Тропой памяти

- Ты гляди-ка, экий востроглазый! Пятую пару подряд открыл и еще ни разу не ошибся! Этак ты меня вовсе без ужина оставишь, хе… Че, не кормит тебя Ташкулуд? - Дядя Муфхар, а ты не отвлекайся, не отвлекайся! Уговор дороже соли: раз проиграл, так рассказывай. Что дальше-то было? В знакомом уже уширении тоннеля на границе жилых пещер за полтора нах-харума так ничего и не изменилось. Все те же прислоненные к стене копья, все те же шершавые камни сочатся влагой, все те же двое изнывающих от безделья стражников за очередной партией чамгата. Впрочем, нет – один из стражников уже другой, совсем не тот, что вчера принял вернувшихся соплеменников за урук-тха’ай. Хитрюга же Ругбар, по малолетству не присутствовавший на совете племени, в дозор напросился нарочно, дабы разжиться свежими новостями. А поскольку напарник оказался неразговорчив, но при этом азартен, то умный мальчик с исключительной памятью выигрывал кон за коном и постепенно прояснял для себя подробности странных дел, творящихся в подгорном обиталище. - Дальше? – хмыкнул Муфхар. – Ну, дальше-то Рраугнур-сама с ихним старшим, у которого рожа помечена, много чего говорили. Вспомнили и обвал тот, когда наши сдуру да с испугу «красноглазых» прихлопнули, и каких-то Духов Смерти, что у Гортхара в подчинении ходят, помянули. И про Кхуру-подлеца с его тварями. Они там у себя, в Дол-Гулдуре, оказывается, после того как под завал угодили, так и решили, будто мы с Кхуру заодно. Тут уж Рагхулун не стерпел, ка-ак вскочит с места: глаза сверкают, кулачищи сжаты… я уж думал, вот разговору и конец, сейчас драка начнется. А он тут и начал про поход рассказывать, все рассказал, даже место назвал: вот, мол, хочешь доказаний, там они. Ступай погляди, какова у нас с Кхуру дружба! А главный засмеялся, да и говорит: обязательно, мол, схожу, за тем и пришел. Наши рты пораскрывали, а он дальше: нельзя ли, мол, где живого урук-тха’ай раздобыть? Потом, правда, как узнал, что мы всех покрошили, вроде как и на дохлых согласился. - Зачем ему? – у мальчишки от любопытства чуть глаза не вылезли. Он даже про чамгат забыл. - А я почем знаю? – пожал плечами рассказчик, – надо и все, приказ такой. Может, хотят вблизи на эту погань посмотреть, понять, как устроено… не знаю, мерзость. - А Рраугнур-сама что? - Рраугнур-сама как про урук-тха’ай услышал, так помялся немного, а потом рукой махнул: забирайте, мол, добра такого нам не надо. Тогда дол-гулдурец провожатых попросил, чтоб место указали. Вызвались Баграт с Шанхуром. Уфтхак этот меченый дюжину своих сразу же с ними и отправил. А Рраугнур-иргит сурово так их остановил, и велел, чтобы пока по коридорам шли, а вот обратно пусть кружным путем возвращаются. Нечего погань всякую мимо священного очага таскать…. - И что же это теперь будет? – спросил растерянный подмастерье. – С «красноглазыми» у нас, выходит, теперь мир? Муфхар хохотнул: - Не то, что мир! Они теперь нас сами от урук-тха’ай защищать станут, вот увидишь! Я на них поглядел давеча, ну, думаю, нам такие друзья не помешают. С этим Уфтхаком пять стрелков оказалось, все как на подбор, с губурами этими тяжелыми… - С анхурами! – поправил мальчишка, стремясь показать свою осведомленность. – Они мощные – страсть. Кольчатую броню как тряпку стрелой нижут, против урук-тха’ай самое то, это мне Шара-сама показывала… ой, точно! – спохватился он запоздало. – А она что-нибудь говорила, а? Она ведь тоже мерген, если с этими новенькими столкуется, так… Будущий оружейник замялся, подыскивая подходящее слово, а Муфхар наморщил лоб, старательно вспоминая. - А ты знаешь… - с легким удивлением выдал он через несколько мгновений. - А ничего не говорила. Не было ее на совете. Совсем не было. ____ Возвращаться в пещеру матери рода совершенно не хотелось. Пристроившись в любимом закоулке коридора, Шара быстро и безо всякого удовольствия выкурила трубку, выбила остатки о камень. В голове звенело от того чудовищного перенапряжения, которое довелось испытать во время вчерашней, нет, уже сегодняшней стычки с дол-гулдурскими погранцами. Рассудок не до конца еще привык к мысли, что все закончилось, и закончилось почти неправдоподобной удачей. Не останови она руку шамана в миг рокового удара, и некому было бы разнять сцепившихся в Угловом гроте. Это даже не удача, а настоящее чудо; пожалуй, самое удивительное из чудес, явленных «посланницей Мелх-хара». Девушка чувствовала себя смертельно уставшей. Ежась от гуляющих по тоннелям порывов ветра, она завернулась в лархан и, поджав колени чуть ли не к подбородку, свернулась у стены. Честь и хвала Нурненской учебке, а позже – и незабвенной сотне Тхаруга, воспитавшим умение засыпать в любых условиях: под мерный стук капель с потолка Шара отрубилась. А проснулась оттого, что неожиданно ей стало очень тепло. Приоткрыв один глаз, лучница заметила у самого подбородка край стеганного одеяла. Вот в чем причина! Только откуда оно взялось? В следующий миг полусонный взгляд споткнулся о неподвижный силуэт, возвышавшийся в ногах. - Рагхулун? – от удивления она приподнялась на локте. - Разбудил все-таки… - вздохнул вождь и смущенно почесал затылок. – А ведь старался потише. Или тебе, горянке, просто в тепле не спится? Шара улыбнулась. - Да нет, все хорошо, - поспешила успокоить она: - Просто дурацкая привычка просыпаться от малейшего шороха, а бывает даже от движения воздуха. - Знакомо, - кивнул вождь, присаживаясь рядом. – Чуть шаги или шорох, сна как не бывало и ладонь на эфесе… - и он откинулся к стене, заложив руки за голову. - За одеяло спасибо… - снова улыбнулась девушка. – Оно теплое такое... Твое? Рагхулун кивнул. - Я тут с совета этого выскочил как ошпаренный, ну, думаю: рана – не рана, а пар надо выпустить. Пошел в грот железо покрутить, возвращаюсь обратно, а тут ты, как кошка в углу тоннеля спишь. На сквозняке. Ну, и смотался за одеялом… - А… - Шара только сейчас осознала, что молодой воин обнажен по пояс и на влажной коже его точеного торса матово играет свет далекого очага. Холщовые штаны подпоясаны ремнем и заправлены в знаменитые сапоги с меховой оторочкой… Хм, а рана от стрелы, похоже, еще кровит, сквозь бинт на левом плече проступает свежее красное пятнышко… Ка-акие плечи! Хай-я, без рубашки он еще красивее… вот и сбылась мечта, ничего не скажешь. Есть на что посмотреть, м-м… Она поспешила отвести взгляд. Хотелось двух вещей сразу: набросить на всю эту красоту хотя б то же одеяло, чтобы прикрыть нагое тело, и одновременно с тем – ужасно хотелось коснуться гладкой зеленоватой кожи, ощутить ее тепло. Ничего подобного раньше ей не приходилось испытывать, кончики ушей зарделись от стыда, однако Шара нашла простой и изящный способ решить обе задачи сразу. Придвинувшись поближе и пробормотав под нос что-то вроде «укройся, холодно!», накинула на Рагхулуна свободный край одеяла. Оказавшись в теплом коконе, тот, как показалось девушке, ничуть не удивился и не подумал отстраняться, даже наоборот – придвинулся ближе, чтобы полностью оказаться под стеганой тканью одеяла. Видимо, и вправду начинал слегка подмерзать. Твердое горячее плечо коснулось ее плеча, и девушку бросило в жар. Тогда, в гроте… он же при всех назвал ее своей женщиной… Зачем? Неужели… он и вправду тоже… - Спасибо тебе за все, - негромко произнес вождь, нащупав шершавую девичью ладонь. – Не знаю, чья воля привела тебя в Туманные горы, но ты вернула нам надежду. Впервые за много лет клан Ледяной Волчицы смог дать тварям Кхуру достойный отпор… - Не стоит, - перебила она, - это твоя победа. Это ты вел в битву своих воинов, это ты был в первых рядах. Я… так… всего лишь подсказала, как можно разделаться с урук-тха’ ай с наименьшими потерями, вот и вся моя заслуга. Просто клан поверил своему вождю так же, как ты поверил мне, вот и все. - А перед тобой у меня свой долг, - перебил он. - Жизнь. И знаешь, мне кажется, что я должен как-то… - Ничего ты не должен, - шепнула она, качая головой. – Ты… ты уже вернул его. Сбитые пальцы осторожно коснулись повязки на плече Рагхулуна. Она боялась поднять глаза, чтобы не встретиться с его взглядом, чтобы не выдать себя. Жар охватывал не только уши, это было и приятно, и мучительно. Просто даже находиться рядом…. Настолько близко, что кожа чувствует тепло его дыхания. Девушка уткнулась лицом в край одеяла, пряча пылающие щеки, и вздрогнула всем телом, оттого что шею обожгло выдохом и влажный язык прочертил длинную полосу вдоль ключицы. А парень отвел в сторону мешавшие волосы и осторожно куснул мочку девичьего уха. - Если… что-нибудь не так, - чужим, внезапно охрипшим голосом шепнул он, - останови меня… Остановить? Зачем… Шара улыбнулась совершенно бессмысленной улыбкой, чувствуя, что остатки рассудка сладко тают в жару этих прикосновений. Она прильнула к нему всем телом, слушая учащенный стук сердца. - Не буду, - шевельнулись сухие губы. - Все так. Кольцо сильных рук сомкнулось вокруг груди. Не разжимая объятий, он мягко уронил девушку на себя, ухитрившись одновременно поддернуть край одеяла так, чтобы душный теплый кокон с головой накрыл их обоих…