Я не против тебя.

Не смотря на все её утверждения по поводу собственной неуклюжести, Фурукава Мики в моменты полной сосредоточенности на достижении цели могла быть воистину неудержимой и ловкой. Он отчётливо помнил тот холодный, наполненный собственными рыданиями вечер, когда узнал, что его мать кладут в лечебницу. Он помнил холодные чёрные турники, скрип качелей, ржавые цепи, от которых леденели пальцы. Киетеру помнил боль ободранной ладони и слова своей спасительницы. Тепло её рук, заботу в голосе, запах чужого шарфа на его шее, дрожь её пальцев при виде крови. Он помнил всё ею сказанное, не смотря на то, что прошел не один год, и за всё это время они даже не общались, практически не были знакомы. Он помнил, как она, не задумываясь, разжала пальцы и соскользнула с раскачавшихся качелей, взмыв в воздух, словно маленькая рыжая птичка. Она не боялась упасть. Она просто делала то, что ей хотелось. Преподавала ему урок смелости и веры в себя, тогда им не совсем понятый. Он должен был собраться и сделать всё, что было в его силах, чтобы помочь собственной матери, должен был облегчить её участь, а не капризничать и требовать от неё невозможного, усугубляя ситуацию. Он должен был просто потому что мог это сделать. Красную тряпицу справа от дороги всё ещё трепало совсем близко над кронами деревьев. Впереди него сломя голову неслась рыжеволосая девица. Он должен был волноваться о ней, а не вспоминать её слова и давно минувшие события, но осознание, что сейчас там, на ветру, может испариться напоминание этого, всколыхнуло былые чувства. На нём теперь был её новый шарф, но ему было страшно думать, что тот, старый, может сейчас исчезнуть. Она не сомневалась в том, что делает. Мики не знала наверняка, что это тот самый шарф, её собственный, не могла знать, но жаждала его вернуть. И Киетеру не мог за ней угнаться, хотя хотел того же не меньше. Мог ли он колебаться? В отличие от неё, он всегда колебался и сомневался в своих чувствах. Рыжий хвост метнулся в сторону, словно оставив красный росчерк на белом фоне, и Киетеру не успел даже среагировать, а она уже нырнула за бордюр. Утонув в снегу до середины лодыжки, Мики кинулась под бугор в сторону леса, там, где склон не был слишком крут, норовя вот-вот покатиться под горку кубарем. Тяжело дыша, Хияма сунул трепыхавшиеся на ветру хвосты её шарфа за пазуху, дабы не потерять и его, поддёрнул на плече школьные сумки и бросился следом за ней. Мики была уже далеко внизу. Как она так быстро двигалась по колено в снегу? Слабая и неуклюжая Мики! Как она могла тогда так просто разжать пальцы и прыгнуть с качелей, зная, что может и не устоять на ногах? Зачем? Зачем теперь она делает это? Это ведь всего лишь его шарф! – Фурукава? – обливаясь потом, спустя десять минут запыхавшийся Хияма всё же достиг первых деревьев. Следы девушки уходили в лес. Её самой уже не было видно, как и трепыхающейся на ветру вещицы в небе. «Зачем он ей, если она решила, что это не тот самый шарф? На кой отдала свой? Что вообще происходит?» – Мики Фурукава? – он бросился за ней в лесную чащу, плутая по следу девушки среди деревьев. «А вдруг с ней что-то случится? Что мне делать, если она пострадает? Хрен с этим долбанным шарфом, лишь бы она…» Зигзагами её следы уходили всё дальше в лесную глушь. Она петляла вокруг деревьев. Тут, похоже, Мики споткнулась и упала. Через пару метров снова. Киетеру так зло шипел, что даже очки потели. Но она всё шла вперёд, значит, с ней ничего серьёзного не могло произойти. Но как эта глупая, наивная и слабая девица могла так легко убежать от него? Так быстро оставить его позади? «Как я мог её потерять так быстро?» Спустя четверть часа беспорядочного блуждания в лесной гуще, Киетеру уже был на грани нервного срыва, физического истощения и потери голоса. Девушка как сквозь землю провалилась, а сам Хияма вдруг понял, что следы её оборвались. Он ошалело уставился себе под ноги, в ужасе понимая, что не заметил, когда именно потерял её след, только что, или это случилось раньше? Он так углубился в собственную панику, что не заметил даже этой несомненно важной вещи. Резко развернувшись, он уже было пустился обратно по собственному следу, как над головой его раздался угрожающий хруст и треск. Он резко вскинул голову вверх, да так и ахнул. Треск повторился и смешался с жалобным девичьим визгом и вскриком парня. Будучи уже придавленным к земле неожиданно тяжелым женским телом Киетеру краем глаза заметил, как сантиметрах в тридцати от них на землю с треском упал внушительных размеров сук. – Уф, это было близко! – удивлённо выдохнула Мики, приподнявшись над распластавшимся под ней парнем. С шеи её свисал бардовый шарф ручной работы, местами заметно затёртый и далеко не самой лучшей вязки. – Ну конечно, как ты могла его не узнать, – рассеянно отметил Хияма, обессилено раскинув руки в стороны в позе звездочки. – М? – Мики перевела взгляд с ветку, чудом не раздавившей её, и вопросительно уставилась в лицо парня, на которого приземлилась. – Хияма? – глаза её удивлённо расширились. Она и не заметила, что свалилась на него. – Киетеру. До чего ж ты глупая! – Что? – пискнула девушка и вдруг оказалась притянутой к своей «перине». Его руки неожиданно сильно сомкнулись на её спине, нырнув под всё ещё расстёгнутую куртку. Фурукава не могла пошевелиться, оказавшись прижатой к его груди. Сбившееся, рваное дыхание парня обжигало ей шею. Дыхание девушки перехватило, уши заложило. Лишь собственное сердцебиение напоминало ей о том, что она всё ещё в сознании. – К-Киетеру? Ты чего? – Замолчи, дурочка. Дай отдышаться, – приказал, как отрезал. Мики запнулась и неожиданно для самой себя расслабилась: «И как тут сопротивляться?» Какой нормальный влюблённый сможет быть спокойным рядом с предметом воздыхания долго? Не прошло и пары минут, как щёки девушки уже пылали хлеще макового цвета, а дыхание её одноклассника, всё ещё сжимавшего её в своих руках, стало ещё прерывистее, порой почти пропадая. И тут на сцену вяло, но уверенно переставляя конечности, гордо выплыло осознание всего самого неловкого, что только могло приключиться в подобной ситуации. Чужое дыхание на твоей коже, чужие руки на твоей спине, парень, прижимающий тебя к себе в безлюдном месте, твоё колено, неловко упирающееся ему… куда? Женская грудь, прижавшаяся к твоей, тепло девушки, в буквальном смысле лежащей на тебе, её запах, твои руки под её курткой, и её колено, упёршееся тебе… куда, простите? Дыхание Киетеру сбилось, стоило страху за её здоровье схлынуть и ослабнуть облегчению после её находки. В голову ударила кровь, сердце затрепыхалось в груди, а девушка, вызвавшая весь этот переполох, на его же горе вдруг зашевелилась и пискнула. Это колено! Мозг включился. Киетеру вдруг осознал, что делает. Разжать собственные объятия и выползти из-под «наездницы» оказалось на удивление просто и быстро. Старшеклассники ошарашено уставились друг на друга. – Прости, я… – Нет, ты прости! – пискнула она. – Не знаю, что вдруг… – Я сглупил. Просто ты меня напугала своим исчезновением, а потом… – Да, прости, не подумала. Я… – Это… – …я виноват/виновата… Повисла неловкая тишина. Он краснел, растерянно теребя очки на носу. Она краснела, старательно водя взглядом по сторонам, лишь бы не столкнуться с ним взглядом. Идиллия. – Извини. Я, наверно… я удивила тебя… этим, – всё же подала голос девушка, неловко цепляясь за молнию куртки и пытаясь её застегнуть дрожащими пальцами. – М? – Шарф. Я… ты не будешь против оставить у себя мой? – выдавила она из себя, с горем пополам застегнув куртку. – Зачем? – упёршись в ствол стоящего рядом дерева, парень неуверенно поднялся на негнущихся ногах. Всё же он был далеко не спортсменом, плюс перенервничал. Шатен облокотился о дерево, раздраженно понимая, что коленки у него подкашиваются. Мики, по-видимому, было не лучше – она и встать не пыталась. – Зачем? Ну, – девушка призадумалась, – как бы это сказать? Не подумай чего, просто… кхм, наверно, это безнадежно глупо, но... я привыкла к мысли, что именно мой шарф тебя согревает, – вдруг беззаботно, чуть краснея, выдала рыжая, невинно склонив голову к плечу. Киетеру поперхнулся воздухом в лёгких и закашлялся. Девушка обеспокоенно приподнялась с колен: – Хияма? Тебе плохо? И тут до неё донеслось нечто невообразимое. Смех? Поначалу неуверенный, смешанный с отдышкой и сухим кашлем, постепенно нарастающий, чем-то нервный и рваный... смех. Это напоминало разновидность истерики. Мики поднялась на ноги, удивлённо уставившись на схватившегося за живот, ухохатывающегося парня. Киетеру била мелкая дрожь. Он весь трясся и почти всхлипывал. – Эй, что такое-то? Ты чего? – всполошилась Мики. – Ты… ха-ха-ха, Фурукава, ты… – он окончательно задохнулся. «Она сама не понимает, что делает! Как можно говорить подобное без всякой задней мысли?» Девушка перепугано суетилась вокруг закашлявшегося одноклассника. – Ты… кха-кха, ты такая дурочка, Мики! – А? Что ты сказал? Я не слышу, Хияма? – подпрыгнула рыжая нетерпеливо и обеспокоенно. – Прекрати мельтешить, словно юла! Не хватало, чтоб ты навернулась на ровном месте, – фыркнул он. – Пфа! Что за глуп-ааа! – и Мики благополучно наткнулась на сук, ею же недавно и обломанный. С глухим «Плюх!» она растянулась на спине. Колени её перевесились через сук. Киетеру пару секунд ошарашено следил за тем, как девушка барахтается в снегу, беспомощно дёргая ножками, а потом согнулся в новом приступе хохота: – Дурочка! – констатировал он. – Ах, ты ж… – Мики вновь завалилась назад, запутавшись в ветках. – Помочь? – всё смеялся шатен. – Нет! – злобно, впервые за всё их знакомство, шикнула рыжая. Шарф на её шее сполз на лицо, теперь заслонив ей весь обзор. – Ты сама так долго барахтаться будешь, – уже более миролюбиво заметил Киетеру. – Разберусь! – капризно фыркнула она, окончательно обмякнув поперёк сука. – Горазды вы смеяться над чужим горем! Его смех явно задел Мики за живое. Киетеру шумно выдохнул и оттолкнулся от дерева. Обогнув сломанный сук и пленённую им девицу, он зашел с другой стороны и плюхнулся на колени у её головы. Мики не шевелилась. Лица её уже совсем не было видно из-за сползшего на него шарфа. – Я не имею ничего против твоей неуклюжести, – заметил парень, аккуратно потянув за край шарфа. – Это мило. – …и очень смешно! – выплюнула девица. – Конечно, очень мило, когда девушка беспомощна до безобразия, – обиженно фыркала она. Звучало как жалоба. Она впервые жаловалась. – Пожалуй. Это даёт мне, как не самому сильному кавалеру, некое преимущество, – хмыкнул шатен, вытягивая из-под неё шарф окончательно. Открывшееся лицо девушки чуть заметно краснело. Она всегда смущалась рядом с ним. В который раз Киетеру отмечал, что ему это необычайно нравится. – Кавалеру? – вздёрнула она брови. Не без явной издёвки, что не преминул отметить Хияма. – Имеешь что-то против? – поинтересовался он и упёрся руками около её головы, склонившись заметно ниже. О том, как им стыдно будет потом, сейчас не хотел думать ни он, ни она. Это подобие игры затягивало. «Необычный ракурс», – рассеянно мелькнуло в её голове. Она никогда не видела Киетеру под таким углом. Сейчас казалось, кроме его лица и темнеющего неба над ними ничего в мире нет. "Кстати, я и не заметила, когда именно Хияма, для меня стал настолько интересен и существенен? Что это за чувство такое? Кажется, он вообще не покидает моих мыслей ни на секунду. Насколько же я к этому привыкла, что раньше и не замечала?" – Против тебя? – вдруг уточнила она, и оба почему-то синхронно покраснели. Что за странный диалог? О чём они? Это было очень похоже на что-то сродни признанию. «Не может же быть, чтобы он так намекал на свою кандидатуру в качестве парня?» – ошалело сообразила она и ещё пуще покраснела. Нет, она, определённо, что-то не так поняла. Лицо Киетеру ответило тем же румянцем. Он порывисто выпрямился, но чувство, что кроме него и неба над головой больше ничего нет, её почему-то не оставило. «Какое странное чувство!» Тем временем парень вновь обошел её и ловко схватил за руку, потянув на себя. Общими усилиями они благополучно выпутали Мики из веток. Девушка рассеянно поблагодарила своего спасителя и болезненно поморщилась, выгибаясь в спине. По-видимому, она не слабо ушиблась. – Болит? – обеспокоенно поинтересовался Киетеру, не сводя с неё взгляда. – Не более чем обычно, – повела она взглядом по сторонам, а потом испытующе сосредоточилась на двух шарфах в его руках. – Пожалуй, я, действительно, сглупила, – неуверенно отозвалась Мики. – М? – Извини, – девушка виновато улыбнулась, потянувшись к своему шарфу, недавно отданному Киетеру. Он, не задумываясь, вернул его. Она ещё больше поникла. В глубине души Мики надеялась, что, приняв его, Хияма таким своеобразным образом даст надежду её… чувствам? Пожалуй, так можно было бы это назвать. Мики невесело усмехалась про себя: «Так вот что Сию имела в виду, говоря о любви. Так это чувство называется, да?» – Я бы хотел оставить у себя этот, – проговорил Киетеру, накидывая на шею свой, уже заметно потрёпанный шарф. «Видно, что он ему очень дорог. Похоже, Хияма не снимает его уже несколько лет. Может, это подарок его мамы? – подумала Мики. – Дурочка, и что на тебя вообще там нашло? Он же, действительно, может много значить для Киетеру!» Тем временем парень поднял с земли их сумки и развернулся к ней спиной, намереваясь пуститься в обратный путь: – Однажды мне его подарила одна неугомонная, назойливая и очень раздражающая особа. И не смотря на это этот шарф – одна из самых дорогих мне вещей. Не думаю, что готов её вернуть старой владелице даже в обмен на новый, – как-то рассеянно добавил шатен, не оборачиваясь. – А? – Мики ошарашенно замерла. Киетеру медленно побрёл вперёд. На неё он не смотрел. И она была бы ему очень благодарна за это, если бы могла осознать в тот момент, что он не хотел её смущать. Заметь Хияма, как лицо её полностью, по самые уши, покрывается густой алой краской, Мики со стыда тут же бы провалилась под землю. А так Киетеру шел вперёд, а Мики брела за ним по пятам, чуть поодаль, и густо краснела себе в удовольствие, теша себя надеждой, что всё правильно расслышала и всё правильно поняла. Она не видела того же румянца на недовольном лице парня. Это было бы слишком для столь насыщенного дня. «Я ничуть не против тебя!» – не смогла она произнести вслух, неуверенно хватая его за рукав куртки. Он неопределённо дёрнул плечом. Пальцы у Киетеру были ледяные. Прям как её. Оставалось надеяться - скоро Мики наберётся смелости, чтобы заговорить.