Сделка

Мы пресекались редко, проводя большую часть времени со своими командами или в битвах за свои цели, стремления и идеалы. Я не знал его так, как бы хотел, а он и вовсе не интересовался мною. Бесит. Мне плевать на всех, но когда этот ублюдок в пятнистой шапке смотрит на меня почти, что с интересом, мое настроение поднимается. Нет, ублюдки, я не влюблен в него и уж тем более не строю какие-то грандиозно тупые планы о жизни вдвоем на одном корабле, о преодолении совместных трудностей и опасностей, чем обычно занимаются такие тупые черви, как вы. Мне даже плевать с кем он трахается или кто его трахает – его судьба меня не волнует. Но когда этот ублюдок рядом, мне хочется зарядить ему кулаком в челюсть со всего размаха, проявляя высшую степень своей заинтересованности. Мне так же хочется раздеть его и вытрахать на том самом месте, на котором он так вальяжно будет сидеть, в очередной раз одаривая меня заинтересованным взглядом. Лживым взглядом. Лживым, мать его, взглядом. Потому что этот ублюдок смотрит так на каждого, говоря одно, мысля о другом и добиваясь вообще третьего. Он был заинтересован во мне ровно настолько, насколько я был в тот момент ему нужен. Это правильно. Так должен поступать каждый пират, который существует в этом мире и с гордостью кричащий во всю глотку «Я пират!». Но он не смеет смотреть так на других, когда рядом я. Потому что пока я рядом, я должен быть его главной целью, желанием и вожделением. Мне плевать о чем он думает. Плевать даже о ком, но только, пока меня нет рядом. Потому что наедине, единственный, кто должен занимать его внимание – это я. Единственный, при виде которого он будет облизывать вмиг пересохшие губы – это я. Я должен быть его слабостью, его пороком. Его грехом. И знаете что? Мне не составило труда, чтобы добиться этого. Один короткий разговор на моем корабле, одна бутылка лучшего рома, который я смог достать, разделенный на двоих. Один мимолетный взгляд от него, один хищный оскал от меня. Одна разодранная футболка на нем, один мой скинутый плащ. Двое брюк, закинутые в дальний угол. Очередной мой оскал, очередная его язвительная шутка. Всего несколько минут и его обнаженное тело в моих руках, еще несколько - и порция первых красных борозд на моей спине. Короткая фраза «Я вхожу», такой же короткий ответ «Дерзай» и мой слух впервые ласкает первый его болезненный стон. Потом вскрик, потом новые царапины на спине. Он брыкается, пытаясь меня отстранить. Плевать. Мне хорошо внутри его тела. Мне хорошо, когда он изгибается подо мной. Мне еще лучше, когда после нового толчка, он стонет, притягивая меня к себе. Ему хорошо, я это знаю. Я вколачиваюсь в это тело подобно безумцу – он активно толкается мне на встречу. Не знаю, откуда он так хорошо знает свое дело, хоть я его и порвал, да и плевать. плевать на то, что и как было тогда. Важно то, что сейчас Трафальгар захлебывается собственными стонами, пытаясь произнести мое имя. Голос он не сдерживает, так даже лучше. Пусть вся команда знает, что капитан занят. Пусть вся команда знает, что капитану подали лучший десерт в его жизни. Через полчаса, мы выравниваем дыхание, но подниматься с пола не спешим. Я закуриваю сигарету - после бурного секса у меня всегда так, а он морщится от дыма, идущего из моей сигареты и того, что я выдохнул в его лицо. - Ты прям как Смоукер, после секса – сразу тянешься к своим сигаретам, - бросает мне он в ответ, не сильно, но ощутима ударяя меня кулаком в пресс. Я скалюсь, наклоняясь еще ближе, с собственническим удовольствием начиная считать мои засосы на его шее. - Проверял? - Да тут и проверять не надо, - скалится, когда я снова провожу языком по его шее и шипит, когда я нещадно начинаю ее кусать. Новый засос – новая метка. – решил сделать меня в цвет моей шапки? - Но тебе ведь идет. Провожу рукой по его груди, а потом и по прессу. Мне было мало, хочу его снова. Возвращаюсь рукой вверх, проходясь по его ребрам. Он морщится, фыркает и отбрасывает мою руку. Я удивлен. Поднимаю одну бровь вверх, в немом жесте выражая свое удивление. - Ребра я тебе не ломал, - отвечаю, наплевав даже на то, что это похоже на оправдание. Мне сейчас хорошо и я хочу второго раза с ним, здесь как-то не до переборчивости в выражении собственных мыслей. Слышу хмык и чувствую, как он тянет меня на себя за шею. Скалюсь и подчиняюсь, впиваясь в эти губы с особым желанием, попутно затушивая сигарету о пол. плевать, что будет след на дереве, корабль можно и подлатать. Провожу снова руками по его телу от шеи и до пупка, а после вверх по бокам. Он фыркает прямо в поцелуй и опять морщится. Не, так дело не пойдет. Отстраняюсь, чувствую на себе раздраженный его взгляд. Он тоже хочет еще раз, я это знаю. - Че за хрень с тобой? – говорю с раздражением не потому что зол, а потому что член снова почти колом, а я должен тут разводить дебаты на тему его физического состояния. Провожу по его ребрам еще раз, намекая на то, что именно по этому поводу я его и спросил, но заметив недовольное выражение лица на его теле, наконец, прозреваю. Желание и похоть отходят почти сразу на второй план – второго такого раза стебнутся над ним у меня не будет . Я поднимаюсь с пола и иду к кровати, затылком ощущая его злость. Потерпи, козел, у меня тоже стоит. Сажусь на кровать и одним взмахом руки подзываю к себе. Он хмыкает, но подходит и нагло усаживается мне на колени, как-то даже слишком откровенно раздвигая ноги. - Кто-то устал? – усмехаясь, он шепчет мне на ухо, вызывая у меня приступ гаденького смеха. - Сейчас ты устанешь, - бросаю прежде, чем начинаю активно водить руками по его ребрам, почти что пересчитывая их. Приступ его смеха не заставляет себя ждать, как и активные попытки оттолкнуть мои руки от собственной чувствительной зоны. – Щекотки боимся, да? Он рычит мое имя, раздражаясь, но скрыть смех у него не выходит. Снова провожу по его ребрам, резко спускаясь к бедрам, прижимая к себе и вынуждая потереться его об меня. Он стонет, а я довольно впиваюсь губами в эту чертову шею. - Теперь у меня есть на тебя компромат, - говорю я уже тогда, когда он во второй раз кончил только от моих рук. Ло поднимает затуманенный взгляд на меня и хочет злиться, но возбуждение не дает ему это сделать. - Чего же ты хочешь? – довольно хмыкаю, насаживая его на себя. Мои желания очевидны, но я не прочь посвятить его в них. - Тебя, - шепчу на ухо, чувствуя, как он за волосы тянет меня к себе, и уже сам целует мои губы. - Тогда я твой, - бросает с насмешкой прямо мне в губы, ставя точку на своей свободе. Потому что теперь твоя свобода – это я.