Три источника

Я посматривал искоса на эту странную, как-то неумело-знойную девчонку уже пару месяцев, но совершенно не собирался что-то предпринимать на её счет. Во-первых, потому что был уверен в том, что она в одиннадцатом. Во-вторых, она все-таки была недостаточно симпатичной. В-третьих, потому что твердо решил больше не связывать себя никакими обременительными отношениями. Ничего бы и не случилось, если бы я не надрался. Нажравшихся реконструкторов почему-то на ласки тянет со страшной силой. Детишки тоже отмечали вовсю, и я, как хороший педофил, прислушивался к их разговору краем уха, чтобы невзначай в него влезть. Фейк понимающим взглядом прожигал во мне дыру. Я украдкой показал ему язык. Когда я усадил на свои колени румянящуюся малолетку, то совершенно честно признался, что просто люблю качать на них детишек. Я все еще не строил каких-то планов, просто хотел немного позлить своего приятеля-ханжу и пообщаться с молодежью. А что? Четыре года разницы – уже огромная пропасть. Школьники же, страшно польщенные моим вниманием, слегка подкалывали подругу и с удовольствием рассказывали мне о себе. Когда же выяснилось, что на моих коленях краснеет от смущения десятиклассница, я немедленно превратился из милого и безобидного олдфага в жадное и хищное создание. — В десятом?! – Я стиснул её бока с куда большим энтузиазмом, пробежал пальцами по ребрам и окинул моих новых друзей сияющим взглядом. – Правда, что ли? Целовал я её уже под овации, а она смущенно, но старательно отвечала. Пытаясь не захлебнуться педофильской слюной, я радостно давил её авторитетом. Но все хорошее, как правило, быстро кончается из-за ханжей. Эйфория сменилась удушьем, потому что Фейк поволок меня за шиворот к выходу: — Всем счастливо, всем пока, нам пора домой! — И какого черта?! – Выдохнул я, когда он, наконец, меня отпустил на улице. — Освежись, тебе сейчас не повредит, — аааах, ну, как обычно. В словаре Фейка никогда не было определения такого простого понятия, как блядство. Если я кого-то внезапно зажимаю, значит, просто перепил. — Обломщик чертов, — уже смирившись, бурчу я. Презрительное молчание. Ну, конечно, он еще и обиделся. — Блин. Твою мать. Да етитские ж пассатижи!.. Бля. Ну, прости, что тебе опять за меня стыдно. Прекращай уже быть гандоном, мы ушли, все, я забил. Фейк уверенно топает вперед, приходится его догонять, хватать за шиворот, разворачивать к себе и упираться в его выжидающий взгляд. — Ну, — я стараюсь выглядеть милым. – Ты ж все равно меня любишь. — Пф, — легкая улыбка. Ура, бля! – Ладно, проехали. — У нее язычок острый, — как только он снова делает кислую мину, я начинаю его щекотить. Ага, знаю, что вы сейчас думаете! А вот и нет, мы не педики. И! Нет, Фейк не моя нянька. Он мой сосед. Кодекс Мерлов. Первое правило клуба Мерлов: абсолютное уебанство. Второе правило клуба Мерлов: абсолютная, беспощадная и бессмысленная самодеструкция. Третье правило клуба Мерлов: абсолютное блядство (Вычеркнуто Фейком). Четвертое правило клуба Мерлов: абсолютный похуизм. Пятое правило клуба Мерлов: много не бывает никогда. Я первый и единственный адепт. Мой верный приспешник и неумелый последователь – Фейк. Да, можете звать меня Мерлом. Когда кто-то стучит в твою дверь, это всегда не к добру. Это значит, что внешний мир пришел рушить твои планы. Ненавижу, когда ко мне кто-то ломится. Я открываю расписанную нашими с Фейком друзьями дверь и понимаю, что вечер потерян. Аня правильно угадывает на моем лице привычное недовольство из-за того, что она, как обычно, не во время. — Погуляем? Досадливо цыкаю языком. Три часа по три дня в неделю – слишком много потерянного времени. Обреченно влезаю в нерасшнурованные говнодавы, натягиваю куртку и со вздохом плетусь на улицу. Вечер, мягкие снежинки, пустая дорога, нелепые фонари. Она что-то рассказывает, я привычно переплетаю её пальцы со своими, замерзшими, и думаю о том, что у меня на винте четыре гига свежего аниме, а после двенадцати согильдийцы-собутыльники будут ждать своего горе-хила на нашей общажной пираточке. — Знаешь, это все, конечно, здорово, но давай встречаться не так часто. — Почему? – Как-то затравленно тихо спрашивает моя пока еще, к сожалению, девушка. — Ну, подумай сама. Учеба – раз. Тренировки – два. Еще я иногда хочу отдохнуть. И тебе не повредит. Будешь больше практиковаться. Все-таки, я хочу когда-нибудь торговать твоими автографами. — Мы и так редко видимся, — теперь она тоже смотрит на эти нелепые фонари, пытаясь меня чуть-чуть понять. — Тогда не стоит себя мучить, — ловлю себя на том, что уже волоку её в сторону общаги. Да, я нагулялся за пятнадцать минут. Раздражение берется, как обычно, из ниоткуда. – Давай расстанемся, — быстро предлагаю я. – Если хочешь, будем иногда встречаться, трахаться, целоваться, болтать, только не очень часто. Раз в месяц меня устроит. Или найди себе нормального парня, которого прет шататься вечерами, я не против. В общем, подумай, а мне уже пора. Быстро целую её холодные губы и понимаю, что она вот-вот разревется. — Эй. Прекрати немедленно. Ты знаешь, что ты мой хороший друг в любом случае. Я всегда рад тебя видеть. Просто сейчас я очень занят. Ну, все, пока. — Что-то сестренка давно не появлялась, — немного обеспокоенно замечает через пару дней Фейк. Ох, я забыл ему сказать. — Кажется, мы расстались. — Она, наконец-то, тебя бросила? – Он сам себе не верит. — Нет, я просто предложил ей пореже видеться. — Мерл, за каким чертом ты тогда… — Слушай! — Что? — Нарисуй мне Йеннифер. Ну, пожаааалста. А я пока помою посуду. Пока он скрипит в нашей комнате карандашами, я берусь за дело. Нет, я не люблю мыть посуду, но Фейка страшно тащит, когда я этим занимаюсь. Да, я жополиз. Окно между парами, я и Фейк в пустой аудитории. Комкаю куртку, утыкаюсь в нее лицом и честно пытаюсь выспаться. Мой приятель, весь день вертевший в руках фотоаппарат, теперь старается запечатлеть для истории мою спину и доску, на которой какой-то идиот написал «Я люблю радио». — Блин. Изыди. Тихо, но, сцука, характерно укатывающийся сзади Фейк тянет: — Мерл спросонок такой миииилый! Я уже говорил, что мы просто друзья? — Нет, тут должна быть лапа, которая будет коварно тянуться к моей кровати. — Позируй. — Пойдет? — Ага, — Фейк с азартом снова берет кисточку и марает дальше наши несчастные обои. — Принеси мне хурму! Так и сказал. Тоже так хочу. Взять и сказать кому-нибудь: а ну-ка принеси мне хурму!.. Мерл, принеси мне хурму, а? — Легко. — Я пошутил. Два часа, тебя не выпустят. — Через окно – выпустят. Почему-то было крайне важно приволочь ему тогда эту хурму. Но я принес апельсины. Как вы успели заметить, Фейк просто душка, когда я не проявляю сексуальную активность. Иногда он даже перечитывает мне «Золотой полдень» перед сном. А еще он может продиктовать мне через гарнитуру любую блок-схему. Смятые листки в тетрадке, исписанные разными ручками. Синие, аккуратные большие буквы – наш ботаник Фейк. Черные, мелкие, кривые – мои. Ф: Порой мне кажется, что весь моск нации ушел в Кирилеева, пля… А еще мне кажется, он – чукча 0.0. М: Нет, он грузин. Хоть и не похож. Говнистый – значит грузин. Ф: Он – эфиоп! М: Хм. Похож. Так! Надо вымазать его гуталином и отправить в Эфиопию. Срочно! А то я сдохну на этой лекции… Ф: Пусть там утрется эфиопским кофеем! М: Говорят, дождь пахнет маргарином… Ф: Кажется, я влюблен в брови Гатса 0.0”… У нас есть балкон, на котором мы пьем кофе, смотрим на закат и орем песни. — А если б я быыыыл Иисусом Христом, я сказал бы тебееее: Не целуй без любви, Мерлин, не целуй без любвииии, а не то – быть бедеееее!!!!! — Пффф. Я затмил бы небо и, спасаясь от одиночества, Открыл бы научным методом три источника творчества!!! ТУНЕЯДСТВО!!!! ПЬЯНСТВО!!!! БЛЯДСТВО!!!!!!!!!!! — Один-один. Овсянки, сэр? — Не откажусь. Мерл: …Кисну, тухну и сижу На камчатке и гляжу, Как наш дедушка Батулин Вывел много загогулин. Надоело тут страдать, Я хочу домой играть. Пару мобов завалить, Чаю с тортиком попить, После – поиграть опять И под утро рухнуть спать. Моя совесть не вопила: Вот стоит её могила => (Могила совести Мерла). — Сообщество антиготов. Будем ходить в белом, орать, как дураки, и ржать, как кони. — Мерл, нас заберут куда следует. — Кайфоломщик. — Я продам за банку сгущенки наших соседей-самбистов в рабство. — Я продамся за банку сгущенки сам нашим соседям-самбистам в рабство. — Осторожней в выражениях. Я точно знаю, что у них сегодня есть сгущенка. — Анальгин и минералку, — вот только не спрашивайте меня, что я делаю рано утром на другом конце города в аптеке. Да, бля, именно, мучаюсь страшным похмельем. Телефон. Ну, конечно. Делаю большой глоток и беру трубку. — Ты могла меня разбудить. — Привет. — Привет. — Где ты? — На той самой улице, которая есть в любом городе. — В смысле? — Пф. Мальчишка. На Свободе я. — Встретимся? — Приезжай. Я не люблю людей после пьянок, но некоторые коварные создания знают, как себя вести со мной в такие моменты. С каким-то мазохизмом я поддерживаю увлеченную беседу с приехавшей Аней. Небесная кара на мою непутевую голову. — Отлично погуляли, — как ни странно. — Поехали ко мне. — Мне влом. — Поехали. Я тебе поесть приготовлю. Мои брови взлетают вверх. Впервые слышу, что девушка, которую я трахал два года, умеет готовить. — Вкусно приготовлю. Я должен это попробовать, хоть и не хочу, чтобы такая приятная встреча снова заканчивалась в кровати. — Поехали. Хоть я и за то, чтобы ебать только неодушевленные предметы, а в идеале – чьи-то мозги, перед тем, как их есть, существуют определенные преимущества в сексе с хорошо знакомыми тебе людьми. Он всегда охуенен. — Нельзя насиловать голодных на кухне. Это как, если бы я пришел к зубному, а он меня постриг и побрил – извращение. — Я тебе сказать хотела. — Что? — Я встречаюсь кое с кем. — Поздравляю. Но я все еще голоден. — Ну-ка, скажи мне, я – клевый? — Мерл, ты богоподобен, — косится Фейк. – Что-то не так? — Кажется, я впервые в жизни ревную. А еще у меня кончилось место на винте. — Я рассказала ему о тебе, и он хочет встретится, — предчувствуя недоброе, начинает Аня. Ха. Да я даже знаю, почему. Что это за хрен? Как он выглядит? Как целуется? — Сегодня приеду. Фейк недоуменно хлопает ресницами и следит за моими суетливыми перемещениями по комнате. Я одеваюсь, переодеваюсь, расчесываюсь и снова растрепываю волосы. — Ты на свиданку или на собеседование? — На свиданку. С новым парнем моей бывшей девушки. Прикрывает лицо рукой. — Если я скажу, что тебе не стоит этого делать, ты же все равно пойдешь? — Пф. — Отпусти её, Мерл. — Да нафик она мне не нужна. Мне нужен этот мудила. Недоросток. Маленький еврейский кудрявый, слащавый недоросток. Хоббит, мать его. Камень падет с души – я намного лучше. Снисходительно представляюсь. Кроме этого сахарного прыща есть еще Аня, Мешок и дядя Гена, последняя надежда отечественного панка, на полу в конкретном ауте. Еврейский хоббит хлопает пушистыми черными ресницами и предлагает сразу перейти к делу – тесному знакомству при помощи бутылки водки. Я с готовностью поддерживаю, и мы двигаем на кухню, оставив Мешка держать за руку Аню, пребывающую на нешуточной измене. Да, блять, мне крайне интересно, как он целуется, потому что я не хочу ему проигрывать ни по каким статьям. Быстро выясняем, что ему тоже крайне интересно. Пьяные еврейские глаза подкупающе блестят, и я, недолго думая, усаживаю это мелкое недоразумение маленькой аккуратной задницей на свои колени. Блядское выражение лица и озорной смех этого отморозка почему-то располагают к нему. Пассастижи, да он мне даже нравится, только есть одно но. Ни он, ни я не хотим проигрывать. Я уже целовался с парнями. Нет, я устал повторять это, но я не пед. Целовался по пьяни, из любопытства и смеха ради. У нас в каскадерско-реконском клубе вообще очень здоровые взаимоотношения друг с другом. Почему-то мы так и не выяснили, кто из нас круче, только довели Аню до тихой истерики своим пьяным фанатизмом. Пока она сползала по стене, мы продолжали внимательное изучение друг друга, и скоро мой новый еврейский друг уже беспокойно ерзал на моих оттопырившихся джинсах. Я победно заглянул ему в глаза – почему-то соревнование из «кто из нас круче» быстро превратилось другое: «кто из нас дальше зайдет на слабо». И этот мелкий пиздюк не испугался, а развернулся ко мне лицом. Да, бля, кажется, мы оба слишком круты. — Вы зачем это вообще делаете? – Тихо и осторожно, словно к больным обращается Аня. Невозмутимо отрываюсь от кудрявого оппонента: — Я же должен убедиться, что отдаю тебя в хорошие руки. Он классно целуется. — Приму к сведению. — Мерл тоже. — Спасибо, я как бы в курсе! – Все-таки не выдерживает она. — Продолжая тему близкого знакомства… — Точно-точно, — читает мои мысли хоббит с беспокойным языком. – Может, втроем? — Бредишь?! — А что, мне тоже интересно, Ань. Ты, все-таки, мне не совсем чужой человек. Вдруг он трахаться не умеет. — Или ты не умеешь. — Или я не умею, — быстро соглашаюсь я. – Мне, может, надо самосовершенствоваться, а я даже не в курсе. — Папуль, — поднимает тяжелый взгляд Мешок, как две капли воды похожий на девочку из звонка. – Тебе лечиться надо. И этому, — кивок в сторону хоббита – тоже не повредит. — Не лезь в разговор старших, а то постригу. Ну, так что? — Да, что скажешь, Ань? Давай попробуем, а то я ночью спокойно не усну. Я тоже. — Идите вы к черту и поженитесь, два долбоеба! Аня пытается от нас сбежать, но мы, как две рыбы-прилипалы, подхватываем её с двух сторон. Нет, мы её не насиловали. Примерно через полчаса, после нашего заявления: «Не хочешь – справимся сами», она все-таки согласилась, правда, все еще продолжая нас материть. Оставив Мешка охранять последнюю надежду отечественного панка, закрыли за собой дверь и остались в спальне. Честно-пречестно пытались сделать так, чтобы Ане понравилось. В конце концов, если ей хорошо с каждым из нас, с обоими будет в два раза лучше. По идее. Мои теплые отношения с друзьями и подругами в клубе все же имели свои рамки, но в этот раз все было серьезно. Что бы он ни предпринял, я не должен оставаться в стороне. Мы долго раздевали и ласкали её, но Аня так и не расслабилась. Почему-то ей было неуютно. Пришлось менять тактику. Мы начали ласкать её по очереди, и, чтобы не скучать – друг друга. Я так и не понял, что именно её завело, но в какой-то момент дело сдвинулось с мертвой точки. Раскидав одежду по полу, мы сначала, как хорошие натуралы, занимались ей по очереди, а друг с другом только целовались, но потом это стало скучно, и мы начали лапать друг друга. Стартовал второй этап соревнований. Хоббит отсасывал у меня как-то пугающе умело. Даже не знаю, насколько хорошо получилось у меня, но, в любом случае, это уже не входило в основную программу «с кем из нас приятней Ане», однако, мне показалось, что этот пиздюк доволен. Я же решил, что счет 1-1 меня не устраивает и начал размазывать свою слюну пальцами между его маленьких, круглых ягодиц. Этот враг народа явно тащился. Мои пальцы легко вошли в его расслабленную задницу, пока он занимался грудью Ани. Потом мы трахали её по очереди, и покрывали поцелуями её обиженное на нас тело, пока она нас обоих не простила. В какой-то момент этот веселый еврейский хоббит предложил его трахнуть. Кончили мы с ним почти вместе, он – на Ане, а я – в него. Потом пошли на кухню, поржали, допили водку и стали доматываться до Ани. — Понравилось? — Только больше – НИКОГДА. Налили и ей. Что-то её все-таки напрягло. — А мне понравилось, — невозмутимо заявил хоббит. – Если честно, не ожидал. Только зад болит. Домой добрался к пяти утра. Фейк играл. — Ну и как? — Круто. Трахнул обоих. Отпустило. На моих глазах сочувствующий мне товарищ начал превращаться в большой ханжеский гандон. — Трахаться с парнями неплохо. Хочешь попробовать? — Мерл, замолчи, вот прямо сейчас, пока я тебя не убил.