Моя погибель и спасенье

Макото Ханамия. Стерва внутри и снаружи, гадюка, отравившая жизнь Киеши настолько, что по сей день никакие антиоксиданты не способны были вывести из его крови яд, пущенный в нее этой женщиной. Теппей не понимал, как можно любить такое во всех смыслах отталкивающее создание, но его сердце в ее присутствии отказывалось сотрудничать с разумом, и он просто растворялся в своих эмоциях, превращаясь под ее чарами в безвольную куклу. У Макото была довольно своеобразная внешность, ее мало кто находил симпатичной, но один щелчок ее длинных пальцев, и Киеши готов был бесконечно любоваться ее тонкими губами, острыми плечами и худыми ногами. Киеши впервые увидел Ханамию на игре, где ее команда сошлась с командой Хьюги. Он тогда торчал в качестве зрителя на трибуне, выкрикивая время от времени что-то ободряющее в адрес подруги. Хамоватая капитан команды соперников своим дерзким поведением привлекала внимание многих, но если они испытывали отвращение к ней, то Теппей напротив чувствовал какую-то странную эйфорию, когда смотрел, как ловко девушка одурачивает игроков и судей. После игры встретившись взглядом с проигравшей, но не повесившей нос Ханамией, Киеши поразился безумному блеску в ее глазах, и ему захотелось подойти познакомиться, но его тогда увела возбужденная Хьюга, и более трех месяцев Теппей даже не вспоминал о поразившей его сердце незнакомке. А потом он случайно столкнулся с ней на дне рождения одного их общего знакомого. Ханамия нечаянно пролила ему на футболку сок и даже не подумала за это извиниться. Киеши уединился в ванной комнате и решил застирать испачканную вещь, как его внезапно потревожили. Ожидая увидеть на пороге кого угодно, но только не виновницу его конфуза, Теппей очень удивился. Он до сих пор не знал имени дерзкой девчонки, и потому просто продолжал на нее смотреть, ожидая, что она сейчас уйдет. Но Ханамия не собиралась этого делать. Более того, она так пристально начала разглядывать Киеши, будто бы пыталась прожечь дыру у него на груди. — Я уж думала, вечеринка совсем дерьмо будет. А тут внезапно бесплатный стриптиз, — Ханамия зашла внутрь и закрыла за собой дверь. — Что же ты застыл? Продолжай… — Ты мне сок на футболку пролила… — Киеши чувствовал себя странно. Неоправданно странно. — Если бы знала, что ты начнешь раздеваться, то на джинсы его тебе плеснула бы, — Ханамия закусила губу. — Уверена, в этом случае меня ждал бы большой, нет, огромный сюрприз. — Ты не могла бы выйти, — у Теппея уши начали гореть от речей девушки. — А если я сделаю так? — Ханамия ловко стащила с себя маечку. — Теперь мы на равных? Киеши отвел взгляд в сторону. Ему впредь не доводилось сталкиваться с подобными наглыми девицами, и он просто не знал, как себя вести в данной ситуации. — Нравится фиолетовое белье? — подцепив пальцами лямку от бюстгальтера, Ханамия чуть спустила ее с плеча. — Хочешь увидеть еще и трусики? Они такого же цвета… Девушка бесцеремонно задрала подол своей коротенькой юбки, демонстрируя Киеши стринги. Теппей нервно сглотнул слюну, чувствуя, как провокационные действия девицы уже приносят свои плоды: у него в штанах стало тесно. Киеши бросил футболку в ванну и подошел к Ханамии. Он ожидал хотя бы легкого испуга в ее глазах, но там было лишь озорство приправленное хорошей порцией самоуверенности. Теппей осторожно коснулся плеча девушки пальцами, провел вниз до локтя, и с десяток холодных мурашек пронеслись по его позвоночнику. Ханамия склонила голову на бок, и Киеши сразу же воспользовался ее немым предложением, поцеловав в шею. Макото скользнула ладонью Киеши по набухшему бугорку на джинсах, на что Теппей отреагировал не совсем ожидаемо: он перехватил запястье девушки, чем вызвал в ее взгляде легкое недоумение. Макото шикнула, потом хихикнула и, встав на цыпочки, шепнула возбужденному Киеши: — На равных ведь, да? Глядя ему в глаза, она просунула его ладонь себе между ног. И Киеши полностью сдался. Никогда прежде не делавший ничего подобного и даже не фантазирующий о таких вещах, Теппей отпустил тормоза и пустился с Ханамией в самое развратное на тот момент приключение в своей жизни. Когда через полчаса он вернулся в комнату немного взлохмаченный и со странным шальным блеском в глазах, Хьюга сразу поняла, что что-то произошло, но ее фантазия не дотягивала до тех высот, на которых она была у Ханамии, и поэтому ей пришлось лишь строить догадки, которые, к сожалению, были далеки от случившегося. Киеши сидел в кресле, облизывая припухшие от страстных поцелуев губы, на которых все еще чувствовался вкус Ханамии. Чертовка так очаровала его, что ему уже по боку была скучная вечеринка, и все, о чем он думал, так это как бы незаметно с нее свалить и уединиться с Макото (имя девушки стало ему известно после минета, который она ему сделала в ванной комнате) в каком-нибудь близлежащем отеле. Так после впрочем, они и поступили. И если поначалу Киеши был полностью уверен, что ему в скором времени с легкостью удастся приручить эту дикую кошку, то впоследствии понял, что сделать это будет не так просто. Ханамия была не из тех, кого так легко можно было связать хоть какими-то обязательствами. Даже после полугода отношений, Теппей нет-нет да и встречал свою Макото под руку с каким-нибудь незнакомым ему парнем. На все его расспросы, она и бровью не вела, и даже честно признавалась, что да, Киеши не единственный, с кем она трахается. — Тебе одного меня мало?! — как-то после очередной такой «приятной» встречи, Теппей не выдержал и готов был растерзать на месте любовницу и ее спутника. — Не кипятись, милый. Я сплю с ними только лишь для того, чтобы убедиться, что ты все же лучший, — Ханамия одарила Теппея своей излюбленной улыбкой-оскалом и, запрокинув голову, расхохоталась. Конечно, до Киеши не раз доходили слухи, доказывающие ему, что слова Макото вранье. Мол, она только дразнила парней, а как доходило дело до постели — сбегала. Но легче ему от этого не становилось, и однажды, после очередной размолвки с Ханамией, он рассказал о ней Хьюге. Подруга внимательно выслушала откровения Киеши, и просто осталась рядом, ни в чем его не упрекая и не давая глупых советов. Естественно, ей было больно и неприятно все это слышать, но Джунпей оказалась сильнее своих эмоций. Для себя Теппей решил больше не видеться с Ханамией, но эту занозу было уже не вынуть из его сердца. Макото снова объявилась. Оплела руками и ногами, сладкими речами притупила злобу, поцелуями стерла ревность. Отдалась так страстно, что Киеши понял, что это не ненависть говорит в нем, а совершенно иное чувство, которое только рядом с ней будет иметь смысл. Пусть дрянь. Пусть ядовита. Любовь не спрашивает, на кого обрушить свою милость.

* * *

Киеши убрал руку от двери комнаты Хьюги, и вернулся на свой футон. Усталость накатила новой волной, и он вскоре уснул. Утром обнаружил целый лоток свежих онигири в холодильнике и записку на стене от Хьюги: «Утром на учебе. Вечером смена в больнице. Буду поздно». Киеши вспомнил, как она говорила ему, что устроилась на работу. Хьюга еще со старших классов мечтала о самостоятельности в жизни, и теперь воплощала в реальность все свои идеи с завидным успехом. Плотно позавтракав, Теппей покинул квартиру с намерением навестить родственников и просто погулять по городу. Визит в родной дом был радостным и грустным одновременно. Долгожданная встреча омрачилась известием о болезни деда, который уже вторую неделю лежал с бронхитом, и по словам бабушки лучше ему не становилось. А еще, когда Киеши зашел в свою комнату, он вновь ощутил это гнетущее неприятное чувство в груди, что посетило ее ночью. Порывшись в камоде, Теппей среди всякого барахла откопал резинку для волос, которую взял однажды в доме у Ханамии. Киеши поднес к губам невзрачный аксессуар, и его охватило отчаяние. Ханамия сменила номер телефона через месяц его отъезда, и с тех пор он о ней ничего не знал. Хьюгу он не расспрашивал о ней, так как уважал ее чувства и не хотел делать ей еще больнее. Ханамия удалила свой профиль в социальных сетях, письма на ее электронную почту не имели ответов. Как впрочем, и бумажные письма, которые Киеши научился писать, когда чувство тоски почти полностью его уничтожило. Несколько раз Теппей забрасывал вопросами о Макото ее лучшую школьную подругу Имаеши, но та игнорировала его сообщения, будто бы он был ее врагом. Ханамия исчезла из его жизни, словно ее там никогда и не было. Со временем Киеши смирился со своей утратой, но теперь, когда его ноги снова топтали родную землю, не смог пересилить в себе желание снова встретиться с Ханамией тет-а-тет. Пообещав бабушке вернуться домой в самое ближайшее время, Киеши взял такси. Его сердце рвалось на куски, кончики пальцев почти онемели, когда он оказался в до боли знакомом районе. Отыскать дом Ханамии не составило труда, но лишь взглянув на табличку на двери, Теппей понял, что приехал напрасно. Она здесь больше не жила. Осмелившись потревожить нынешних жильцов, Киеши с маниакальным пристрастием начал расспрашивать их о предыдущих владельцах, но те только руками разводили. Мужчина сказал, что они переехали сюда совсем недавно, но до них здесь обитали люди тоже совсем не с той фамилией, которую назвал им Теппей. Немного поколебавшись, женщина отлучилась, а когда через некоторое время вернулась, Киеши увидел у нее в руках большой бумажный пакет, туго набитый чем-то до самого верха. — Мы не знали, что с этим делать. Хотели выбросить, но раз вы пришли… — хозяйка протянула Киеши свою ношу. Теппей удивленно вскинул брови и заглянул внутрь пакета. Письма для Ханамии. Не прочитанные и никому ненужные. Горько усмехнувшись, Киеши извинился за беспокойство и поспешил вернуться к Хьюге. Ему нужно было время все обдумать. На улице прилично стемнело, когда Теппей добрел до дома. Сев на скамейку, он долгое время не решался подняться в квартиру. Свет в окне уже горел, но Киеши не представлял, как появится перед подругой с багажом нераспечатанных писем в никуда. Столько слов нежности и любви. Когда Киеши представлял, как Ханамия их читает, у него за спиной начинали вырастать крылья. Операция, долгая реабилитация — ему все было ни по чем, потому что он знал, что где-то далеко есть она и, не смотря на ее молчание, он ей нужен. Она не отвечает, потому что ей в отличие от него трудно признать истинную природу своих чувств, но ее не оставят равнодушной эти строки, в которые он вложил всего себя. А теперь вот оказывается, что все это было напрасно. Ханамия в глаза не видела этих конвертов. Глубоко вздохнув, Теппей поднялся с лавки и медленно зашагал к дому. Мобильный телефон в кармане вот уже минут пятнадцать то и дело принимался вибрировать, и даже не глядя на дисплей, Киеши знал, что звонит именно Хьюга. Около подъезда он снова остановился. Бросил быстрый взгляд на мусорные ящики и без сожаления тут же отправил в них свою ношу. Он ведь все равно хотел проститься со своим прошлым. Может, вот он, тот самый момент? Киеши уже вызвал лифт, как его ноги снова вынесли его на улицу. Приоткрыв крышку мусорного бака, Теппей опустил в него руку и без труда (так как н был наполовину заполнен) вынул несколько писем. Конечно же, он делал это для себя. Чтобы спустя время, когда ураган эмоций уляжется в его груди, эти письма напоминали ему о том, что когда-то он мог быть не таким сухим бревном, в которое превратился. — Какие впечатления от первого дня? — немного уставшая, но пытающаяся этого не показывать Хьюга, пригласила Теппея ужинать. — Дед заболел, а так все по-старому, — Киеши старался не поднимать на подругу глаз. — Что-то серьезное? — Джунпей обеспокоилась. — Врачи говорят, что нет, но бабушка очень взволнованна… — Наверное, ждет, когда ты вернешься? — Ждет… Но я пока не готов этого сделать. Ты ведь… — Сказала же уже! Оставайся, сколько нужно, — Хьюга отошла к окну. — Хоть навсегда… Последние слова были сказаны тихо, но кухня была слишком маленькой, чтобы они не достигли ушей Киеши.