Love Hurts

Чтобы я не разнесла половину поместья и не навредила кому-либо во время превращения, было решено отвезти меня подальше в лес. - Клаудия, сегодня полнолуние, и тебе необходимо будет себя контролировать как никогда раньше. Чистокровные оборотни справляются с этим намного легче. Первое обращение у них происходит раньше, чем это было с тобой. Со временем, они сами решают, обращаться ли им полностью, или оставаться полуобращенными. Хотя бы раз в год, каждый из нас, должен выпустить своего волка на свободу, чтобы зверь не начал разрывать тебя изнутри, - говорила Талия. - Как правило, в первые несколько обращений мы стараемся находиться поблизости друг от друга. Присутствие альфы, члена стаи, либо близкого родственника очень помогают. С тобой я быть не смогу, так как ношу малыша. Беременность для женщин-волков - единственное время, когда мы не обращаемся, чтобы не навредить ребенку. В тоже время, мы становимся беззащитными и уязвимыми. Но у всех нас есть поддержка семьи, родственников, клана, наконец. Что будет с тобой, я даже не представляю. Удивительно, что никто не пострадал во время твоего первого раза. Сегодня с тобой побудет Питер, прислушивайся ко всему, что он тебе будет говорить, и постарайся выполнить, - напутствовала Талия. Питер ждал меня в машине. Глаза его были серьезными и задумчивыми. До времени моего обращения оставалось несколько часов. Я подошла к машине открыла дверь и села рядом с Питером. Поглядев, на него я сказала: - Питер, мне страшно. - Я буду рядом, не волнуйся. У тебя все получится, Клаудия. Он завел автомобиль и выехал со двора. Через полчаса мы подъехали к лиственной роще. Заглушив машину и выключив фары, Питер взял с заднего сидения большую сумку и, открыв дверь, вышел из салона. - Выходи, дальше пойдем пешком. Мы стали пробираться сквозь ветви сумеречной рощи. Когда пришли на небольшую поляну, Питер стал обходить деревья, пробуя их на прочность. Найдя то, что нужно, позвал меня: - Иди сюда, стань здесь. Я подошла, все еще не понимая, что он затеял. Потом он присел, расстегнул сумку и достал оттуда увесистую цепь с толстыми звеньями. Проверив ее на прочность, стал обматывать меня вместе с деревом крест-накрест. Всю эту конструкцию он закрепил амбарным замком. - Ну вот, ты теперь выглядишь как настоящий металлист, не туго? - спросил он. Покачав головой, я с сарказмом спросила: - Неужели все так плохо? - Это не будет всегда так. В твоем случае первые пятьдесят лет, а дальше будет легче, - попытался пошутить Питер. Я понимала, что он хотел меня отвлечь, но от этого лучше не становилось. Из-за туч выглянула луна, и процесс изменения начался.

***

По лесной тропе, не спеша, крались четыре темных силуэта, вооруженных ружьями и арбалетами. Это были непростые любители ночного экстрима и дикой природы, а охотники семьи Арджентов. В их глазах горел огонек азарта, в надежде наткнуться на пару-тройку одиноких оборотней - омег - в период полнолуния. - Ребята, глядите в оба, эти сучьи ублюдки могут быть где-то поблизости, нутром чую, - сказал один из них. - Мы же не станем разочаровывать Джерарда, не отправив к дьяволу парочку этих тварей, - добавил другой. - Тише, я кажется, что-то слышал в той стороне, проверьте затворы и за мной, - скомандовал третий.

***

Полуобернувшись, я изо всех сил пыталась вырваться из железного захвата цепей. Злость, ярость, жажда крови и желание убить кого-нибудь переполняли настолько, что казалось, я умру, если сейчас же этого не сделаю. Мои глаза горели желтым огнем. «Освободи меня! Выпусти! - безмолвно и громко рычала я глядя на Питера, обнажая в оскале зубы. - Я убью тебя, если не отпустишь!». Питер тоже полуобратился и пытался меня сдерживать, рыча на меня еще громче. И тут, словно в замедленной съемке, я увидела, как в тени деревьев за спиной Питера промелькнул силуэт. «Берегись!» - прорычала я и, почувствовав еще большую опасность, исходящую от непрошенных гостей, стала со всей силы рвать цепи. Одна из стрел, выпущенных из арбалета, вонзилась Питеру в спину, и он издал рев боли, но, быстро оправившись, развернулся и помчался в сторону нападавших. - Парни, окружаем его, убьем эту нечисть, а того, который в цепях, захватим как трофей мистеру Ардженту на личную расправу, - услышала я. «Он там один, ранен, отбивается от только Бог знает скольких врагов», - лихорадочно думала я, слыша звуки борьбы и рык Питера. «Будь прокляты эти цепи!» - истошно прорычала я, и мне наконец-то удалось прорвать одно звено. Испустив победный рев, я сбросила с себя этот металлический груз и помчалась на помощь Питеру. В два прыжка оказавшись на месте, я бросилась в гущу драки. Трое мужчин удерживали раненого, но вырывающегося Питера, а четвертый пытался разрубить его мачете. Я быстро свернула шею одному и набросилась на одного из державших Питера. Словно со стороны я наблюдала за действиями своего зверя, слышала треск костей и сухожилий, истошный крик поверженных и падающих передо мною людей, захлебывающихся собственной кровью. Питер вырвался, и помог прикончить остальных подонков. Когда на поляне остался только еле живой Питер, мой зверь, все еще снедаемый жаждой крови, бросился на него. Из последних сил Питер схватил меня за горло, опрокинул на землю, придавив своим телом. - Хватит, Клаудия, не смей! Вернись ко мне! Ты нужна мне! Ты должна мне помочь вытащить стрелу! - ревел он, прожигая своими глазами, которые из желтых превратились в кристаллики голубого льда. Он приказывал мне как чистокровный, более сильный и более опытный бета-самец подчиняющий себе омегу. И я стала возвращаться в реальный мир. Внутренний зверь стал успокаиваться, пряча острые зубы и когти. Сердце приходило в нормальный ритм, а дыхание уже не было таким прерывистым. Питер, увидев, что опасность миновала, скатился с меня, застонав от боли. Стрела все еще глубоко сидела в его спине, покалывая наконечником сердце. - Что я должна сделать? – спросила я. - Возьми стрелу двумя руками и резко выдерни? – задыхаясь, сказал Питер. - Ты уверен? - Да, черт побери! Только не тяни, а выдерни быстро! Я так и сделала. Питер резко втянул воздух через зубы и ругнулся: - Твою же мать! - Потерпи, сейчас все пройдет, - только и смогла выдавить я, ложась с ним рядом и глядя в глаза. - Это так по че-ло-ве-чес-ки, - растягивая слога и приводя дыхание в порядок, сказал мне Питер, улыбаясь. Совсем скоро наши тела стали исцеляться. - Послушай Питер, почему твои глаза стали льдисто-голубыми? - Такими, они будут теперь всегда, пока не стану альфой. И у тебя они будут голубыми, а не желтыми, Клаудия. - Почему? - Это происходит по одной простой причине. Когда ты кого-нибудь убиваешь, Клаудия. Мы с тобой стали убийцами.