Наставник

Но страшно всё равно не становится, страха точно нет, даже тогда, когда моего окровавленного, но живого друга заковывают в наручники. Когда остальные в панике бросаются в рассыпную, пытаясь унести хоть десятую часть того, что мы намеревались взять себе. А я не бегу с ними, я не бегу никуда, потому что бежать мне совсем некуда. И поэтому я остаюсь стоять на месте, безумно смеясь над осколками моей жизни, которую я самостоятельно спустил коту под хвост. А потом следует то, что и должно быть. Захват, арест и душная комната в полицейском участке. Допрос, на котором я не прекращаю смеяться и наотрез отказываюсь называть свое имя. Но полицейские всё же узнают его, так как моя семья является в городе слишком известной. Так как через полтора часа на пороге возникает чертовски злой Алан. И сердце падает в чёрную пропасть от этого. Мужчина ничего не говорит мне, даже не смотрит, просто забирает меня из рук копов, видимо предварительно хорошо дав им на лапу. А после тащит к машине. - Что ты творишь, школяр? – сквозь зубы спрашивает он, пытаясь запихнуть меня в салон. - Не твоё дело! – четко отрезаю я, продолжая испытывать смесь радости и неясной робости от его появления. – Ты спас меня из этого клоповника, спасибо. На сим откланиваюсь. Вывертываюсь из его рук, отталкивая своего спасителя прочь, чтобы встать ровно, чтобы показать свою гордость и послать ему издевательский воздушный поцелуй. И попытаться уйти прочь. Но стоит мне немного успокоиться, стоит отойти на пару шагов от моего бывшего наставника, от моего неправильного возлюбленного, как он резко разворачивает меня к себе и даёт пощёчину. Не слишком сильно, не с размаху, но изнутри поднимается такая обида, что хочется плакать. Просто взять и разрыдаться, как в детстве. И именно эта прострация, даёт ему чертово время, чтобы запихать меня в салон. *** - Где мы? – спрашиваю я, поднимая голову и видя перед собой огромное чёрное здание, устремляющееся в не менее черное небо. - У меня, - коротко бросает Алан, первым вылезая из тачки на холодный воздух. И я только сейчас понимаю, что ещё никогда тут не был. На его работе – да, но никогда в квартире. Мне становится интересно, что там, и я вылезаю следом. Но внезапно душу режет воспоминание. Сон, этот чёртов сон, где я, задыхаясь от желания и счастья, целовал его. Где мы тогда были? Пытаюсь напрячь память и вижу, поворот ключа. «Мы в квартире» - говорит Алан и приветственно машет рукой. – «Проходи, чувствуй себя как дома». А после прижимает к стене. - Я не пойду туда, - решаю я, сбрасывая сладкие грёзы. - Пойдёшь, - он грубо хватает меня за шиворот и тащит к подъезду. И мне снова хочется сопротивляться. Вырваться из его рук, чтобы снова попытаться убежать. Нет, чтобы на этот раз точно убежать, так далеко, как смогу. Да хоть на край света, лишь бы никогда больше не видеть его. И больше не испытывать этих ненормальных чувств. Вот только ноги становятся точно ватными, поэтому я даже не вырываюсь из его рук, покорно стоя в ожидании кабинки лифта. Покорно поднимаясь на тридцатый этаж и подходя к его квартире. И вздрагиваю лишь в тот момент, когда слышу такой знакомый поворот ключа. Мне кажется, что за моей спиной точно захлопывается пасть ловушки в тот момент, когда Алан заталкивает меня внутрь квартиры. Когда я, бегло осматриваюсь по сторонам, натыкаюсь на подозрительно знакомые вещи. Я был тут раньше? Нет. Неужели вещий сон? Из груди неожиданно вырывается дикий смех, заставляющий меня согнуться пополам. Так как я никогда не верил в такую ерунду, как тупые пророчества. Так как я никогда не думал, что подобное может случиться со мной. Но в следующую минуту приходит прозрение, заставляющее мгновенно замолчать. Нет, я никогда не был тут, я даже не видел эти глупых пророческих снов, просто умудрился узнать Алана ужасно близко. Так как я ясно помнил, что именно этот костюм, который сейчас висит в шкафу, он надевал в свой офис, когда водил меня по отделам и объяснял детали работы. Так как стоящие на тумбочке в прихожей часы я видел на его руке, когда он водил меня на рыбалки. Так как за эти месяцы почти досконально выучил все вкусы и привычки этого мужчины и мог без труда составить окружающую его обстановку. Так как… Но Алан так же неожиданно, как и во сне, прижимает меня к стене. Говоря, правда, совсем другие вещи: - Что ты творишь, школяр?! Его глаза сияют злостью, и я вспоминаю, как ещё недавно чертовски любил эту обидную кличку. Так как это он дал мне её. Так как так называл меня только он. - Так не терпится пустить под откос свою жизнь? Сначала наркота и пьянки, теперь это. Думаешь, разбой сделает тебя сильным? Думаешь, ты от этого стал крутым, да? Так знай же, это делает тебя простым отбросом. Ничтожеством! В его глазах ещё сияет ярость, а слова больно полосуют сердце. Да как же он мог назвать меня отбросом?! И я взрываюсь. - А тебе-то какое дело? – кричу, без страха глядя в его чёрные глаза, отчаянно сжимая кулаки. – Ты же мне никто! Ни отец, ни друг! Так что просто отвали от меня, проваливай! Потому что я могу пить и курить где и когда хочу. И трахаться, с кем хо… Ещё одна пощёчина прерывает мой монолог. На этот раз сильная, ещё более обидная, от которой из глаз всё же брызгают слёзы. По-дурацки, это совсем не то, что я хотел ему сказать. Потому что я совсем не хотел его обидеть, но так вышло. И поэтому я вновь отталкиваю его, в ещё одной бесполезной попытке уйти. Вот только блондин и на этот раз не отпускает меня. Наконец прижимая к стене и целуя. Страстно, горячо, так, что я чувствую, что задыхаюсь. Так, чтобы мысли и чувства путаются, неожиданно вырываясь наружу. И я пугаюсь этого. - Хватит, - шепчу ему в губы, снова пытаясь оттолкнуть, по-дурацки пытаясь справиться с собой и с ним. – Я не хочу. Пусти!!! Мой крик звучит точно со стороны, так как я чувствую лишь возрастающее возбуждение, с кровью разносящееся по венам. От своей неправильной, ненормальной, но такой сильной страсти. От первого понимая, что Алан тоже чувствует её, так как он и не думает отпускать меня. Так как его руки ещё сильнее вцепляются в мои плечи, когда он тащит меня вглубь квартиры, в комнату, к кровати. Но я всё ещё продолжаю сопротивляться, же не так яростно, скорее, по инерции от месяцев вымученного одиночества. Из-за пустых грёз и несбыточной мечты, вдруг ставшей явью. Потому что он хочет меня. Потому что я ему нужен. - Перестань сопротивляться, школяр! – кричит Алан, начиная стаскивать с меня одежду, обрывая пуговицы куртки, не в силах расстегнуть их дрожащими пальцами. – Я не хочу насиловать тебя. Чёрт, я не хочу тебе навредить. А после резко застывает, глядя мне в глаза, тяжёло дыша, отчаянно желая понять, хочу ли я этого. Давая мне необходимое время, чтобы подумать. И я целую его в ответ. По-дурацки, мне кажется происходящее в дальнейшем ещё одной часть ненормального сна. Как он заканчивает с одеждой, покрывая горячими поцелуями мои грудь и бёдра. Как его руки гладят меня везде, медленно подбираясь к члену. Как он дрочит мне, а я просто извиваюсь, давясь стонами, задыхаясь от собственных ощущений, от того, что это желает именно он. Ещё не в силах поверить, что это происходит в этой реальности. Как он просит сделать меня тоже самое и я, чуть наклоняясь, беру его в рот, глотая чужую сперму и безумно наслаждаясь этим. Наслаждаясь тем, что он позволяет ласкать себя, тем, что он со мной. И тем, что он мой. В эту ночь он так и не входит в меня, как это обычно показывают в гейских фильмах, так как для этого нужна подготовка, так как не готов ещё я сам. Но и этих совместных ласк нам хватает с лихвой, чтобы почувствовать друг друга. Чтобы знать, что теперь мы вместе, пусть и против законов общества и морали. Против всех. И поэтому, когда я, устав от изнеможения, падаю на подушки, утыкаясь носом в его плечо. Когда слышу его тихие слова о том, что он ждал меня слишком долго. Я чувствую, что всё, наконец, встало на свои места.