Love Hurts

От имени Клаудии. Вся моя беременность проходила относительно спокойно. После свадьбы мы с моим мужем стали жить вместе в доме Хейлов. Джон был свидетелем того, как рос мой живот, как молоком наливалась моя грудь, как наш ребенок впервые зашевелился. Но вот последние недели беременности давались мне особенно трудно. Я была круглой как шар. Ребенок толкался во мне все чаще, укладываясь удобней, будто чувствуя, что скоро придется потрудиться, чтобы пробить себе дорогу в этот мир. Джон часто играл с ним в прятки. Видя, как на одной части моего живота вырастал комочек, он тут же нежно накрывал его своей большой и теплой ладонью, и комочек перемещался в другую часть живота, и все повторялось снова. Видя, каким счастьем светились глаза Джона, от возможности пообщаться со своим еще не родившимся ребенком, мое сердце наполнялось огромной любовью к ним обоим. С момента свадьбы до теперешнего момента произошли некоторые события. На работе Джону, в связи с пополнением в семье, обещали помочь с покупкой недвижимости. Хоть мы и жили в доме, принадлежавшем Хейлам, мы не могли так долго пользоваться их гостеприимством. У нас с Джоном и малышом должен быть свой дом. Талия родила дочь, крепкую и красивую малышку. Они с Марком назвали ее Корой. Лора и Дерек были на седьмом небе от счастья, что у них в семье появилась маленькая сестренка. В семействе Уиттморов так же ждали пополнения, женив Дэвида на одной из представительниц древнего и состоятельного рода чистокровных оборотней. О Питере ничего не было слышно, так как в последнее время он мало бывал дома. Он либо учился в колледже, либо путешествовал, благодаря семейным финансам. И вот, поздно ночью, когда Джон был на дежурстве, у меня начались роды. Пытаясь найти удобное положение со своим животом, чтобы заснуть, я почувствовала, что внутри меня что-то лопнуло. При попытке встать с кровати из меня потекла жидкость. Я доковыляла до телефона и вызвала «911». Потом набрала полицейский участок, где мне сообщили, что Джон на выезде, но с ним немедленно свяжутся. На всякий случай позвонила Алану Дитону, естественно, разбудив его. - Алло, - сказал он сонно. - Это Клаудия. Я не хотела вас будить, но у меня начались роды. - Я немедленно направляюсь в клинику. - Но вы же ветеринар. Вас могут туда не пустить. - Не волнуйтесь, Клаудия, у меня есть диплом врача и хорошие связи, увидимся в клинике. Находясь в родильном отделении, я все время ждала, когда же появиться Джон. И он вбежал, буквально на последних минутах моих страданий на ходу натягивая халат, шапочку и повязку. Под чутким руководством Алана и квалифицированной помощи медперсонала в присутствии Джона, крепко держащего меня за руку, я родила сына. Он был весь красный и скользкий от слизи. Перерезав пуповину, мне поднесли его и положили на грудь. И он, открыв свой крохотный ротик, громко закричал, оповещая весь мир о своем появлении. - Клаудия, девочка моя, как же я тебя люблю! – говорил Джон, целуя меня в мокрый от пота лоб и глядя на маленький комочек у меня в руках. - Я тоже тебя люблю, Джон! – сказала я, улыбаясь сквозь слезы.

***

Через неделю нас с малышом выписали. - Как мы его назовем? – спрашивал Джон. - Мне бы хотелось Дженимом, в честь отца. - Дженим Стилински? А что, мне нравиться, - рассуждал мой муж. Мы так и записали в документах. Но со временем стали звать его просто Стайлз. Вместе с всеобъемлющим счастьем, которое я обрела с появлением сына, приходило понимание, что мой внутренний зверь скоро даст о себе знать. Новолуние за новолунием мне удавалось не превращаться, либо делать это так, чтобы никто не видел. По счастливому стечению обстоятельств, Джон в эти дни был на дежурстве. Из всех сил я пыталась сдерживаться, чувствуя как растут когти и удлиняются клыки, а глаза светятся льдисто-голубым светом. - Солнце, луна, правда, - повторяла я, не отрывая взгляда от своего сладко спящего сына. - Солнце, луна, правда, - твердила, глядя на наше с Джоном свадебное фото. Я словно черпала из них силу. Стайлз был моим солнцем; луна больше меня так не пугала как раньше, а правда состояла в том, что я, наконец-то нашла свой якорь. Моя семья и моя к ним любовь была этим якорем. Когда Стайлз плакал, я брала его на руки и иногда просто меняла цвет глаз с карих на голубые. Он замолкал и трогал мое лицо своей пухлой ручкой. Мы с Джоном радовались его первым шагам. До слез хохотали, когда он коверкал слова. Гордились, когда он сам стал есть. А потом нас начала засасывать обыкновенная бытовая рутина. Я закончила колледж и устроилась на работу. Нашей с Джоном зарплаты еле хватало на оплату дома, коммунальных услуг, детского сада, а потом и школы для Стайлза, не говоря уже об одежде и еде. Брать деньги Талии Джон категорически отказывался. С каждым годом проблем становилось все больше и больше. Временами у Джона было так много работы, что он буквально жил в участке. Весь этот домашний быт и напряжение на работе так его тяготили, что он иногда, приходя с работы, прилично выпивал. В те редкие дни, когда он занимался со мной любовью, твердил, что мы не можем себе позволить еще одного ребенка. Иногда наши отношения заходили в тупик, грозя перерасти в скандал. Я подходила, аккуратно отбирала у Джона бутылку со спиртным и пыталась успокоить: - Джон, дорогой, не надо. Я ведь люблю тебя. У нас растет замечательный сын. Он должен гордиться своим папой. Мы обязательно справимся, вместе. Год за годом мне все тяжелее было сдерживать своего зверя. О том чтобы выпустить волка полностью, не могло быть и речи. Я не могла рисковать жизнями своих родных и кем-либо еще. И когда волк буквально стал поедать меня изнутри, разрывая своими когтями мое нутро, я впервые решила попробовать средство, которое мне дала Талия. Глотнув чайную ложку слабого раствора волчьего аконита, меня пронзила такая жгучая боль, что я чуть не потеряла сознание. Мне пришлось лечь, так как я не могла твердо стоять на ногах. Боль пронзала меня от черепной коробки до кончиков пальцев. Только через несколько часов я стала чувствовать облегчение. Мне каждый раз придется пить эту дрянь, находясь на грани животного безумия. Я знала, на что иду, так что обратного пути для меня уже не существовало.

***

Все эти годы, он не упускал ее из вида. В те редкие моменты, когда находился поблизости их с Джоном нового дома, старался ни чем не выдавать своего присутствия. Вот и теперь, стоя в тени деревьев и глядя на ее окна, он был полон сожаления и безысходности. Он должен был стать ее мужем. Это должен был быть его ребенок, в котором она души не чает, называя «Сладким солнышком». У нее было бы много денег, и она не сводила бы концы с концами. Она была бы с ним счастлива, а в данную минуту она страдала, испытывая боль. И он, дьявол его забери, ничем не мог ей помочь.