Три источника

Как обычно на лекции я мараю листочки черной гелевой ручкой, но сегодня, в порядке исключения, Фейку это совсем не нравится, потому что я пишу ему не о новом аниме, не о моем последнем рейде, а подробно описываю ему свои вчерашние ощущения. Да, я скрупулезно излагаю ему правдивую историю о моем первом разе с парнем. На моего приятеля жалко смотреть: он хмурится, морщится, но все-таки читает, потому что иначе я начну вести себя слишком шумно и возмущенно, и нас могут выгнать с лекции. Его комментарии сухие и категоричные. Если в двух словах – Фейк мной крайне недоволен. Мне же просто нравится безнаказанно доводить его до белого каления, и я продолжаю. Это моя маленькая месть за то, что он растолкал меня рано утром и потащил в универ, чтобы не скучать на лекциях одному. После занятий мы разделяемся – он идет за своим старостой, сегодня стипендия. Я захожу в деканат, ставлю журнал на полку. Дина, секретарша и просто крайне милый человек, подписывающий справки и направления, вздыхает за моей спиной: — Леш, я, конечно, все понимаю, но, знаешь, это неприятно. Как будто ты посылаешь меня каждый раз очень далеко. Я быстро понимаю, что она имеет ввиду. Недавно я присобачил на задний карман своих джинсов нашивку с крайне реалистичным факом. Поворачиваюсь к ней, обезоруживающе улыбаюсь: — Тогда просто завязывай пялиться на мою задницу. У меня глаза, между прочим, очень красивые. На первом этаже я сдаю бумажку с подписями моих одногруппников, подтверждающими то, что стипуху я им уже раздал, выхожу в коридор и подвисаю. Вы когда-нибудь видели блядские глаза? Ну, очень-очень блядские глаза? И до жутиков красивые? Сочные, мягкие, идеально очерченные губы, которые созданы для того, чтобы лукаво улыбаться, пока она будет делать мне дразнящий минет. Мягкие, светлые волосы, в которые в процессе будет зарываться моя рука. Коротко говоря, я влюбляюсь впервые в жизни. Она смотрит на меня и улыбается: давай, брось мне вызов, проверь себя на прочность. Я понимаю, что могу впервые в жизни проиграть, иду дальше, на ходу легко стирая малейшее напоминание о ней из своей памяти. Это не кончится ничем хорошим, а я пока не хочу ни к кому в рабство. Фейк встречает меня тяжелым взглядом, пропуская в нашу комнату. Сейчас можно было брякнуть о том, что я пересмотрел свои взгляды на жизнь и шатался по городу, высматривая смазливых мальчиков, но, во-первых, это не правда, а во-вторых, я собираюсь не злить своего друга, а подмазываться к нему. Улыбаюсь, как ни в чем не бывало, и распоряжаюсь: — Закрывай глаза. Конечно же, Фейк послушный, иначе, зачем он был бы мне нужен. Маленький гад внутри меня немедленно подкидывает идею о поцелуе, но я велю ему заткнуться и вытягиваю вперед то, что прятал за спиной: — Открывай. Это тебе. Фейк недоуменно распаковывает маленькое баскетбольное кольцо, я надуваю мяч, потом мы крепим эту хрень на стену. Пара слов о спорте: я его ненавижу с тех пор, как в школе меня запрягли в сборную по легкой атлетике. Пара слов о баскетболе: самый тупой вид спорта на свете. Я вообще не люблю то, с чем не имел дела. Или: не имею дел с тем, что мне не нравится. Так или иначе, я раз в жизни все-таки стоял под кольцом, потому что попросил об этом Фейк. После того, как на меня прыгнуло четыре амбала, и затрещали мои кости, мое мнение об этом виде спорта если и изменилось, то не в лучшую сторону. Почему тогда я приволок эту хрень? Все просто. Фейк баскетбол обожает почти так же сильно, как меня. Я подмазываюсь, потому что кислая рожа Фейка – не то, на что я хотел бы смотреть весь сегодняшний вечер. Гораздо лучше, когда он улыбается, шутит и несет вдохновенный бред. — Меееерл, — сгребает он меня своими длинными руками. – Спасибо, крутота! — Все, чтобы ты улыбался. Пока мой приятель испытывает игрушку, вспоминаю прибаутку от группы Хуй Забей: Спорт я искренне люблю. Какой? Любой. Какая разница? То пловчиху отъебу, А то копья метательницу. — Фейк, так дальше жить нельзя. Душа требует перемен. Я начинаю курить. — Мерл, даже не думай! — Зануда, — показав ему язык, прикуриваю свою первую сигарету. – Зануда, постоянно забывающий о самодеструкции. Я уже говорил, что в нашем клубе крайне здоровая атмосфера? Там еще и общая раздевалка. Маленькие кусочки разврата, после которых все люди братья, все бабы сестры, и никакому идиоту не приходит в голову мутить с одноклубниками. Перед тренировкой все сидят там, здороваются с только что пришедшими и болтают обо всяком. Почти голые, сильные, беззастенчивые и красивые тела, я собираю патлы в хвост и болтаю с Фейком. Он в раздевалке, естественно, страшно смущается, как и должен делать девственник, до сих пор ожидающий свою единственную. Я тяну время, получая новую дозу позитива от издевательств над ним. — Всем привет! — О, Райтерин, привет! – Шумно радуется вновь пришедшей один из наших стариков — Туча. – Давно тебя не было. — Я просыпала, — виновато улыбается та самая девчонка с блядскими глазами и стягивает с себя черную футболку с мордой Тиля Линдеманна. Маленькие упругие грудки в тесном лифчике. С такими можно все, даже просыпать тренировки в семь вечера. Знаете, что меня больше всего возбуждает? Голос. Я готов сосаться первым или первой встречной, если мне он нравится. Её голос совсем не такой, как я представлял, он намного приятней, и в нем скользят убийственные блядские нотки. Убейте меня мусоровозом. — Фейк, — тихо говорю я. – Тебе придется срочно мне отдаться в антисанитарных условиях, или мне пиздец. — А?! — Да, не, ничего. Я решил научить Фейка играть на гитаре и сейчас помогаю ему правильно поставить пальцы на гриф. — У тебя должно классно получаться, — повторяю я, массируя с легкой завистью его длинные, тонкие пальцы. Этот идиот вздумал смутиться. У меня появился новый знакомый. Если точнее – завелся. Постоянно трется в нашей комнате, и, что самое непонятное, Фейк с него тащится. Я редко общаюсь с теми, кто младше меня. Я стараюсь избегать знакомств с готами. В конце концов, мне не нравятся глупые люди, особенно те, в ориентации которых я не уверен. Но на этого глупого, мелкого гота педоватого вида мне страшно нравится смотреть. Сейчас он прокалывает мне язык, сидя верхом на моих коленях, а я поглаживаю его бедра. Фейк смотрит на нас, как на идиотов, но молчит. У моего нового приятеля красивое тело и сильная спина пловца, и я зову его в Ллойду – наш клуб. Мелкий обаяшка восторженно реагирует на предложение. Я уже разводил его поцеловаться. Как я и думал, крайне приятно. И, несмотря на его правдивые истории о том, что он не единожды спал с парнями – малыш, к счастью, очень даже натурал. Я замечаю, когда он западает на девчонок. У него короткие и кудрявые черные волосы, отличное чувство стиля, хриплый голос, томная манера говорить, большие желтые белки, белые клыки, хищная улыбка, пухлые, красные губы, умелый язык и труднопроизносимый ацки готичный ник, поэтому мы зовем его просто Волчонком. Наше с Фейком первое домашнее животное. Он точно классно делает массаж и, как мне кажется, минет. Фейк вытаскивает меня погулять вечером в парке. Мы не виделись с ним пару дней, и он приехал страшно соскучившийся. Весна, вечер, мы на лавочке под фонарем, он роется в сумке и достает ворох листов. — Чем занимался? Немного смутившись, он отвечает, что писал стихи и рисовал. — Хочешь, покажу девчонку моей мечты? Только не смейся. Тяну руку за рисунком, рассматриваю. Мои брови слегка ползут вверх, потом я все-таки понимаю, что грудь прилагается. Практически ко мне прилагается. — Ахринеть. Лестно, мне нравится. Но зачем было делать из меня бабу? — Нет, Мерл, ты не так понял. Это не ты. Это – девчонка моей мечты. Это следующая реинкарнация Мерла, в которой он, то есть ты, — девушка. — И это я злоупотребляю гликодином перед экзаменами. Это мои клетки мозга постоянно разрушаются. — Блин, ну да, я, наверное, идиот, но, Мерл, все кроме тебя – дикий отстой. Вот и приходится надеяться на следующие реинкарнации. Так, Фейк только что признался мне в любви. Угар. Если как следует подумать, я еще никогда в жизни не трахал своего соседа. Непорядок! Хитрые планы – это, конечно, хорошо, вот только Фейк – не какой-то идиот, про которого я завтра забуду. Я буду видеть эту морду каждый день еще четыре года. Ладно-ладно, шучу, это-то меня совсем не напрягает, наоборот, угарать над ним, периодически напоминая о случившемся, будет адски весело. Вот только я не могу себя заставить даже представить, как мы этим занимаемся. Я разглядываю его тело в душе и ищу в себе хотя бы крохи желания, но Фейк возбуждает меня не больше, чем моя любимая кружка для кофе. То есть он мне очень нравится, жутко дорог, но ничего больше. Я намеренно разглядываю его вполне аппетитную задницу. Мне нравится, как вода стекает по его спине. Мне нравятся немного узковатые для его роста плечи, беззащитные лопатки. Мне нравится, как напрягаются по очереди его мышцы, когда он моет голову. Мне нравятся его мягкие, темные волосы. Мне нравятся его крепкие бедра и короткие, черные волоски в паху. Мне нравится его бледная, гладкая кожа. Мне нравится его родинка на щеке и маленький рот. Мне нравятся тонкие хрящики его ушей. Мне многое нравится в Фейке, вот только он по-прежнему возбуждает меня не больше, чем чизбургер. Я добровольно вызываюсь потереть ему спину. Нечаянные прикосновения, чужая скользкая кожа, но я все еще помню, кто передо мной. От моих движений приятель тушуется, и я немного удивляюсь реакции своего организма на его смущение. Все-таки, шанс у Фейка есть. Если есть на земле рай, то он именно тут – в подвале лабораторного корпуса нашего универа, а называется он Блинная. Тут преподы и студенты прячутся друг от друга во время практических занятий, а, если верить надписям на стене, Коля и Вася проводили здесь эпичные соревнования по поеданию блинчиков. Коля победил со счетом 19-16. Напротив меня сидит моя одногруппница и одноклубница Тиль и допивает чай. У нее чувственная нижняя губа, большие глаза и на все сто гуманитарный склад ума. Я читал то, что она мне подсовывала. Убойно-эротичное чтиво. А еще она просто душка с мягкими, теплыми ладошками и черными ногтями. Все наши парни сохнут по ней со страшной силой, но подходить близко боятся, потому что с первого курса уверены, что мы встречаемся. Ни я, ни Тиль не видим никакого смысла в том, чтобы их разубеждать, потому что нам банально похуй. На всем потоке только Фейк в курсе, что это какое-то дикое гонево. — Я немного запуталась. — В чем именно? — Я не против, когда со мной и Мишкой в постели еще одна девчонка, значит, я – би? — Это значит, что ты – мечта любого парня, солнышко. — Борис Иваныч, я пропущу три ваших лекции. — Причина уважительная? — До ужаса. Я молодой, жадный до впечатлений и случайного секса парень, который завтра уезжает на реконструкторский фестиваль, еще не знаю куда. Я потом вам фотки покажу. — Лекции еще переписать не забудь. — В обязательном порядке, — честно заглядываю ему в глаза. – Благодарю за понимание. Помните, я говорил, что не собираюсь больше ни с кем встречаться? Никогда не верьте Мерлу. Она старше меня на три года, у нее потрясающее тело, куча непуганых тараканов в голове, сатанистские наклонности, какой-то пояс по джиу-джицу, идеальное, как будто нарисованное, лицо. Мне нравятся завистливые взгляды, которые все мужики бросают на меня, когда она рядом. И я её уже почти ненавижу, потому что она решила в меня влюбиться, а это в мои планы совсем не входило. После бугурта – умопомрачительная пьянка у нас на стоянке. Крейсер не абонент, а Вольгерд по-прежнему разливает свою домашнюю медовуху, и она охуенна чуть более, чем полностью. Риттерин напротив меня уплетает из банки тушенку, и я готов смотреть на это до конца своих дней. Сашка сидит рядом с ней и пытается строить глазки. Влюбленный идиот, который совсем её не понимает: Рин сейчас полностью сосредоточенна на своем ужине. Кажется, хоть это и печально, ему сегодня все-таки дадут. Вдвойне печальней то, что произойдет это в нашей с Сашкой палатке, и я из-за этого снова буду думать о ней больше, чем мне бы хотелось. Моя сладкая сатанистка проявила себя с крайне консервативной и скучной стороны – пока эти двое ерзали и охали под ворохом спальников, совсем не поддержала мою идею развлечься и самим. Печаль, зависть, тоска и раздражение. Как только вернемся, я её все-таки брошу, все равно она мне надоела. Жаль, она страшно понравилась Рин. Кстати о Рин. Меня ждал один приятный сюрприз. Когда моя взъерошенная прелесть вынырнула из спальников, то озорно хихикнула и предложила поменяться. Слепой кровавый бог Азатот, который сам за себя, пока все против всех, ты это слышал? А если слышал, то, какого черта, возмущенно бухтящих Сашку и мою уже почти бывшую девушку тут же не поразила молния?! Глупые влюбленные собственники, чтоб вы все передохли от спермотоксикоза и инквизиции, как же я вас ненавижу. Моральное и социальное падение должно проходить поэтапно, поэтому я решил начать с самого простого – споить Фейка при помощи дешевой отмазки о необходимости вдумчивого ежедневного саморазрушения. Все должно было пройти идеально, но вмешались обстоятельства. Оказалось, что у меня появился конкурент, а, точнее – конкурентка. Совершенно ненормальная первокурсница, взявшаяся из ниоткуда, претендовала на роль гуру-совратителя и первый раз моего романтичного, вечно летающего в облаках соседа. Она, как и Волчонок, быстро освоилась в нашей комнате, подло пиздила у нас печенье и строила глазки Фейку. Меня она боялась до усрачки, потому что я прогонял её веником, но всегда возвращалась опять, потому что мой друг был совсем не против поиграть с ней в червячков, пока я бухал с Волчонком. Фейку вообще часто нравится полная хуита. Да, я только что признался в том, что я – хуита. Её звали Карина, и я почему-то, глядя на нее, постоянно вспоминал песню ЭСТа «Алиса». Ты унесла с собой журнал, 500 рублей и свитер. Вместо свитера я вскоре лишился своего любимого балахона, но это ни Проклятую Алису, ни Карину нисколько не извиняет. Моя кристально чистая ненависть к Карине росла, как раковая опухоль, и достигла своего пика душным и пьяным летом. Я подарил Фейку огромный паззл, а этот неблагодарный скот предложил собирать его втроем. Покровитель кровожадного племени Тумба-Юмба, почему ты не возжелал на обед глупую первокурсницу, которая сейчас ползает по Нашему с Фейком полу и собирает с ним Наш паззл?! Почему я не принимаю в это участия? Как только я услышал о том, что Каринка будет нам в этом деле помогать, то немедленно объявил, что паззлы собирают только мелкие детишки, и я никогда не опущусь до такого примитивного занятия. Я лежу на кровати, мокрый и совершенно голый, ненавижу комаров и Карину, и смущаю своим видом лишь Фейка. Его тупая влюбленность прошла только после того, как она его бросила. И, что не может не радовать, они так и не переспали. У меня еще три года, и я никуда не тороплюсь. Я просыпаюсь в чужой кровати и пытаюсь вспомнить, не переезжал ли меня вчера грузовик. Рядом со мной убито стонет Волчонок, голый, как и я, и тщетно пытается нащупать заботливо приготовленную нами вчера бутылку минералки. Так, помню я немного, но мы точно не переспали, что просто замечательно. Оглядываю его комнату и схожу с ума от головной боли. Мой взгляд натыкается на спизженную в Плане тыкву. Так, мы вчера были на концерте. А еще был Хеллуин. Мальчик лет двенадцати заходит в комнату, я слабо машу ему рукой. Васька, младший брат Волчонка, молча протягивает нам неуловимую бутылку минералки и выходит. Жадные глотки по очереди, струйки, стекающие по голой груди друга, мой тихий хрип: — Он у тебя дрессированный, что ли? Слабо мотнув головой, Волчонок выдыхает: — Просто заботливый. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — тарабанит мой верный собутыльник, влюбившийся по самые уши в растаманку. – Пожалуйста, Мерл, я буду мыть у тебя месяц посуду, только пойдем, пожалуйста, сегодня на вечер Боба Марли. Девочка, кстати, ничего. В смысле, ничего особенного. По многочисленным просьбам мужской половины Ллойды, видевшей её на турнире, я с ней познакомился и притащил в наш клуб. Сашка, которого после феста Рин быстро отфуболила, посох по моей Снежной Королеве полгода, и совершенно в Ахи влюбился на том самом турнире. И не только он. Я ничегошеньки не понял – девчонка, как девчонка. И целуется неплохо, но не более того. И минет мне тоже делали намного лучше. — Мерл, солнышко, с меня всякого будет причитаться, проси, что хочешь, но пойдем-пойдем-пойдем. — Фью. Сдалась она тебе. — Я её всю жизнь ждал, ну, пожалуйста. Она с подругой, я не могу прийти один, все должно быть так, чтобы она не догадалась, что я совсем сбрендил из-за нее. Пожалуйста-пожалуйста… Детям надо давать поблажки, тем более, если они регулярно делают тебе массаж, пока ты играешь в вов. — Блин. У меня аллергия на хиппи и прочих торчков. — Я знаю, но… — Ладно. Но за веществами зайдем. — Я для тебя аптеку грабану!.. — Все, успокойся. Двойное свиданье. Усраться. Хорошо, что я нажрался триганде, и завтра уже ничего не вспомню. Ахи и её подруга из замечательного и, к счастью, далекого города Воркуты, в котором в школу ездят на оленьих упряжках, а дома вместо кошек держат пингвинов. Волчонок вертится на стуле довольный, как пряник. Ахи предлагает начать пьянство. Под песенку о том, что без баб на свете жить куда проще, я ставлю на стол первые четыре стакана. Помню, что тридцатый и тридцать первый точно расколотил, а потом проставлялся еще. Мы с Волчонком установили в этот день какой-то абсолютный рекорд по уничтожению нами пива, а Ахи на следующее утро три часа писала мне о том, что я — гандон, что она меня ненавидит, что, лучше б она умерла вчера, и все в таком духе. Странно. Ни разу не видел, чтобы ей было плохо после наших клубных пьянок. Я все еще разглядываю Фейка и мало-помалу приучиваю его к своим рукам, которые его гладят, а заодно – и себя самого к его телу. Он смущается, но не возражает. В последнее время он стал очень жадным до моего внимания, потому что я часто провожу время с Волчонком. Мне уже дважды удалось его напоить. Не сильно, мне совсем не нужен бурный секс, после которого он будет смотреть на меня испуганными и удивленными глазами. Я люблю гладить его шею, чесать Фейка за ухом. Когда я начинаю в него дуть, он хихикает и торопливо отстраняется. Ох, Мерлин, придется творить неипические чудеса, чтобы переспать с натуралом-девственником, который еще и не каждой девчонке согласен дать. Мало-помалу, с черепашьей скоростью продвигается совращение, все больше напоминающее мне какой-то пугающе серьезный и слишком сопливый роман. Я изучаю его не торопясь, и Фейк уже понемногу меня заводит. Теперь мне становится намного интересней. Мы лежим с ним на кровати, и я переплетаю его пальцы со своими. Длинные. Тонкие. Сильные. Нежные. Прохладные. Поглаживаю костяшки привычным движением, его пальцы отвечают. Большим пальцем нажимаю на тыльную сторону его ладони. — Мерл, — тихо, немного испуганно. — М? – Разглядываю я наш потолок. — Я тебя люблю. Хах. Да знаю я. — Ну, что, все-таки потрахаемся? – Время ЧЕ на мой взгляд еще не настало, но проверить-то стоит. — Мерл, я тебя ненавижу. Иди на свою кровать. Тяжело вздыхаю. Неипические чудеса, Мерлин, только неипические чудеса.