без Джона Аррена". Селиса открыла было рот, явно для того, чтобы продолжить перечислять причины, как именно бастард Старка может запятнать его репутацию. У ее сестер или кузин есть сыновья возраста Джона, которые подошли бы больше – Станнис с трудом удержался от желания высказать, что он думал о большинстве ее родственников, особенно о сире Акселле, чье присутствие он терпел только потому что Селиса любила его как отца. – Ты уже выражала подобные тревоги касательно сира Давоса, и все они не имели под собой оснований. Его преступные дни уже далеко в прошлом, и он стоит больше, чем любой лорд на моей службе. Я никогда не приказывал тебе любить его, но я просил тебя держать свои чувства при себе. То же ты будешь делать с Джоном. – Я забочусь только о ваших интересах, мой лорд. – И я благодарен. Ты моя леди. Но это не значит, что я всегда должен с тобой соглашаться. На этом Селиса поклонилась и ушла в свои комнаты. Станнис подошел к ближайшему окну, одному из двух глаз дракона, смотревшего в сторону Королевской Гавани. Город был слишком далеко, чтобы увидеть его, и это его устраивало. Теперь, когда ушла жена, единственным доносившимся звуком был грохот волн, бившихся о камни. ___________________________________________________________________________ Следующим утром, позавтракав на кухне, Джон встретился с Станнисом, чтобы обсудить свои обязанности на Драконьем Камне. Но первым заданием было не ознакомиться с замком и обитателями... – Следующие несколько дней ты будешь вместе с моей дочерью брать уроки у мейстера Крессена. Он учит ее гербам и девизам южных домов. – Гербам и девизам, – ровным голосом повторил Джон. "Сколько мне лет, он считает?" Должно быть выражение лица Джона отразило его мысли, потому что Станнис скрестил руки на груди и нахмурился. – Если ты считаешь, что это ниже тебя, то проясни. – Я только... – Каковы герб и девиз дома Баратеонов? – Коронованный олень на золотом, "Нам Ярость", – настороженно ответил Джон, подозревая ловушку. – Дом Ланнистеров? Тирелл? Аррен? Мартелл? Талли? Джон каждый раз отвечал, думая о львах, украшавших красные платья королевы Серсеи и серебряных рыбках, которыми леди Старк закалывала свои плащи. – Значит, ты знаешь верховных лордов, это может любой паж. У которого дома на гербе лиса в венке из цветов? Серый корабль на черном? Черепаха? Джон замолчал, и Станнис ждал этого. – Лиса – герб дома Флорентов из Ясноводного Чертога, дома моей жены. Сир Давос выбрал серый корабль на черном, когда я посвятил его в рыцари, а черепаха представляет дом нынешнего Десницы Короля, моего деда по матери, лорда Эстермонта. Возможно, ты очень хорошо знаешь Север, но Драконий Камень очень далеко от Винтерфелла. Мне подчиняются разные знаменосцы, но бессмысленно будет рассказывать тебе о них, об их личных и политических взаимоотношениях, раз ты не можешь мне даже о моей семье рассказать. Это было неприятно, но Станнис был прав. Джону ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Сжав зубы. К счастью, вся обида быстро пропала, когда он узнал мейстера Крессена. Этот человек был старше мейстера Лювина, и недобрые чувства он питал исключительно к лестницам Драконьего Камня. – Ты очень напоминаешь мне лорда Станниса в твоем возрасте. – Я... Правда? – Джон был ошеломлен этим замечанием. – Милорд всегда был очень сдержанным и серьезным, особенно с тех пор, как умерли лорд Стеффон и леди Кассана. Это были родители Станниса. Мейстер Крессен служил Баратеонам Штормового Предела задолго до рождения Станниса и его братьев, говорил он, но он никогда не рассказывал, как умер его предыдущий лорд. И скоро Джон узнал, что Станнис еще меньше говорил о своей семье, чем отец о своей сестре Лианне. – Когда это было? – Сколько тебе лет, мальчик? – спросил мейстер Крессен, разглядывая его. – Мой пятнадцатый день рождения через месяц. Мейстер Крессен печально улыбнулся, перебирая кольца его цепи. – Что ж, лорд Станнис был ненамного младше тебя. Они утонули в Заливе Разбитых Кораблей. Джона учили не только о важных южных родах, мейстер учил его истории и легендам Драконьего Камня. Казалось, Ширен много знала о древней крепости Таргариенов, и она с радостью показывала ему цветные картинки, изображавшие настоящих драконов, живших здесь. Как и Арья, Ширен любила не все свои уроки. Вышивание она любила, но обошлась бы без часов, что ее мать проводила в септе. – Я читала Семиконечную Звезду, – сказала она как-то Джону. – Я сказала матери, что она такая же, как моя книга сказок, но она ответила, что я слишком мала, чтобы понять. Но я знаю, отец со мной согласен. – Да? И что он сказал? – Ничего. Он просто сидел там молча, и он не сказал, что мать была права. Он никогда не ходит в септу, зачем мне ходить? – Я никогда не был в септе, – септа Винтерфелла была местом леди Старк и ее богов, и Джону не хотелось ходить туда, где его не ждали. – Но я был в богороще, – Джон принялся рассказывать Ширен о Винтерфелле, описывая замок, что там растет. Она внимательно слушала. – А там есть каменные волки? – Конечно. Лютоволк – герб моего отца. – Я это знаю! Я никогда не забуду девиза твоего дома, особенно теперь, когда я знаю Призрака и тебя. "Я не Старк". – Они снятся тебе? – продолжала Ширен, не замечая, какой эффект произвели ее слова. Джон подумал о повторяющихся снах о Винтерфелле, снах, в которых замок горел, разрушался, пустел. – Иногда. – Мне снятся каменные драконы. Они мне не нравятся, – ее голос понизился до шепота. – Мне часто снится, что они хотят меня съесть, – в этот момент Джон испытал жалость к девочке, и он хотел встрепать ей волосы, как Арье. Но он не был уверен, как она отреагирует. – Не говори никому, что я сказала, пожалуйста? Отец думает, что сны глупы, а мать будет говорить, что боги наказывают меня за грехи. Джон кивнул: – Мне тоже снятся кошмары об оживших камнях. Я всегда хожу по пустому Винтерфеллу, и оказываюсь в крипте, а каменные статуи Королей Зимы и их волков оживают, и кричат на меня, что мне там не место. Ширен посмотрела на него, ее синие глаза зловеще напоминали... "Да, она действительно дочь своего отца, но надеюсь, она будет улыбаться чаще, когда вырастет". ______________________________________________________________________ Лютоволки. Станнис провел ногтем по восковой печати. В этот день он получил первого ворона из Винтерфелла, и Старк с радостью поведал, что его сын Бран наконец очнулся после падения. Бран сам написал короткую записку своему брату, сообщая, что назвал своего серого лютоволка Лето. Лето, как оказалось, скучал по Призраку, и надеялся, что он удачно ловит рыбу на Драконьем Камне. Станнис фыркнул, прочитав эту фразу, но Джон только улыбнулся, когда Станнис показал ему письмо. – Бран очнулся! – Твой брат навеки искалечен, мальчишка. Он никогда не станет ходить, не сможет стать отцом. Улыбка Джона не дрогнула. – Он жив, и его семья с ним. Это лучше, чем могло бы быть иное. – Я не желаю твоему брату зла, но ты слишком радостно настроен. Жизнь жестока, и ему очень скоро придется столкнуться с реальностью. Джон приподнял брови, явно ошарашенный. – Я знаю, что жизнь не песня, милорд. – Хорошо. Эддард Старк научил тебя хоть чему-то ценному. – Ему не нужно было меня этому учить, – поклонившись, Джон вышел из комнаты, оставив Станниса в одиночестве, думать о Старках. _________________________________________________________________________ Жизнь на Драконьем Камне вошла в колею, изнурявшую Джона и телесно, и духовно. По утрам – тренировки с мечом и мореходство. Сир Эндрю был умелым мастером над оружием, хоть и несколько столь же безжалостным, как и сам Станнис. Джон часто оказывался на спине, с мечом у его горла, чаще, чем ему нравилось, но только так можно было научиться. Мореплавание было другим делом. Станнис на море был дома, и не следовало и сомневаться, что любой его сквайр должен был от и до знать каждый корабль его огромного флота, от боевых кораблей до торговых шлюпов. Обычно Джон тенью ходил за сиром Давосом, который обладал обширным знанием касательно всего на море. Он смеялся, когда Джон осторожно задавал ему вопросы о его прошлом контрабандиста, и эти вопросы никогда его не смущали. – Мне не нужно лгать или стыдиться своего прошлого, Джон, – говорил Давос. – Я не оказался бы на службе лорда Станниса, если бы не был контрабандистом, да столь высокомерным, что решил бы, что могу перехитрить огромный флот Редвинов! Кроме того, некоторые контрабандистские хитрости помогли мне охранять закон вместе с Королевским Флотом. А еще было плавание. Джон всегда считал себя хорошим пловцом, научившись плавать во рву Винтерфелла. Станнис не был впечатлен. – Ров – это спокойная вода. Узкое Море – нет. Станнис велел проводить регулярные заплывы для всех моряков на его службе, а также других мужчин, которые могли оказаться на его кораблях. Утонуть из-за неумения было неприемлемо. Люди всегда должны были быть готовы к кораблекрушениям, быть смытыми за борт, во время войны или мира. Во имя богов, старых и новых, Джон ненавидел плавать. Сыновья Давоса всегда добродушно подшучивали над ним из-за этого. Он встретил четверых из них – Дейл и Аллард были капитанами кораблей, Маттос надеялся тоже стать капитаном с возрастом, а Марик был гребцом, признавшимся однажды Джону, что предпочел бы быть рыцарем на земле, чем на море. После обеда Джон проводил время в обществе Станниса, изучая обязанности лорда Драконьего Камня и Мастера над Кораблями. Хотя Робба утомляли уроки, как быть лордом Винтерфелла, Джону было интересно слушать и наблюдать за Станнисом. Станнис не был самым терпеливым, когда дело касалось людей, которых он презирал или явных глупцов, но он тщательно и всесторонне обдумывал решения, принимая их, и часто снова и снова обдумывал одно и то же, в отличие от короля Роберта, который просто бросался на крепость неприятеля, потрясая молотом и плюя на последствия. По крайней мере, согласно словам Станниса. Хотя Джон никогда не признавался вслух, и уж точно не лорду Драконьего Камня, ему нравилось проводить время со Станнисом. Отец тоже учил его урокам правления и политики, но с ними всегда был Робб, и это с Роббом он ездил к знаменосцам. И отец был занятым человеком. когда он заканчивал дела лорда Винтерфелла и Хранителя Севера, его внимания требовали леди Старк и другие его братья и сестры. Не то чтобы Станнис не был занят, но его времяпровождение было... другим. Станнис редко виделся с леди Селисой, а говорил с ней и того реже, и их разговоры всегда были напряжены и лишены какой-либо сердечности, какая была у отца и леди Кейтлин. "Снег на свадьбе значит холодный брак", – говорили на Севере. В день свадьбы Станниса должен быть был буран. По крайней мере, они не ненавидели друг друга, как король Роберт и королева Серсея, и каким бы плохим мужем не был Станнис, по крайней мере он знал свой долг по отношению к жене и обращался с ней с уважением. Джон подумал об отце, как когда-то считал Эддарда Старка самым честным и благородным человеком в мире.Человеком, который не стал бы заводить бастардов. Джон начал понимать, что имел в виду отец, когда сказал, что Станнис совершенно не похож на короля Роберта. Он был сдержан, в то время как Роберт был громогласен, и он не пил и не блудил. Станнис не наслаждался войной ради войны, считая ее самым последним решением. Приятным вечером для него было посидеть за ужином с человеком, которого он мог уважать, а не устраивать пышный пир. Все чаще и чаще Станнис приглашал к себе Джона, как и мейстера Крессена с сиром Давосом. Да, Станнис был сложным человеком, и не самой приятной компанией. Он никогда не старался смягчить злую правду, и его слова часто звучали оскорблением, хотя таковым на самом деле могли и не быть. Но Станнис слушал Джона и обдумывал все, что тот говорил. Он разрешал задавать вопросы, но требовал, чтобы перед тем как их задать, он подумал сам – и потому Джон аккуратно выбирал слова, вместо того, чтобы выпалить первое, что пришло на ум. Ширен была единственным ярким пятном в этом мрачном и тусклом замке. Когда она сбегала от матери и других приглядывающих за ней, она убегала на пляж и играла с Призраком. Хотя Джон считал, что Призрак был слишком умен, чтобы играть в такие игры, как "принеси палку", с Ширен он радостно вилял хвостом и делал все, что она хотела. Джон начал учить ее бросать камни, как Арью когда-то. Жизнь на Драконьем Камне была не так уж и плоха, и неопределенность, которую Джон ощутил в свой первый вечер на острове, начала потихоньку отступать, хоть и не была забыта полностью. Но, как и говорил отец, Стена всегда будет ждать его, просто Джон не готов был принять черное. Пока. ________________________________________________________________________ Станнис регулярно получал воронов из Винтерфелла. Нед Старк всегда находил теплые слова для бастарда, как и его законные дети. Станнис начал отличать почерки Робба и Арьи Старк, и это напомнило ему письма, которые отправлял из Орлиного Гнезда Роберт – в тех редких случаях, когда он брался за перо. Роберт никогда не забывал упомянуть Неда Старка, и как он был рад встретить такого хорошего друга. "Как будто Старк так уж от меня отличается". В более серьезном тоне, Старк весьма интересовался, как продвигается расследование Станниса того, что делал Джон Аррен. "Я знаю, кто убил Джона Аррена, вернее, у кого был лучший мотив". Станниса злило, что у него не было доказательства, но для этого пришлось бы ехать в Королевскую Гавань, и этого он в этот момент не хотел. Лорд Эстермонт доказал, что был хорошим, хоть и несколько консервативным Десницей, старавшимся сохранить положение, при этом уменьшив затраты короны. Это Станниса устраивало, он надеялся, что дед никого не вспугнет, и усыпит бдительность Ланнистеров ложным ощущением безопасности, пока Станнис готовился против них пойти. С самого возвращения на Драконий Камень, Станнис тратил время с пользой. На случай будущих битв были построены новые корабли, восстановили пристани и доки рыбацких деревень Драконьего Камня, ослабленные места замка восстанавливала целая армия строителей. Он навестил своих знаменосцев, сколь мало бы их не было, чтобы проверить состояние их земель и личных дел. Он улаживал споры простонародья, вынес приговор вороватому сборщику податей, обманувшему лорда Сангласса из Приветной Бухты, давал советы юному лорду Бар-Эммону касательно предложений брака. Джон – и его лютоволк – всегда сопровождали Станниса во время этих коротких поездок, которые Станнис старался делать как можно более поучительными. Станнис выслушивал его вопросы и мнения, и хотя некоторые из них никуда не годились, демонстрируя его неопытность, по крайней мере, Джон учился думать. Хотя у Джона бывали минуты, когда он явно не думал. Станнис часто наблюдал, как его люди тренируются во дворе Драконьего Камня. Хотя он не испытывал любви к этому острову, и не пролил бы и слезинки, если бы никогда не увидел его снова, Станнис не позволил бы, чтобы кто-то напал на его владения. Каждый мужчина в его замке, способный ходить, должен был уметь держать меч, бросать копье, стрелять из лука, и всегда тренироваться, в том числе он сам. "Мне тридцать пять, и пусть я не Эймон Драконий Рыцарь, в битве я продержусь". Нед Старк проследил, чтобы его сын обучился военному делу, и Станнис отметил, что меч Джона был также быстр, как и его ум. Джон еще не был ровней сиру Ролланду или его кузену сиру Эндрю, но он еще не до конца вырос и набрался сил. А что касается мальчишек и молодых мужчин, которым он был ровней... Однажды Станнис увидел, как Джон тренируется с Мариком Сивортом. Марик неверно использовал свой щит, и Джон бесстыдно этим пользовался. Бой закончился, когда Джон обратным ударом задел старшего юношу по запястью, заставив того бросить меч. Высокомерная улыбка на лице Джона встревожила Станниса, а еще больше его встревожило, что Джон не протянул сопернику руку, чтобы окончить бой на верной ноте, и не предложил помочь ему убрать оружие. Джон подпрыгнул, когда подошел Станнис, явно не ожидая увидеть его так рано. Волка нигде не было поблизости. – Ты был неоправданно груб с Мариком Сивортом и другими юношами на моей службе. Джон нахмурился. – Груб? Но я лучше них, а Марик больше и сильнее меня. – Вот как? И поэтому следует гордиться победами над ними? – Марик всегда побеждает в плавании, – яростно заспорил Джон. – Потому что ты ужасный пловец. Марик научился плавать раньше, чем ходить, но у него не было возможности тренироваться с мастером над оружием на Мысе Гнева. Сир Давос не самый бедный рыцарь, но он не может позволить тренировать всех своих сыновей как рыцарей. Джон отказывался смотреть ему в глаза. Станнис ждал, но мальчишка решительно смотрел на свои сапоги. Поэтому Станнис взял его за подбородок и повернул его голову к себе. – Смотри на меня, когда я с тобой говорю. Ты сын лорда, не какой-то непослушный слуга. Этот двор ничем не отличается от моего кабинета, – теперь в глазах Джона был страх, вся непокорность исчезла. – Быть лучше других и показывать, что ты лучше других – разные вещи. Насмешка над другими ведет к высокомерию, а высокомерие ведет к смерти. Мои братья оба могут узнать это однажды плохим способом, – вот в чем было тут дело, насмешка и высокомерие. Станнис не страдал этими пороками, и с его стороны будет позорно, если он позволит сыну Старка пойти таким путем. Джон некоторое время молчал, но все же смотрел в глаза Станнису, не стараясь вырваться из его хватки. – Прошу прощения. – Хорошо. Тебе будет полезно выучиться скромности. – Скромности? – Джон почти выплюнул это слово, и Станнис видел, как он сдерживался, чтобы не сказать что-то еще. – Скромным быть легче в поражении, чем в победе, – Станнис опустил руку и отправил Джона относить его снаряжение в оружейную. Позже Станнис с удовлетворением узнал от сира Давоса, что между его сыном и Джоном не возникло неприязни. На самом деле Джон даже предложил Марику помочь с некоторыми ударами, а в ответ получил советы по плаванию. Проходили месяцы, и Станнис отмечал, что иногда бастард Старка мог быть как Роберт – желанием выйти и сражаться, а не терпеть, выполняя настоящую работу. Роберт часто забывал, что правление значило заседания советов, выслушивание советчиков, проверка счетов, разборы дел лордов и купцов, выезд за пределы замка, чтобы узнать состояние земель. Станнис знал, что Джон был хорошим слушателем, что мальчишка понимал свой долг, проявлял уважение и мог принимать тяжелые решения, хотя демонстрировал больше сочувствия, чем Станнис считал необходимым. Это была опасная ставка. Но ставка, несомненно – решение взять Джона Сноу на Драконий Камень. Но в кои-то веки все сложилось хорошо, и Станнис был доволен.