С другой стороны

Ракьят давно привыкли не обращать внимания на то, что оставленный в одиночестве Джейсон бродит с места на место и бормочет что-то совершенно неразборчиво. Воином можно только родиться, а не стать насильно, поэтому неудивительно, что белый мальчишка заплатил за силу собственным разумом. Постовые, охраняющие главную дорогу вглубь храма, обычно провожали Броди насмешливо-сочувствующими взглядами — чаще всего именно они становились свидетелями его «приступов». Но сегодня, да, сегодня все было иначе. Джейсон буквально чувствовал, как мгновенно столбенеют бойцы, стоит ему подойти ближе. Они смотрели на него прямо, равнодушно, но в глубине глаз снайперу все равно чудился испуг, замешанный на истовой вере. Его, кажется, впервые оставили абсолютно одного, без чьего-то контроля. Открыли двери на территорию храма, впустили внутрь и словно забыли о самом его существовании. Пират по старой привычке пробормотал пару сугубо нецензурных фраз о ебнутых фанатиках и, махнув на все рукой, ушел глубже в храмовый лес. Джунгли даже без зверья обладали одной крупной опасностью. Яркие цветы, сочные темные листья, старые замшелые стволы и темный опад мелькали перед глазами столь часто, что вводили в подобие транса. Уйдя в собственные мысли, Джейсон не заметил, когда у него появилась компания. — Эй, что это на тебе? — негромкий, слегка удивленный оклик заставил задумавшегося снайпера крупно вздрогнуть от неожиданности и почти что с ужасом развернуться. — Бля-я-ять, — убито прохрипел он и ненадолго зажмурился, пытаясь понять, не ловит ли он глюков с очередной смеси Цитры. Усмешка Вааса приобрела зловещий оттенок, взгляд ртутных глаз ощутимо похолодел. — Неужели сестричка решила принять в клан наемника? — пират, заложив большие пальцы за пояс, медленным шагом обошел подчиненного, застывшего в предчувствии нехорошего. Остановившись ровно перед ним, Монтенегро неожиданно расплылся в глумливой усмешке: — Тебе идет, принцесса. Броди поднял верхнюю губу и утробно, глухо рыкнул. Дерзить командиру опасно само по себе, вне зависимости от темы. Но в этот раз промолчать не вышло, он попал в точку. Нельзя сказать, что переодели его насильно, но мнения уж точно не спросили. Это бесило, как и бесило отсутствие обуви, и эти странные штаны ракьят, но синего, почти черного оттенка, и десятки браслетов, кулонов и ожерелий. Три полновесных, бледно-золотых кольца плотно охватывали шею, по паре таких же оттягивали кисти и лодыжки. Кожаные полосы, скрепленные железными вставками с аметистами, крест-накрест змеились по предплечью. Бессчетные шнурки, иногда сложно сплетенные меж собой, иногда свободные, ворохом ложились на загорелую кожу. Тяжелый клык в оправе оттягивал все это ниже, к пупку. Вместе с этим стали видны многочисленные татуировки Джейсона — и на предплечьях, и на спине, и на голени. Ваас фыркнул, неприятно ткнув пальцем в черный узор, спускающийся с плеч. Ноготь очертил скрытые контуры пиратского глаза, и теперь сам Броди ощутил, насколько тупой была затея сделать с ним татуировку. — Как ты попал внутрь? — наконец, буркнул он. Не то чтобы ему действительно было интересно, но… — Завал в катакомбах не означает, что с другой стороны к камням нельзя подойти, — странно ответил пират, все так же разглядывая Джейсона. Помолчав чуть-чуть, он коротко хохотнул: — А потом они нанесут ритуальный узор, и сестричка, чтоб ей сдохнуть, всю ночь будет морщиться. Некрасиво же по татушкам. Снайпер почувствовал, что гроза прошла мимо, и расслабился, вопросительно поднял бровь. Командир нахмурился и словно бы нехотя процедил: — Тупишь, да? Все ракьят это проходят. Ебучая инициация. — Все это, да? — Броди тряхнул кистью со звонко стукнувшимися друг о друга браслетами и попытался не разусмехаться от образа, пришедшего ему в голову. Вышло, судя по всему, хуево, потому что пират в считанные мгновения сократил расстояние между ними до минимального, жестко схватил за ритуальные цацки на груди, слегка придушив, и прошипел в лицо: — Ночью тебя назовут воином ракьят и одарят почестями, если выживешь, а утром ты узнаешь, насколько глубоко я смогу засунуть свой член тебе в глотку. Понял, Джейсон? Мужчина замер на месте, не в силах оторвать взгляд от разъяренного командира. Он с трудом сглотнул, инстинктивно стараясь смочить высохшее горло, и увидел злую, многообещающую ухмылку Вааса.