С другой стороны

Из сна Вааса буквально выкинуло. Он медленно открыл глаза и пару минут молча смотрел перед собой. Потолок его дома был не светлее остальных. Сейчас балки освещал бледный, белесый свет из окна. Тени чернели длинными размытыми полосами. Десяток минут до рассвета. Сон выскочил из пустой головы в тот же момент, когда он подумал о времени. Пират уронил ладонь на лицо, закрывая ею глаза, и отстраненно подумал, что нельзя мешать то, что он намешал вчера. Тонкое одеяло сбилось до пояса. Кожи едва касался влажный утренний холод. Свободной рукой Монтенегро попытался вслепую нащупать пачку сигарет. Пара резких движений кистью в сторону, куда он обычно скидывал всякую мелочь из карманов вроде ножа и образцов новых партий, ничего не дала. Едва заслышав какой-то шум, он автоматически прекратил свои бесплодные попытки и прислушался. Чьи-то торопливые шаги. Треск липучки снимаемого бронежилета. Негромкий, чуть гулко-металлический стук. Шипение недалеко от двери его «апартаментов». Разобрать можно только «срочно» и «мудак». Губы Вааса дрогнули в секундной заинтересованной усмешке, и он тут же опустил веки и принял более естественную позу. Когда посетитель — странно было бы, если бы со срочными новостями шли к кому-то еще — аккуратно, чтоб не скрипела, приоткрыл дверь, командир уже выглядел крепко спящим. Мужчина спокойно и глубоко дышал, продолжая ориентироваться исключительно по слуху. Снова шаги. Довольно быстрые. Шорох одежды. Звонкое клацанье пряжки ремня. Смягченный звук удара металла об пол. Прогнувшийся под вторым весом матрас. Аккуратная тяжесть на ногах. Запах дыма и мыла. Прохладные, еще мокрые руки на плечах. Неожиданно открыв глаза, Монтенегро несколько секунд наслаждался ошеломленным и самую малость напуганным лицом Джейсона. — Ну да, у какой еще сучки хватит наглости… — пробормотал пират хрипловато. Оседлавший его «воин» тряхнул головой, заметно укусив самого себя за губу. Взгляд у него был трезвый, но лихорадочно блестящий. Грудь и левое плечо Броди украшала умело сделанная тугая повязка. Кожу расцветили многочисленные синяки. Татау занимало теперь уже полпредплечья, хотя Ваас помнил отлично — до Джейсоновой самоволки это была полоса в три пальца. Снайпер выпрямился и зарылся пальцами в волосы, откидывая выцветшие пряди со лба. У виска обнаружилась относительно свежая ссадина. Однако вместо бесполезных слов Броди буквально набросился на командира. — Полмесяца я бегал… по каким-то ебеням, — отрывисто сказал он, — и сейчас я не настроен на раз… Пират, прерывая откровения, с плохо скрываемым удовольствием положил ладони на поерзывающие бедра. Он нахально медленно двинул ими вверх, с силой поглаживая едва загоревшую кожу и ощущая ответную дрожь крепких мышц. Ваас фыркнул, показывая, что заметил бинты: — Подстрелили, Бемби? И, не дожидаясь ответа, потянул Джейсона к себе. Собственническая метка на правом плече, оставленная в последний раз, почти стерлась, и желание знатно вцепиться зубами в это же место оказалось нестерпимо сильным. Пришлось приложить силу — партнер сопротивлялся, явно угадав направление его мыслей. Снайпер дернулся в неподходящий момент, и неаккуратно задетая чужими зубами губа стала тем самым сорванным предохранителем. Один жадный и влажный поцелуй переходил в другой, они отрывались друг от друга только чтобы быстро наполнить легкие кислородом. Джейсон окончательно оперся на локти по обе стороны от головы пирата и позволял бесстыдно шарить ладонями по своему телу, лапать за задницу, потихоньку стягивая резинку боксеров все ниже и ниже. Вместо возмущений он с почти кошачьей грацией терся об Вааса. Мстительно-медленно, но почти идеально. Терпения командира надолго не хватило. До отчетливых следов вцепившись в подставленные ягодицы, пират зажмурился и утробно зарычал, длинно раскатав «р»: — Бррроди! — Нахуй иди со своими заморочками, — в ответ продемонстрировал зубы снайпер. — Я пиздец как хочу трахаться, ты тоже, — одна рука неожиданно скользнула вниз и в подтверждение сдавила уже твердый член прямо сквозь ткань, — поэтому отложи все свои хитрожопые планы и просто… черт, не мешай мне доставлять удовольствие нам обоим. Ваас растянул губы в неприятной улыбочке и поднял руки: — Окей. Окей-окей-окей, давай, Белоснежка. Отрабатывай.