Love Hurts

Меня стало трясти как в лихорадке. Я окинула взглядом поляну, где еще совсем недавно было сражение не на жизнь, а на смерть. Я увидела мертвые искореженные тела, свежая кровь которых медленно впитывалась в землю. Мои глаза наполнились слезами. Я убила человека, и не одного. Господи, что же я наделала?! - Я не хотела их убивать, не хотела, не хотела, - шептала я, глядя на свои трясущиеся окровавленные ладони. Питер заметил, что у меня вот-вот начнется истерика, подошел ко мне, поднял с земли и начал трясти что есть сил. - Клаудия, ты должна успокоиться, у нас не было выбора! Если бы ты не пришла мне на помощь, они бы убили меня, а ты оказалась бы в лапах Джерарда Арджента, и поверь, тебе лучше сразу умереть, нежели попасть в его подземные казематы! Слезы продолжали литься из моих глаз. Он перестал меня трясти и, возведя глаза к небу, привлек к себе. - Малышка, перестань, все уже позади. Я здесь, с тобой. Поверь, для меня это тоже шок. Я тоже раньше никого не убивал. Но такова жизнь оборотня, как мы ни стараемся вести себя тихо и не выделяться из толпы, Ардженты нас находят. И не только они. Кланов охотников очень много, так же как кланов оборотней. И временами происходят стычки, когда мы объявляем друг другу вендетту. Говоря все это, Питер продолжал меня обнимать, успокаивая своими словами, согревая теплом, защищая своим телом. Он нежно целовал мою макушку и проводил ладонями по спине и плечам, снимая напряжение с моих мышц. А я слушала Питера, вдыхала его неповторимый запах и потихоньку приходила в себя. До рассвета оставалось еще много часов. Питер оглядел окрестность, и не обнаружив больше опасности, стал обходить мертвые тела, собирая оружие. - Их надо похоронить, поможешь? – обратился ко мне Питер. Глубоко вздохнув, я кивнула, и мы принялись за работу. Спустя время тела были погребены, а земля утрамбована и засыпана ветвями и листвой. - Не кори себя, мы сделали все, что смогли, пойдем, - сказал Питер, видя мой все еще отрешенный взгляд. Он подвел меня к машине и усадил на переднее сидение. Достав из бардачка металлическую фляжку, открыл ее и протянул мне. - На, выпей. Это бурбон. Может, он тебя немного взбодрит? На чистокровных оборотней алкоголь не действует. Я поднесла флягу ко рту и сделала изрядный глоток. Потом передала ее Питеру, и он, отсалютовав мне, сделал тоже самое. - Послушай, Клаудия, хочешь, я покажу тебе особое место, где мы можем встретить рассвет? Это недалеко отсюда. Я молча кивнула, и Питер, заведя мотор, стал выбираться из лесной чащи. По-видимому, на меня алкоголь слегка подействовал. Прислонившись виском к стеклу, я начала дремать. Все еще находясь в состоянии полусна, я слышала, как Питер остановил машину, вышел из нее и стал рыться в багажнике. Потом он куда-то отошел затем вернулся, открыл мою дверцу и стал потихоньку вытаскивать меня из машины. Взяв меня на руки куда-то понес. - Где мы? Куда ты меня тащишь?- сонно спросила я. - Хочу, чтобы ты вздремнула немного, - прошептал он, заботливо кладя меня на что-то мягкое, постеленное на земле. Я повернулась на бок, подтянув под себя колени. Проваливаясь в сон, почувствовала, как Питер прилег рядом, прижав меня к своей груди.

***

- Детка, просыпайся, ты должна это увидеть, - кто-то легонько будил меня. Открыв глаза, я увидела улыбающегося мне Питера. Мы лежали на пледе, расстеленном у корней некогда величественного, но теперь срубленного дерева. Я встала и огляделась вокруг. - Где мы? Что это за место? - Мы находимся в роще друидов, а это Неметон – священное древо. Некоторые считают это место центром мироздания. Здесь друиды совершали свои ритуалы, принося жертвы богам восхваляя их и прося о милости,- подойдя ко мне, сказал Питер. - Смотри. Небо окрасилось розовым и первые несмелые лучи стали пробиваться сквозь деревья, придавая месту еще больше загадочной мистики и колорита, а Неметон превращая в жреческий алтарь, требующий жертвенной крови. Вокруг нас все словно ожило и пришло в движение. Близкое присутствие Питера стало волновать меня как никогда раньше. Меня стали пронизывать доселе неведомые флюиды, заставляя учащенно дышать и быстрее биться сердце. Кожа стала чувствительной, а каждая клеточка моего тела звенела словно струна. - Ты это чувствуешь, Питер? - спросила я, прижавшись к нему спиной. - Да малышка, что-то происходит. Наверное, нам стоит уйти, иначе я за себя не отвечаю, - сбивчивым голосом отвечал он, еще теснее прижав меня к себе. - Я хочу тебя, Клаудия, прямо здесь и сейчас. Я повернулась к нему и заглянула в глаза. - Я не хочу уходить. Хочу, что бы ты сделал это. Хочу, что бы ты был первым. - Ты уверенна? – спросил он, обегая меня взглядом. - Да, – тихо ответила я, глядя ему в глаза. - Побудь здесь, ладно? Я сейчас, - сказал Питер и побежал к машине. Порывшись в бардачке и пробежав ладонью по приборной доске он, оставив дверь машины открытой, вернулся ко мне. Обняв меня, аккуратно уложил на плед и начал осыпать поцелуями. Сквозь жаркие ласки до меня стали доноситься звуки мелодии. - Что это, Питер? Слышишь? – спрашивала я, отвечая на поцелуи. - Я включил в машине музыку. Так ведь лучше? – на секунду отстранившись от меня, неуверенно спросил Питер. - А ты, оказывается, романтик, - сказала я улыбаясь, гладя его по щеке. От лица Питера. Было ли дело во мне, Клаудии, событии последних нескольких часов, или в этом треклятом месте я не знал. Я безумно желал эту девушку с глазами олененка, лежавшую подо мной. С ней я не хотел быстро и жестко. Я должен был ее подготовить. В который раз безмолвно спросив ее разрешения и получив утвердительный ответ, приступил к действию. Расстегнув молнию ее спортивной кофты, я обнаружил под ней белую майку, плотно облегающую небольшую грудь. Глядя ей в глаза стал потихоньку задирать ткань, обнажая сливочную кожу живота и груди с темно розовыми сосками, которые тут же сморщились от утренней прохлады. Я наклонился и стал согревать их своим дыханием, лаская языком то один то другой. Девушка пахла молоком и корицей. Клаудия тихо застонала и стала слегка выгибаться дугой, требуя повторить ласку. Потом я стал покрывать цепочкой поцелуев ее грудь и живот, спускаясь все ниже. Засунув ладонь под резинку спортивных штанов, скользнул ей под трусики и стал ласкать средоточие ее страсти, отчего она шире раздвинула ноги. Я отстранился, чтобы освободить себя и ее от стеснявшей нас одежды. Сняв с нее кроссовки и штаны, стал быстро сбрасывать все с себя. Клаудия осталась в одних трусиках, а я совсем голым. Глядя как она с интересом меня рассматривает, не стал торопить события. Пусть смотрит. Дав ей наглядеться, вновь лег возле нее. Облизав несколько своих пальцев, вновь проник ей под трусики, помогая увлажниться. Она была горячей, страстной, жаждущей и она была моей. Я ласкал ее клитор, пока она не кончила. Затем став перед ней на колени, стянул с нее последнюю кружевную преграду разделявшую нас. Взяв ее руку, положил на свою вздыбленную плоть. - Видишь, как я сильно тебя хочу. Она слегка ее сдавила, и я застонал. Достав из кармана джинсов пакет с презервативом, вскрыл и натянул его на свой член. - Будет больно, но в первый раз без этого никак. Я постараюсь быть нежным. - Не медли, я выдержу,- простонала она. Я шире развел ее бедра и вошел в нее одним мощным рывком. Из ее горла вырвался вздох боли, и я поймал его своими губами, пытаясь забрать, впитать и растворить его в себе. «Любовь похожа на пламя, Она обжигает тебя, разгораясь, Любовь причиняет боль…» доносилось из динамиков автомобиля. Немного подождав и давая ей привыкнуть к наполненности внутри себя, я начал двигаться, постепенно ускоряя темп. В эту минуту, я дико, до боли хотел ее. Мой внутренний зверь хотел ее с не меньшим рвением. И она хотела меня. Я чувствовал, как ее когти впивались мне в спину, а тело выгибалось, моля о большем. На пике оргазма ее глаза стали льдисто-голубыми, а из горла вырвался крик наивысшего наслаждения. Мой волк довольно зарычал, глаза засветились тем же светом, и я последовал за ней, окунувшись в волны экстаза.