Сквайр Драконьего Камня

Правда должна выйти на свет: убийства долго скрывать нельзя! Кто чей сын, это скрыть можно, но в конце концов правда выйдет наружу. Ланчелот, Венецианский Купец, Действие Второе, Сцена Вторая. Шекспир.

"Происхождение и история Великих Домов Семи Королевств" великого мейстера Маллеона. Станнис едва не улыбнулся, когда книга оказалась в его руках, завернутая в вощеную бумагу, чтобы уберечь ее от опасностей морского путешествия. Некоторое время назад Станнис попросил лорда Эстермонта выслать ее ему, зная, что великий мейстер Пицель не захочет так просто расстаться даже с единым пергаментом из библиотеки Красного Замка. Приказ Десницы Короля же превосходил приказы великого мейстера. Как всегда, лорд Эстермонт спросил Станниса, когда он вернется в столицу на свое место в Малом Совете, и ответ Станниса был тем же, что раньше – когда закончатся его дела на Драконьем Острове. Станнис не озаботился деталями. Дед не стал бы допрашивать, а Роберту не было дела. Но книга была в его руках, и это было все, что имело значение. Здесь было записано доказательство, что Джоффри, Мирцелла и Томмен не могли быть Баратеонами, это убедило Джона Аррена еще до того, как Станнис повел его по борделям Королевской Гавани. Чтобы окончательно убедиться, Станнис внимательно изучил все родословные, которые великий мейстер счел нужным включить в книгу, чтобы убедиться, что не все потомки других домов всегда выглядели одинаково, как члены дома Баратеонов. Даже Таргариены, знаменитые своими серебряными волосами и фиолетовыми глазами, время от времени производили на свет черноволосых детей, если такими были их нетаргариеновские жены – как например, семья принца Рейгара. ____________________________________________________________________ Со временем Джон начал все больше обращать внимание на большую, толстую и вроде бы старую книгу в гостиной Станниса. Конечно, в библиотеке Драконьего Камня было много таких книг, но Станнис всегда все возвращал на положенное место, если только эти вещи не были нужны ему постоянно. А Станнису эта книга действительно была нужна, потому что он тщательно изучал ее, делая пометки на листе бумаги, которую старательно прятал, когда ею не пользовался. Если бы эта книга была учетной, или как-то еще относилась к управлению Драконьим Камнем, Станнис бы уже о ней рассказал, Джон был в этом уверен. Но так как он этого не сделал, Джону стало любопытно, и он решил спросить. "Худшее что может сделать Станнис – сказать, что это не мое дело". – Лорд Станнис? – спросил однажды Джон, после того как они с Станнисом прошлись по всем счетам Драконьего Камня за месяц. Подобными вещами должны были заниматься стюарды, но Станнис верил им только после проверки их работы. Станнис просто посмотрел на него, приподняв брови, что, как знал Джон, означало разрешение говорить. – Что в этой книге, которую вы постоянно читаете? Она так важна? Станнис проследил за взглядом Джона и посмотрел на большую книгу, стоявшую на полке у сдвоенных окон. – А как ты думаешь? Джон нахмурился. – Должно быть, потому что, насколько я знаю, вы не читаете для развлечения. Станнис фыркнул: – То есть, эти валирийские стихи из библиотеки Драконьего Камня тебя не впечатлили? Джон не ответил, задумавшись, пытался ли Станнис пошутить. Это всегда было сложно определить. – Ты прав, Джон, полагая, что книга важна. Она важна для стабильности всего королевства, вскрывая самую опасную угрозу, что видел мой брат с своего воцарения, – Станнис скрестил руки на груди, снова и снова переводя взгляд с Джона на книгу и обратно. – На самом деле, можешь сам ее прочитать. – Могу? – растерялся Джон. Он подошел к книге, наконец прочитал название и перелистал. – Родословные? Какое имеют они отношение к стабильности королевства? – Позволю тебе догадаться самому. Читай книгу в свободное время, и сообщи мне, когда найдешь подходящий ответ. Тем не менее, этот великий труд мейстера Маллеона никогда не должен покидать этой комнаты. Тебе понятно, Джон Сноу? Тон Станниса удивил Джона. Он был суровым, не оставляющим надежды на споры, и это было обычно, но кроме того была слышна тревожная нотка отчаяния, которая озадачила Джона. Что такого опасного могло быть в этой книге? ______________________________________________________________________ Следующие несколько недель Станнис наблюдал, как Джон читает книгу родословных. Мальчишка понятия не имел, что ему следовало искать, и было очевидно, как это его раздражало. Он часто пролистывал страницы, скользя взглядом по списку, который никогда не менялся в своей форме. Лорд Такой-то, сын лорда Сякого-то и леди Этакой, женился на леди Сякой и Вот Такой из дома Тех и Этих, породив сына Того-то и дочь Вон Ту... В точности как в знаменитых валирийских эпосах. Станнис задумывался, был ли он прав, доверив Джону книгу и тайны, что она скрывает. За исключением лорда Аррена, Станнис ни единой душе не доверил свои подозрения относительно детей Серсеи. Дело было не в доверии на самом деле. Он верил Давосу, как никому больше, и ни разу за пятнадцать лет не усомнился в нем. Но некоторые тайны убивали, некоторые тайны пожирали изнутри, разрушая все, если не быть острожным. Лорд Аррен уже погиб, и если его убийца был достаточно умен, чтобы угадать, кто догадался, то ему нетрудно будет узнать, кто еще знал. И чем больше людей знало, тем опасней становилось. Когда Джон впервые спросил о книге, первой мыслью Станниса было сказать мальчишке, что это не его дело. Старк не поблагодарил бы его за кости одного из его драгоценных отпрысков, присланных в Винтерфелл, если бы Станнис вообще дожил бы до возможности их вернуть. Но все же... "Я веду себя как недоверчивый дурак. Если ради чего-то и стоит умереть, то это правосудие. А призвать Серсею и Джейме Ланнистеров к ответу за кровосмесительство, измену и предательство – самое верное правосудие". И потому Джон читал книгу, а Станнис ждал. Это случилось в один солнечный день, когда на небе не было ни облака. В волосах Джона была соль после утреннего плавания, его лютоволк спал в пятне солнечного света на полу кабинета Станниса. Зверь быстро рос, и скоро должен был стать крупнее обычного волка. – Лорд Станнис, я могу обсудить с вами эту книгу о родословных? Станнис отпил глоток воды с лимоном. – Пожалуйста. Что ты из нее узнал? – Великий мейстер Маллеон не так изящен в слоге, как был король Дейрон, когда описывал завоевание Дорна, – ответил Джон, скривив рот в усмешке. Станнис отмахнулся: – Не желаю слушать об этой напыщенной книге. – Я не... – Джон казался несколько оскорбленным, но он мудро решил не спорить. Он достал книгу с полки и аккуратно положил ее на стол перед Станнисом, открывая ее на страницах рода Баратеонов. Хорошее начало. – Мейстер Лювин из Винтерфелла проследил, чтобы мы с Роббом читали истории о Старках. Списки все продолжались и продолжались, вам бы не захотелось знать, сколько там было Брандонов Старков. Я могу пересказать все имена и деяния Королей Зимы. – И что? – А то, что истории, сопровождающие такие списки, служили для обучения. Для простых родословных другая цель – доказать чье-то происхождение. Если вы говорите, что это угроза королю Роберту, то может ли причина быть в том, что у него нет крови Баратеонов или Таргариенов? Я не вижу изъяна в его родословной, насколько я вижу, нет ни единого пропущенного звена между ним, Таргариенами и Штормовыми Королями. Джон обошел вокруг стола, сжав кулаки. – Я не мог придумать ничего больше, никакого другого внятного объяснения. Станнис скривился. – И это все, что ты смог? – Ответ точно не может быть настолько очевиден, раз эта книга спокойно лежала в библиотеке Королевской Гавани, пока вы ее не подобрали, – голос Джона немного повысился. "Возможно, я несправедлив. Он никогда не встречал бастардов Роберта, не видел, как уже многие годы Серсея и Джейме смотрят друг на друга не так, как должны брат и сестра". – Ты прав, что родословные нужны для доказательства происхождения. Но эта книга особенная потому, что кроме списка предоставляет еще и описание. Не заметил ничего необычного? Джон нахмурился. – Есть что-то странное... – Да? Что кажется тебе странным? – Дом Баратеонов. Вот почему я открыл книгу здесь. Потому что Джоффри, Мирцелла и Томмен – единственные светловолосые Баратеоны... В истории, – Джон пожал плечами, переворачивая страницы к разделу Старков. – Но наверное это не необычно, ведь не у всех Старков были темные волосы и серые глаза, как у моего отца. "Он заметил". – А что, если я скажу тебе, Джон, что только в Доме Баратеонов все дети всегда выглядели одинаково? Что у Роберта огромное количество бастардов, и у всех у них черные волосы, как у Роберта, Ренли, Ширен и меня? Джон уставился на Станниса, обдумывая новость. Чем дальше шло время, тем шире раскрывались его серые глаза. Краем глаза Станнис заметил, что волк проснулся и теперь наблюдает за ними. – Вы хотите сказать, что.... – Что дети Роберта – не его дети? Да. Джоффри, Мирцелла и Томмен, все родились от Джейме Ланнистера, который убил одного короля и наставил рога другому. Прежде чем Джон успел ответить, Станнис спросил кое-что еще: – Как ты думаешь, почему погиб Джон Аррен? Мальчик прикусил губу. – Он был стар? – Как и мейстер Крессен, и человек, в честь которого тебя назвали, был крепкого здоровья, пока внезапно не заболел и безвременно скончался. Джон напрягся. – Лорд Аррен тоже это знал. Он знал правду о королевских детях, и у него были еще доказательства, кроме этой книги, – повисла тишина, и он посмотрел на стопку писем на столе Станниса. – Отец все спрашивает и спрашивает у вас, что вы знаете о смерти лорда Аррена. Вы все это время знали, что это было убийство, по крайней мере, вы думаете, что это было убийство. Станнис мрачно кивнул. – Так лорд Аррен поделился с вами секретом? – Это я сказал лорду Аррену. Глаза Джона стали еще шире, если такое вообще было возможно. Станнис воспользовался его молчанием, чтобы описать расследование, как он ходил в бордели и кузницы, о том, какую власть имеют Ланнистеры над короной и королевством. – Король Роберт ведь знает, да? – Нет. – А вы знаете об инцесте уже, сколько, год? Два года? Дольше? – недоверчиво спросил Джон. – Мне нужно было найти доказательства. Неопровержимые доказательства, чтобы никто не мог в них усомниться, – напряженно сказал Станнис. – Это не простое дело, Тайвин Ланнистер объявит войну, если его дети будут осуждены и казнены за измену. – Но вы ничего не добьетесь, просто сидя здесь на Драконьем Камне! – продолжил Джон, не замечая злого взгляда Станниса. – У вас есть доказательства, и, зная вас, у вас наверняка есть план, как справиться с Ланнистерами. Что не дает вам рассказать брату? – Что мне не дает? – Станнис сжал край стола, чтобы руки не дрожали. – Если я отправлюсь в Королевскую Гавань и расскажу Роберту, он задохнется от смеха, решив, что я сошел с ума. Он скажет, что я завидую и пытаюсь занять место у трона. Если бы правду сказал Джон Аррен, человек, которого Роберт любил, он бы ему поверил без вопросов. – Вы считаете, что брат не любит вас? – Отношение Роберта ко мне не превышают положенное долгом, – рявкнул Станнис. – Так может быть вы не старались, – рявкнул в ответ Джон. Он сразу же пожалел о своих словах, отступив на шаг, когда Станнис ответил? – Старался? Я всю жизнь только и делал, что старался! "Я старался ему угодить, старался советовать, старался быть хорошим другом и хорошим братом". – И что я получил в благодарность? Эту груду камней да вечные рассказы о благородном и доблестном Неде Старке! Джон продолжал отступать, на его лице была растерянность. – Но король Роберт сделал вас лордом и дал вам место в Малом Совете. Вы водили его армии в битвы. Он доверяет вам. – Доверие не равно любви. – Так может быть, – настаивал Джон. – Если вы так мало верите королю Роберту, то почему вы не сказали лорду Ренли, и не пошли к королю вместе? Вы все братья. "Ренли. Этот напыщенный дурак, у которого шелков больше, чем у моих леди-жены и дочери вместе. Когда он вообще слушал, что я скажу?" Станнис обернулся к Джону. – Ты хотя бы представляешь, как повезло тебе с семьей? Возможно, леди Старк и желала твоего отъезда, но даже слепец увидит, как любят тебя отец и братья с сестрами. – Но я бастард. – Вот как? Разве это помешало лорду Эддарду Старку вырастить тебя в собственном замке рядом с наследником? Помешало твоей младшей сестре назвать тебя любимым братом? Помешало твоим братьям писать тебе письма? – Джон открыл было рот, чтобы, зачем, протестовать? Но Станнис был неумолим. – твои братья никогда не оскорбляли тебя намеренно, не унижали. Если бы у тебя было право наследования, думаешь, твой брат Робб отдал бы его какому-то избалованному ребенку? Сказал бы тебе Робб, что желал бы, чтобы его братом был другой человек? Станнис уже кричал, и он не помнил, когда в последний раз так терял самообладание. Он всегда гордился тем, как контролировал свои эмоции, в отличие от Роберта, который слишком часто вживую олицетворял девиз их дома. Джон отступил в угол, в прямом смысле, забившись между полкой и окном. Станнис встал прямо перед ним, заперев его там. – Ты не имеешь права читать мне нотации о том, как мне следует любить мою семью, раз ты никогда не знал другого! Только убедившись, что его слова услышаны, Станнис отступил. Не поклонившись, не посмотрев в его сторону, Джон быстро пересек комнату и вышел в дверь. Станнис не попытался его остановить. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, удивляясь, когда его дыхание стало таким неровным. Прикосновение мокрого языка к руке вернуло его в реальность. Лютоволк все еще был в комнате. – Что? Волк присел на пятки и зевнул, показывая Станнису впечатляющий ряд зубов. – Чего ты хочешь? Собираешься меня сожрать за то, что я накричал на твоего хозяина? Он это заслужил. Ответа не было. Призрак просто смотрел на Станниса своими красными глазами, таким понимающим взглядом, что гнев Станниса начал угасать. Его сменило кое-что, что он испытывал редко – сожаление. ___________________________________________________________________________ Джон бежал и бежал, по каменным коридорам Драконьего Камня, через ворота, не обращая внимания на изумленные взгляды тех, мимо кого он пробегал. – Ты не имеешь права читать мне нотации о том, как мне следует любить мою семью, раз ты никогда не знал другого! Слова Станниса звенели в его ушах. И то, как они были сказаны... Станнис наклонился так близко, проговаривая слова тихим, холодным тоном. Слова ранили, и не просто ранили. "Вы думаете, расти в Винтерфелле было сказкой, милорд? Да, я никогда не беспокоился о том, где достану пищу, будет ли крыша над моей головой. Меня учили, как благородного лорда. Но нелегко было видеть, как леди Старк целует моих братьев и сестер, а потом тяжело смотрит на меня, словно мне там не место, и никогда не было место. Отец пытался притворяться, что я не существую, когда приезжали важные гости, такие, как ваш любимый брат". Джон остановился, когда достиг берега, с которого они с Ширен бросали камни. Несколько плоских камешков стопкой лежали наготове у огромного булыжника, и Джон схватил несколько и начал швырять их в море. Но как бы он не пытался, он не мог заставить их прыгать, поэтому он просто швырял их как можно дальше в далекие волны, один за другим. Он не в первый раз спорил со Станнисом. Но в первый раз Джон увидел Станниса действительно неразумным, и Станнис не желал этого признавать. Лорд Драконьего Камня обычно был столь спокоен и упорядочен, до такой степени, что иногда просто не замечал эмоций. Но отношения с братьями были как гнездо шмелей, которое случайно пнул Джон, за что и поплатился. Что случилось между Робертом, Ренли и Станнисом? На людях Роберт и Станнис были вежливы, но могло ли быть, что наедине они кричат друг на друга? Как именно Роберт оскорбил Станниса, что тот до сих пор это не забыл? Упоминание о наследстве должно быть касалось Штормового Предела, и жена Станниса как-то упоминала его – Джона всегда удивляло, как именно младший из братьев Баратеонов получил величайший замок Штормовых Земель, а не старший из братьев или не один из королевских детей. "И все же Станнис верен своему королю и брату, я в этом не сомневаюсь". Джон сердито погрузил пальцы в волосы, стараясь уложить беспорядок его мыслей – в том числе шок от новости от королевских детях, о чем и велся в начале разговор. Ему следовало пойти в кабинет и извиниться перед Станнисом. Он наверняка все еще будет там, читая письма на его столе или глядя в окно, со стаканом ледяной воды в руке. Но это могло подождать, потому что сейчас Джон был не в состоянии говорить со Станнисом. "И я даже не пьян, представьте себе". Внезапно перед Джоном появилась длинная тень. Он с облегчением вздохнул и обернулся: – Призрак, я уже начал беспокоиться, куда ты... Призрак был тут, конечно, потому что Джон всегда чувствовал своего волка. Но он не был готов, что у Призрака была компания. – ... пропал... Станнис стоял перед ним, сложив руки за спиной, а Призрак стоял рядом с ним, будто так и надо. Джон стоял неподвижно, в его ушах волны гремели о берег. Он задумался, кто заговорит первым. – Лорд Станнис. – Джон. Тишина вернулась. Станнис посмотрел вниз и взлохматил шерсть Призрака. – Твой волк настаивал, чтобы я пошел с ним. Наверное, это здесь он любит играть с моей дочерью. Джон моргнул. – Я... – начал он, но Станнис перебил его. – Я пришел извиниться. Я позволил своим эмоциям играть со мной, словно с куклой, мне не следовало на тебя кричать. У нас была разумная беседа о делах государства, и ты указал мне на ошибку, которую я совершил.Тогда я это не оценил, но с твоей стороны это было правильно. Джон был ошеломлен. Не только спокойствием голоса Станниса, но самим фактом, что этот человек умеет извиняться, и теперь извинялся. – Я слишком долго откладывал решение вопроса о бастардах Серсеи и Джейме Ланнистеров. Пришло время Роберту и королевству узнать. – Спасибо, – тихо сказал Джон. – Я тоже поступил неверно. Мне не следовало домысливать о вашей семье. Станнис приподнял брови. – Я просто никогда не думал... – голос Джона затих, когда Станнис внимательно посмотрел на него. "Я никогда не думал, что кто-то может мне позавидовать, особенно высокородный лорд". Нельзя было говорить это Станнису, так спор начнется снова. – Я просто никогда не думал так о своей семье. – Один из грехов юности – слишком многое принимается как должное. – Ширен беззаветно любит вас, вы должны это знать. – Да, я знаю, – мрачно ответил Станнис. – Не то чтобы я это заслужил. – Вы ее отец. Разве этого мало? Станнис не ответил, обойдя его и присев на булыжник. Он жестом велел Джону сделать тоже, и Джон послушался. Призрак побежал в море. Так они сидели некоторое время, глядя на горизонт. – Фамилией ты не решишь всех своих проблем, – начал Станнис. – Даже с законнорожденным могут обращаться как с бастардом. Джон посмотрел на Станниса, отметил напряжение в его спине, в лице. Но он не скрипел зубами, и Джону это показалось добрым знаком. Джон обдумал слова Станниса, понимая, что они правдивы, понимая, почему Станниса так раздражал его стыд от того, что он Сноу. Даже имея великое имя, Станнис не получил все, чего хотел. Джон задумался, была бы у Станниса любящая семья, если бы его родители не погибли, задумался, который из братьев был главной причиной всех раздраев между Баратеонами. Возможно, все они по-своему виновны. Тут его посетила другая мысль, и он вернулся к словам, сказанным задолго до этого спора, задолго до того, как Джон прочитал книгу родословных. – Вы мне доверились. – Я был не прав? Сделаешь какую-нибудь глупость, например побежишь рассказывать Серсее, что знаешь ее тайны? Джон покачал головой: – Я еще не хочу умирать. Знаю только я? – Ты единственный, кому я сказал. Кроме Джона Аррена, конечно. Скоро я расскажу сиру Давосу, и потом решу, что делать. – Поезжайте в Штормовой Предел. Расскажите лорду Ренли об инцесте. Станнис прищурился, но его голос оставался спокоен. – Немедленно? – Почему нет? Как вы сказали, в конечном итоге узнает весь Вестерос, и если ваши братья – не ваши лучшие союзники, то Дому Баратеонов ни к чему занимать престол. С какой бы... – Джон пытался подобрать слова. На ум пришло слово "ненависть", но это было слишком сильное слово, слишком суровое, даже для Станниса. И Джон не думал, что Станнис ненавидит братьев, как сам не ненавидел леди Старк. – С какой бы неприязнью вы не относились к братьям, уверен, Ланнистеры вам нравятся еще меньше. Станнис согласно кивнул, а потом задал странный вопрос: – Ты считаешь, я хочу стать королем? Чтобы у Роберта никогда не было законных детей? "Нет, не хотите", сразу пришло в голову Джона. Станнис казался довольным положением лорда Драконьего Камня, бесспорного хозяина его земель. Он знал, как содержать дела в порядке, и успевал при этом плавать по морям, проводить время с дочерью и отдыхать в компании тех, кому доверяет. "И меня. Ему хватило времени меня учить". Став королем Станнис получил бы еще одну ответственность на свои плечи, и он бы с ней справился, но другое дело – двор. Если он с трудом вытерпел пир в Винтерфелле, Джон сомневался, что Станнис выдержит церемонии дворца. А все эти попытки вымолить или выпросить себе услуги, заговоры ради власти – Джон не мог представить в этом Станниса. Но власть, которая приходит с троном... Отец говорил, как власть меняет человека. Станнис мог бы переписать законы, которые считал несправедливыми, очистил бы двор от лживых змей – и кто бы встал против него, если только он не уподобился бы Мейгору Жестокому или Эйрису Безумному. – Я не знаю, милорд, – сказал Джон, покачав головой. – Честный ответ. Я не хочу быть королем и не хочу славы. Железный Трон – неудобное сидение, человек никогда не может спокойно на нем усидеть. Но если несчастье случится с Робертом, я приму корону, как долг. Долг всегда важнее желаний. – Почему вы мне это говорите? Станнис посмотрел на него. – Твое мнение имеет значение. Впереди нелегкие времена, и я не хочу, чтобы ты счел меня жадным, жаждущим власти лордом, который желает только титулов ради самих титулов. Многие сочтут, что я выдумал историю об инцесте, чтобы оправдать восстание. – Я никогда бы так не подумал. Но я думаю, что вы хотите справедливости ради самой справедливости. Станнис скривился, но не отрывал от него взгляда. – Чем бы я не мог помочь вам, милорд, я сделаю это. Больше слов не было нужно, и они просто сидели в тишине и смотрели, как садится солнце. ___________________________________________________________________________ Ренли был рад принять его в Штормовом Пределе. По крайней мере, так его мейстер написал в письме. В Королевской Гавани все еще царила ужасная жара, и потому мастер над законом и лорд Штормового Предела отбыл в Штормовые Земли со своими рыцарями и челядью, чтобы подышать свежим воздухом и поохотиться. Станнис закатил глаза, читая конец письма. Станнис задумывался, как Ренли отнесется к новостям об инцесте. Его было труднее предсказать, чем Роберта, и он ко всему относился несерьезно. Поверит ли он? Согласится ли созвать знамена, если возникнет надобность? Если так случится, то Ренли скорее всего вмешает Тиреллов, пообещав им что-то интересное. "Что угодно, только не место леди Штормового Предела". Станниса безумно злило, что его младший брат путался с той самой семьей, что пыталась уморить его голодом. И все же, если уж его не заставят пировать за одним столом с Мейсом Тиреллом, его мечи могут пригодиться. Приготовления к поездке были быстрыми и легкими. Станнис решил не брать "Ярость", она была слишком велика, а потому не подходила для скалистых берегов Штормовых Земель. Особенно для Гавани Разбитых Кораблей. Его жена и дочь должны были оставаться на Драконьем Камне с сиром Давосом, потому что если с ним что-то случится, Станнис желал, чтобы за его семьей приглядел человек, которому он верил. И этим человеком не был кастелян Драконьего Камня сир Акселл Флорент. Селиса не посчитала все это необычным. Она часто оставалась на Драконьем Камне, когда Станнис уезжал в Королевскую Гавань. Станнис решил пока не говорить жене правды о королевских детях. Это было все равно, что говорить незнакомке, хоть она и была его женой уже почти двенадцать лет. И он не хотел говорить с ней, кроме разве что ее пожеланий доброго пути. У Селисы, как оказалось, были другие планы. За две недели до отъезда Станниса она посетила его в его комнатах. – Ты должен взять с собой Ширен в Штормовой Предел. – Не в этот раз, – "она должна быть в безопасности".– У нее будет полно возможностей позже. – Ты должен начать брать ее с собой к своим знаменосцам, и когда ты в следующий раз поедешь в Королевскую Гавань, она должна ехать с тобой. Ей уже десять лет, она достаточно велика, чтобы начать учиться обязанностям леди Драконьего Камня. Не только Джон Сноу. Станнис собирался согласиться с мыслями Селисы касательно Ширен, но ее последние слова и горечь, с которой она это сказала, заставили его остановиться. – Какое отношение к этому имеет Джон? – Ты любишь с ним говорить? – И? – ответил Станнис. – Что это доказывает? – Ты говоришь с ним долго, как с мейстером Крессеном и сиром Давосом. С остальными ты говоришь только потому что должен. – А как еще я должен учить его обязанностям лорда, политике юга и всему остальном? – Он всего лишь бастард. Какая ему польза знать, в чем состоят обязанности лорда? Станнис прищурился. – Мы уже говорили об этом, Селиса. Отец Джона – самый могущественный человек Севера, а его брат станет следующим. Он может однажды получить свои земли, стать советником своего брата, или станет Лордом-Командующим Ночного Дозора, если решит принять черное. Ему очень полезно узнать, как живет мир за пределами Винтерфелла. Кроме того, он быстро учится, и думает так же хорошо, как сражается. Мой младший брат Ренли не может ни того, ни другого, и при этом он верховный лорд Штормовых Земель и член Малого Совета короля. – Он не твой сын. Станнис застыл и ухватился за подлокотники кресла. – Я знаю. – Иногда мне кажется, что ты забываешь. – Он не выглядит на меня похожим. – Возможно. Но Джон Сноу похож на тебя больше, чем ты можешь признать. Он серьезен, сдержан и предан до конца. Он злится на свою судьбу, хотя ему и не следует ожидать многого в его положении. Он даже так же верит в Семерых, как и ты , – Селиса остановилась, глядя в окно, и продолжила. – Ты видишь в нем себя. Разве ты не хотел такого сына? Станнис сжал зубы. – Ты думаешь, я мог вести себя с ним иначе? Джон Аррен то же самое делал для Роберта, зная, что однажды Роберт станет лордом Штормового Предела – не то чтобы Роберт учился хоть чему-либо, кроме войны. Я бы не стал иначе относиться и к сыну лорда Аррена, если бы он прибыл ко мне на воспитание. – Не стал бы? Роберт Аррен мал для своего возраста и льнет к матери, как новорожденный. Не говоря уже о его вечных приступах и припадках. Она права, признался себе Станнис. "Если бы Роберт Аррен не перестал вести себя как младенец, мне бы не хватило на него терпения. Как Ренли. Он был прекрасным ребенком, но мне не хватает терпения и уважения к мужчине, которым он стал". – Я пыталась, знаешь. Я очень старалась дать тебе сына. Слова жены застали его врасплох, даже больше, чем ее слова о Джоне. – Я знаю. – Я провалила свой долг жены. – Я виноват так же, как ты. И у нас есть Ширен. Ты не подвела меня в этом. Селиса ничего не ответила на это. Она сложила руки на коленях. Станнис вздохнул и заскрипел зубами, но не от гнева. – Выполнять... наш долг в брачной постели никогда не было нам приятно, и ни один из нас не испытывал удовольствия, – Селиса открыла рот. Часть Станниса хотела услышать, что она скажет, узнать, какие учтивости она произнесет на этот раз. Но другая, более разумная его часть, устала слушать ложь и притворство, которым был их брак. – Если ты скажешь что-то иное, это будет ложь, я это знаю. Селиса закрыла рот, тяжело глядя на него, в ее глазах были чувства, которые Станнис не мог распознать. Она ничего не сказала, как он и предполагал. Он отвернулся от нее и прикрыл глаза. Тишина последовавшая за этим была оглушающей, и Станнис не знал, сколько прошло времени, прежде чем Селиса встала, чтобы уйти. "Я хотел бы, чтобы все было иначе, действительно хотел. Но этого не будет. И не стоит прикидываться, что будет". – Я покину вас, милорд. – И не говори больше такого о Джоне Сноу. Ширен моя дочь и наследница, и ничто этого не изменит. Она кивнула. – Спокойной ночи, миледи.