ДЕРЗКИЙ ОБМАН

Византия, 1296 год.       Женщина в последний раз напряглась и с болью стиснула зубы. Её усилия увенчались успехом: послышался жалобный крик только появившегося на свет младенца.       - У вас прекрасная дочь!- воскликнула радостно старая повитуха. Её морщинистое лицо сияло даже больше, чем лицо молодой женщины.       - Дай мне её, - попросила уставшая мать, тяжело дыша и вытирая выступивший пот со лба. Ей немедленно хотелось знать стоила ли таких усилий её появившаяся на свет дочь. Рождение девочки не могло не расстроить, ведь она возлагала все надежды на мальчика, способного стать наследником престола.       Повитуха, обтерев тельце новорожденной, передала его матери. Как только руки роженицы коснулись свертка, её тело вдруг напряглось, и она вскрикнула от повторно нахлынувшей на неё уже знакомой боли.       - Что? Что такое? - испуганно спросила повитуха, отдернув сверток, отчего малышка ещё громче закричала.       - Больно! А-а-а!- женщина сжала в руках простыню и сильно зажмурилась.       Положив ребенка в уже приготовленную колыбель, повитуха оценила ситуацию и сразу всё поняла:       - Тужитесь!       - Что? - глаза женщины округлились от удивления, но новый приступ боли заставил подчиниться приказу старухи. Собрав оставшиеся силы по крупицам, она напряглась всем телом. На этот раз всё произошло куда быстрее: через несколько минут в темной комнате послышался крик младенца.       - Это мальчик? - с надеждой , взволнованно спросила женщина, приподнимаясь на локтях и пытаясь самостоятельно разглядеть пол ребенка. Кажется, что она уже забыла об усталости, которая буквально несколько мгновений назад ломила молодое тело,- Дай мне его! - она нетерпеливо потянула руки, продолжая надеяться на чудо, но растерянный взгляд повитухи заставил сердце сжаться от плохого предчувствия. Это не могло не нервировать и так психологически неустойчивую женщину, - Ты слышишь меня? Чего встала?! Дай сюда моего ребенка, - уже трясясь от нарастающей злобы, сквозь стиснутые зубы процедила она.       - У вас девочка, - тихо, даже боязливо, ответила повитуха, обтирая красненького от надрывных криков младенца, отмечая сходство с первой малюткой.       Сердце роженицы пропустило удар. Вот оно. То, что было так страшно услышать. Мысли разбегались, перед глазами все поплыло и потемнело и она обессиленно повалилась на подушки. Стало невыносимо трудно дышать, она задыхалась. Голову будто сковали железные кольца, ударяя резкой болью по вискам. Лицо исказила гримаса боли и её истошный стон слился с криками новорожденной дочери.       - За что?! Господи, почему ты так жесток ко мне? Почему?! - настало время истерики, и теперь уже, обливаясь слезами, женщина била сжатыми кулачками по скомканным простыням. В голове была одна мысль: "Что теперь делать с двумя дочерьми?", ведь этот зверь так просто всё не оставит. Будто в бреду, сверкая безумными глазами, она проговорила: - Убери немедленно эту, вторую. Она мне не нужна. Что хочешь делай, но убери её с глаз моих! - снова закричала женщина, - Не хочу её видеть!       Её мечты пали крахом, все её надежды на светлое будущее разлетелись ветром в поле. В эту минуту, в эту секунду, она ненавидела свою жизнь, но еще больше она ненавидела свою дочь. Женщине и вовсе не приходило в голову, что младенец не виноват,появившись на свет девочкой и тем самым разрушив планы матери.       Пригвожденная к месту непоколебимым взглядом, Повитуха опешила от слов госпожи, и посмотрела на милое создание в свертке, который все еще держала в руках. Это дитя, не повинное ни в чем, получило не радость от своего появления, а огромную порцию ненависти. Старуха хотела было вразумить женщину, но не успела.       Откуда-то послышались шаги и голоса. Роженица с повитухой находились в северной башне замка Зир. И теперь, подбежав к единственному окну, старуха с осторожностью посмотрела далеко вниз. Была глубокая ночь, но лунного света вполне хватило, чтобы разглядеть силуэты прибывших всадников.       -Это Мурзуфул!- боязливо проговорила повитуха, инстинктивно прижимая маленькое тельце к себе.       Роженица встрепенулась:       - Как он меня нашел? - она даже смога резко сесть на постели. Все слезы разом высохли, а внутри всё похолодело от недоброго предчувствия, - Прячь! Прячь мое дитя! - нервно прикрикнула она, указывая на колыбель с первой малышкой.       Повитуха, не зная куда деть уже имеющийся сверток в руках, понеслась в каморку, и осторожно положила дитя в открытый сундук, наполненный грудой одежды. Как раз после того, как она вышла, в комнату вошел высокий мужчина. Старая женщина занервничала, так как не успела отнести второго младенца.       Роженица, застигнутая врасплох появлением гостя, кажется и вовсе забыла о детях и не заметила глупой оплошности повитухи. Не зная, чего от него ожидать, старуха вжалась в каменную стену позади себя, стараясь быть как можно незаметнее. Суровый облик мужчины-гиганта нагонял страх, острое лицо и мерцающие черные глаза, в тон цвета волос, создавали ему темную ауру.       Мужчина взглянул на молодую женщину, и улыбнулся так, что мог даже привести самых смелых воинов в неописуемый страх. Но женщина держалась, не собираясь открывать перед дьяволом свое колотящееся сердце.       - Зачем ты пришел? - холодно спросила она, умело скрывая охватившие её эмоции.       - Наконец я тебя нашел, моя прелестная Симона!- растягивая слова, проговорил Мурзуфул и медленно двинулся вглубь комнаты,- Зачем так далеко убегать и прятаться? Я бы не обидел тебя и даже мог любить тебя по-своему. – осмотрев комнату, он заметил лежащий в колыбельной сверток, и направился к нему.- Так…кто это здесь у нас? Ты!- указал он на повитуху, отчего бедная женщина чуть не отправилась к Создателю, - Иди сюда, и развяжи эти тряпки!       Старуха приблизилась к кроватке, и сделала то, что было велено. Сначала суженые темные глаза с отвращением скользили по малютке, но вдруг его брови взлетели вверх и он даже усмехнулся. Правда, далеко не добродушно.       - Девочка! Какая досада... - голос насквозь пропитан ядом, - Ведь у нашего Императора пять детей, и все сыновья. Я теперь уже серьезно сомневаюсь, что ты сможешь родить мне наследника, - хмыкнул он и повернулся к Симоне, сохраняя по-истине железное спокойствие, - Скажи, зачем нужно было спать с Андроником и позорить честь моего рода? Чем я хуже этого напыщенного императришки? Теперь все мои воины знают, что жена их уважаемого хозяина шлюха, к тому же принесшая бастарда в подоле.       Симона старалась сдерживать себя как могла, мысленно проклиная ублюдка. Он пытался ранить её, заставить испытывать стыд, да только уже слишком поздно. Стыда давно не осталось. Он бесследно исчез еще тогда, когда Мурзуфул, в желании завладеть ею, взял её прямо на глазах этих самых воинов.       - Это я позорю честь твоего рода? - нет, все же ему удалось задеть её. - А ты вспомни лучше, каким образом я оказалась в твоей семье! Это ты виноват, обесчестил меня, а теперь еще и упрекаешь своим чертовым родом! - эхом пронеслись несдержанные крики молодой женщины. Мурзуфул угрожающе дернулся в её сторону и с силой сжал кулаки. Зубы стиснуты до желваков, взгляд метал молнии, как и серые глаза напротив. Только вот у Симоны отключился инстинкт самосохранения и поток её слов уже невозможно было остановить. - И не смей сравнивать себя с Андроником! Он настоящий мужчина, ты лишь его подобие! Я ненавижу тебя! Ненавижу всем сердцем! Ты принудил меня к браку с тобой, прекрасно зная, как я тебя ненавижу!       Руки у Мурзуфула затряслись от непреодолимого желания сделать больно.       - Заткнись!- стремительным шагом он направился к ней, залепив смачную пощечину под испуганный вскрик повитухи. Даже не пытаясь сдерживать себя, мужчина схватил Симону за горло и с силой сдавил.- Тварь! Я слепой дурак, которому наставили рога! Меня не было всего несколько месяцев, а ты уже понесла от Императора! Блудливая сука! - он с чувством садизма наслаждался тем,что Симона полностью в его власти. Заметив, что она вцепилась в его руку и задыхается от нехватки воздуха, он немного ослабил хватку, и теперь уже сдержанно проговорил, заглядывая в обезумевшие глаза: - Его дитя я не вправе убить, но с радостью бы это сделал. Хотя, если бы это был мальчик, можно было бы сказать, что он родился мертвым. Но девочка для меня опасности не представляет. Ты просто отправишь её к его величеству, и пусть он сам с ней возится, а мы с тобой уедем в родовое поместье, подальше от двора, чтобы ты, наконец, занялась своими прямыми обязанностями примерной жены, и родила мне наследника, - закончив, он отшвырнул её от себя, словно кусок грязи и с расстановкой проговорил, - Ты больше никогда не увидишь Андроника.       Прежде, чем уйти, он приказал Симоне собраться и спуститься вниз.             

***

      - Дай мне мою дочь, - через некоторое время после ухода Мурзуфула проговорила женщина. Она уже успела успокоиться и привести себя в порядок.       - Вот же она, возьмите сами, - указала повитуха на колыбель, скользя взглядом по уставшей, но все еще не павшей духом молодой роженице.       - Так это Евтропия? - Симона с сомнением покосилась на малютку.       - Кто? - непонимающе переспросила старуха.       - Евтропия. Так я назвала свою единственную дочь, - рыжеволосая подхватила маленькое тельце на руки и завернула в более теплую материю. Несмотря на нежелание иметь дочь, она вынуждена была согласиться, что её первенец прекрасен.       - А как же... - начала было старуха, неосознанно указывая на дверь позади себя.       - У меня только одна дочь, - женщина сразу все поняла, пресекая на корню слова повитухи. Но всё же её взгляд бегло прошелся по двери каморки. Она понимала, что отказывается от дочери, но ненависть за несбывшиеся мечты была сильнее. Любовь, свобода и власть - вот что по-настоящему важно. Любовь к Андронику - жгучая и прекрасная. Свобода от мужа-тирана - сладкая и настолько желанная, что даже думать страшно. Власть же столь пьянящая, как рубиновое вино в золотом кубке из рук любимого мужчины, под коим тысячи подданных.       Всё, что для женщины было ценно, резко потеряло свою важность. Сколько бы ни думала, но её мыли были об одном. Она хотела сына, чтобы тот мог когда-нибудь занять трон, хоть он и незаконнорожденный. Всякое может случиться с законными наследниками. Теперь же эти мечты выглядели такими смешными. Но не хочется верить, что ничего не измениться в её ужасной жизни в грязном и холодном замке дьявола.       - Прощай, Феодота, - надломленным от усталости голосом проговорила Симона и без сожаления покинула комнату. Какая бы судьба ни была ей уготовлена, она будет бороться, пока её сердце не остановится.             

***

      Не желая терять ни минуты, старая женщина бросилась в каморку, где тихонько посапывала малютка. Повитуха невольно залюбовалась. У девочки было прелестное нежное личико и легкий рыжий пушок на головке. Господь не дал ей испытать счастье материнства и теперь она поняла, что вот он, знак свыше. - Холофира, - так нарекла младенца Феодота и взяв сверток в руки, направилась прочь из темного замка.