Моя погибель и спасенье

Дни шли, период адаптации был болезненным. Киеши больше не чувствовал себя своим в родном городе. Он не понимал, то ли все вокруг изменилось, то ли перемены произошли именно с ним. Скорее всего, дело было в последнем, хотя Теппей не мог подтвердить это со стопроцентной уверенностью. — Будешь поступать куда или пока на работу устроишься? — Хьюга пыталась помочь Киеши хоть как-то определиться с дальнейшими планами. — Ты мог бы помогать Кагами в секции с малышней. Он уже на втором курсе, а во дворце спорта подрабатывает. — Странно… Я слышал, он хотел вернуться в Америку, — Киеши почесал ухо. — Хотел, но невеста его была против, и они остались здесь. Кстати, через неделю у них свадьба. Вроде она беременна, но это только слухи. Точно не знаю. — Да? И кто она? Я ее знаю? — Киеши на мгновение оживился. — Конечно знаешь. Это Куроко. Помнишь, играла у нас в команде. Незаметная такая, но способная. Эх, от старого состава почти ничего не осталось, — Хьюга немного грустно вздохнула. — Пойдем их поздравить? Они, правда, меня одну звали, так как с твоим прилетом еще ничего не известно было. Но если я им скажу… — Спасибо. Я подумаю над твоим предложением, — Киеши нащупал в кармане ключ от квартиры. — Пойду прогуляюсь. Хьюга было дернулась составить Киеши компанию, но потом поняла, что только помешает ему и осталась. Теппей забрел в бар. Заказал себе виски и лениво пробежал по залу взглядом. Потребность в сексе была уже нестерпимой, и никакое самоудовлетворение не снимало того напряжения, которое скопилось в теле. Теппей не был из тех, кто бегал от юбки к юбке, и если бы все сложилось иначе, он всю жизнь был бы верен одной женщине. Киеши пытался не осквернять память о ней случайными связями, но иногда ему так хотелось тепла, что он не сдерживался. Не важно, что тепло было фальшивым, Киеши старался этого не замечать. Он просто закрывал глаза и представлял единственную, ради которой он был готов на все подвиги мира, и брал то, что на данный момент было доступно. При более детальном рассмотрении можно было заметить, что девиц легкого поведения в помещении предостаточно. Бери любую, плати деньги и в небольшой темной вип-комнате на втором этаже тут же получай все, зачем собственно сюда пришел. Но Киеши не нужна была любая. Он даже проститутку искал схожую по внешности с Макото. По-другому он не мог. ~ Когда Хьюга открыла дверь, Теппей буквально свалился в ее объятия. Пьяный, неудовлетворенный, в мокрой одежде, он выглядел еще более жалко, чем в предыдущие дни. — Там дождь пошел… — отдаленной трезвой частью мозга Киеши понимал, что доставляет подруге одни только неприятности, и ему было совестно за себя. Почему он не может сделать счастливой эту женщину? Почему его сердце принадлежит той, кому нет до него никакого дела? — Давай, я отведу тебя в ванную. Твою мать, не дыши на меня, а то я сама опьянею, и тогда некому будет тебя укладывать спать, — Джунпей закинула руку Киеши себе на плечо и вцепилась обеими руками ему в бока. Холодный душ немного отрезвил Киеши. Глянув на свое помятое лицо в зеркале, Теппей еще больше устыдился своему поведению. Он надеялся, что Хьюга уже легла спать, и не станет продолжать наблюдать его шатание по собственной квартире, но зайдя в комнату, он обнаружил девушку сидящей на диване. Киеши в нерешительности потоптался на пороге, а потом подошел и сел рядом с ней. — Не знаю, правильно ли я сделал, что вернулся, — Теппей закрыл лицо ладонями. — Я уже начал привыкать к Америке, может, мне стоило там остаться? — Киеши, дурак, перестань себя терзать, — Хьюга довольно сильно пихнула Теппея кулаком в плечо. — Все образуется, тебе нужно время. — Я здесь какой-то чужой. Не чувствую себя, как раньше… — Киеши, как раньше уже никогда не будет. Все меняется. — Хьюга… — голос Теппея дрогнул, и девушка увидела, как он плачет. — Эй, эй, дождя за окном достаточно, — Джунпей более нежно потрепала Киеши по плечу. — На вот, возьми… Из кармана халата она извлекла какой-то сложенный вдвое листок и протянула его Теппею. — Это что? — Киеши еще до конца не протрезвел, чтобы понимать, что происходит. — Это ее адрес, — голос Хьюги стих. — Я видела ее однажды в больнице, списала с карты ее координаты. Телефона там не было. Это все, что я знаю… — Ты сейчас говоришь… — О ней. Не могу больше видеть, как ты страдаешь. Не понимаю, Киеши… Она столько раз делала тебе больно... Как ты ее любишь? — А как ты любишь меня? — Киеши заглянул в лицо Хьюги. Хьюга вся покраснела и отвела взгляд. Киеши крепко обнял подругу за плечи и зарылся носом ей в волосы. — Прости меня, Хьюга. Ты классная, но я не могу тебя обманывать. Искать утешения в твоих объятиях было бы слишком эгоистично. — Думаешь, она будет рада тебя видеть? — Не знаю… Я даже не знаю, посмею ли я вообще с ней заговорить. Возможно, увидев ее, я развернусь на сто восемьдесят градусов и уйду. Я не знаю… — Ладно, спать ложись. Утро покажет тебе, что делать… ~ Киеши боялся смотреть Хьюге в глаза. Конечно, они прощались не навсегда, но ехать от любящей женщины, к которой холоден, к не любящей, к которой стремится все твое естество — неправильно, неловко, горько. И поэтому, проснувшись и не обнаружив подругу дома, он немного обрадовался. Теппей наспех позавтракал, взял из стопки белья свежие вещи. Тщательно их выгладил и оделся. Побрился, вычистил зубы, поправил свалявшуюся прическу пальцами и вышел из квартиры. Поймал такси и поехал по адресу на бумажке. Вчерашние эмоции, закипевшие с новой силой, сегодня вели себя на удивление смирно. Теппею казалось странным, что он спокоен, и не знал, как это расценивать. Однако, когда мотор в машине заглох, и водитель обернулся к Киеши с радостным «мы на месте», тот ощутил легкую тревогу. Будто бы только что небо было чистым, но внезапный порыв ветра пригнал на него серую тучку, которая вот-вот грозила разразиться дождем. Киеши еще раз глянул на листок с адресом и понял, что указанный дом прямо перед ним. Небольшое двухэтажное строение с маленьким собственным садом, в котором росла одна единственная сакура. Дерево уже отцвело, но при этом не потеряло своей красоты. Киеши сделал несколько шагов и остановился у забора. Зачем он здесь? Очередной шрам на сердце получить? Киеши дернулся, когда увидел играющего под деревом маленького ребенка. Малыш гонял по земле небольшой мяч, забавно пыхтя при этом и надувая губки. Теппей улыбнулся и на миг забылся, наблюдая за карапузом. Пускай эта глупая поездка запомнится ему чем-то приятным, что после согреет его окончательно опустевшую душу. Ребенок заметил Киеши и насторожился. Теппей помахал ему рукой, и еще шире улыбнулся, но малыш от этого сделался лишь мрачнее. Его бровки почти съехались на переносице, губы сжались, маленькие ноздри раздулись. Киеши полез в карман куртки, надеясь отыскать там конфету или какое другое лакомство, но там были только ключи от квартиры Хьюги. — Теппей! Киеши вздрогнул, когда совсем близко кто-то позвал его по имени. Он огляделся по сторонам, но на улице никого, кроме него и играющего в саду ребенка, не было. — Теппей! Бросай свой мяч и иди домой. Теппей! Ну в кого же ты такой упрямый? — дверь дома распахнулась, и на пороге Киеши увидел девушку с длинными темными волосами. У Теппея перехватило дыхание. Ханамия. Макото застыла на месте, встретившись взглядом с Киеши, и смотрела на него так, будто бы увидела привидение. — Киеши? — голос девушки дрогнул. — Ханамия… Макото… — Киеши все еще не верил в происходящее. Их почти немую сцену прервал громкий плач ребенка. Ханамия сбежала по ступенькам и поспешила к малышу. Взяла его на руки и, осыпая его личико поцелуями, прижала к себе. — Все хорошо, маленький, все хорошо… Мама рядом… У Киеши ком к горлу подкатил. Видеть Ханамию такой ласковой, любящей, было выше его сил. — Ну, может, все же зайдешь? — Макото зыркнула на Теппея. — Или тебе за калиткой удобно? Киеши дернулся и поспешил воспользоваться приглашением. Ханамия зашла в дом, оставив дверь открытой. Спешно сняв обувь, Киеши миновал гостиную и оказался на просторной уютной кухне. Малыш сидел на высоком стульчике и стучал ложкой по столу. Киеши казалось, что он видит чудесный сон, который вот-вот закончится, если он сделает хоть одно резкое движение. — Руки мой, — Ханамия открыла полку и поставила на стол еще одну тарелку. — Теппей, прекрати играть в барабанщика, — Макото поворошила ребенку волосы. — Ты дала ему мое имя? — Киеши подошел к раковине и открыл кран. — Он… Вопрос, который вертелся у Теппея на языке, не желал оттуда срываться. Киеши боялся услышать отрицательный ответ, и посему решил с ним повременить. Ханамия молча разложила рис по тарелкам и села за стол. — Итадакимас! — Макото сложила ладони вместе. — Па-па! — ребенок стукнул Киеши ложкой по руке. Теппей удивленно глянул на Ханамию, выражение лица которой оставалось неизменным. — Па-па! — малыш улыбнулся и снова замахнулся ложкой. — Ну что ты на меня так пялишься, Киеши? — Ханамия изогнула бровь. — Я показывала ему твое фото. Вот. Еще вопросы будут? Надеюсь, ты не хотел, чтобы я ему историю про погибшего летчика сочинила? — Так он мой… — Теппей облегченно вздохнул, и тут же почувствовал, как с его плеч будто гора свалилась. — Глянь на его брови. А еще он упертый. Даже не знаю, что у него от меня, — Ханамия перевела взгляд на ребенка. — Макото… Макото… — Киеши отодвинул стул и встал со своего места. Подошел к Ханамии и несмело обнял ее за плечи. — Ты… Как же так? Я ведь тебе звонил… Почему? — Киеши, ты свалил в другую страну, откуда мне было знать, вернешься ты или нет? Я не хотела обременять тебя… — Да я был бы счастлив вот так обремениться! Глупая, какая же ты глупая. Я столько раз говорил, что люблю тебя… — Киеши вожделенно дышал Ханамии в волосы. — Садись, ешь, а то рис остынет, — Макото, как ни в чем не бывало, похлопала рукой по руке Киеши. — И ты ешь, Теппей. А то сладенького не получишь. — Ханамия посмотрела на сына. Киеши был рад слышать, как с губ Ханамии срывается его имя. Пускай она обращалась не к нему, но в этом ребенке текла его кровь, и значит, связь существовала. После обеда Ханамия ушла укладывать малыша спать, а Киеши разрешила отдохнуть на кровати в своей спальне. Опустив голову на подушку, Киеши понял, почему в такси он не почувствовал волнения и почему его сердце билось в ровном ритме. Он интуитивно чувствовал, что все будет хорошо. Он почти задремал, когда матрас рядом прогнулся под весом опустившегося на него еще одного тела. Киеши повернулся и увидел озорно улыбающуюся Ханамию так близко, что едва смог сдержать восторженный возглас. — Макото… — Теппей всем телом подался вперед, больше не в силах сдерживаться. Долгожданный поцелуй оказался таким сладостным, что Киеши почти опьянел до состояния, в котором пребывал предыдущей ночью. Теппей просунул руку под халат Ханамии, и когда коснулся соблазнительных выпуклостей под ним, тихо застонал. Макото… Теплая, любимая, желанная… Рядом… Киеши быстро избавился от одежды и помог раздеться Макото. После стольких лет вот так вновь лежать вместе обнаженными на постели и дарить друг другу ласки казалось просто невероятным. Но это происходило, и Киеши был бесконечно счастлив. Он целовал и целовал ставшие алыми губы Ханамии, ее хрупкие плечи, маленькую грудь, теплый живот, длинные раскинувшиеся в стороны ноги, и все никак не мог остановиться. Киеши хотелось оставить на теле любимой тысячу тех нерастраченных поцелуев, что он хранил только для нее, и которые он вряд ли бы смог отдать кому-нибудь еще. Ханамия вся трепетала, дрожала осиновым листом, отдавая всю себя без остатка своему единственному. — Киеши… Киеши… — руки Макото обвивали шею Теппея, почти душили, забирая возможность нормально дышать. — Люблю тебя… Больше не могу ждать, возьми меня… Последние сомнения покинули Киеши, едва Макото прошептала те самые слова, о которых он мечтал с самой первой встречи с ней. Теппея затопило неземное блаженство, и он понял, что отныне они навсегда будут вместе, и что никакие обстоятельства не заставят их еще раз покинуть друг друга. ~ — Прошу, не уходи… Так хорошо сейчас, не торопись, — Киеши нежно покусывал ухо Ханамии, окончательно разнежившейся в его объятиях, но отчего-то вдруг внезапно подорвавшейся и намеревающейся встать с кровати. — Киеши, мы не предохранялись. Я не хочу снова залететь. Пойду, выпью противозачаточную таблетку… — Было бы неплохо, если бы у Теппея братик появился. Или сестричка, — Киеши поцеловал Ханамию в плечо. Макото повернулась и пристально посмотрела на Киеши. Теппей ждал колкостей, но та подозрительно молчала. — Макото, выходи за меня, — Киеши улыбнулся. — Идиот… Нет, ну правда, идиот… — Это значит «нет»? — Теппей напрягся. — Это значит лишь то, что я сказала. Ты идиот. Все делаешь через задницу. Ребенка мне заделал случайно, сейчас вот второпях предложение делаешь… — Я боюсь упустить момент, — Киеши снова обнял Ханамию. — Я люблю тебя, Макото. Если так важны детали, я куплю кольцо, приглашу тебя в ресторан, но… — Никаких «но», Киеши. Давай, хоть что-то сделаем по правилам. — Странно слышать это от тебя, — Киеши усмехнулся. — Во вторник вечером сойдет? — Лучше в среду. Соседка как раз будет не на работе, я смогу попросить ее приглядеть за Теппем, — Ханамия потерлась носом о нос Киеши. Романтичную идиллию прервал плач проснувшегося малыша. — Можно мне к нему подняться? — Киеши с надеждой глянул на возлюбленную. — Ну, если тебя не испугают засранные штанишки, то — вперед! — Ханамия хихикнула. Киеши благодарно поцеловал свою женщину в губы и поспешил к сыну. Открыв дверь в детскую, он широко улыбнулся, и заплаканное личико ребенка в миг просияло. — Па-па! — Да, малыш, я твой папа, — Киеши взял ребенка на руки и чмокнул в щечку. — Как хорошо, что ты об этом знаешь…

* * *

Заблудившееся счастье, которое Киеши долго искал в дремучем лесу своих тревог и сомнений, наконец-то нашлось, подарив своему хозяину душевное спокойствие и любовь, которую он заслужил, благодаря своему терпеливому характеру. Его мягкий свет отныне всегда будет сопровождать Теппея, освещая его жизненный путь и не позволяя сбиться с намеченного маршрута. P.S. Домо аригато этому чудесному артеру за его работы, просмотром которых я вдохновился и написал сей рассказ! http://vfl.ru/fotos/cca60e609219342.html http://vfl.ru/fotos/a83b4a909219366.html http://vfl.ru/fotos/9fc7d26f9219401.html