Тропа. Страшная сказка. Еще раз о Волках...

Чего только не отыщешь, сойдя с тропы, в лесной чаще. И все же натолкнуться на заброшенное кладбище было чересчур. Сначала я испугалась, но потом, немного оглядевшись, успокоилась. Старые покрытые мхом надгробья и статуи, многие уже раскололись от времени, покосившиеся ограды выглядели торжественно и печально, но совсем не страшно, даже если учесть, что разглядывала их я в сгущающихся вечерних сумерках. Я даже усмехнулась: кто бы мог подумать, что самым страшным на кладбище будет засохшее дерево, тянущее к небу лишенные листьев ветви, точно мумифицированные руки со скрюченными пальцами, умоляющие или проклинающие. Немым укором возвышалось оно над густым мягким изумрудным ковром буйно разросшейся травы, так и манящей присесть. Я не стала противиться искушению. Будь на моем месте мудрец или любой другой человек, проживший долгую жизнь, он не удержался бы от грустных мыслей о краткости жизни или возвышенных о вечности. Я же просто отдыхала после долгой прогулки, прикрыв глаза, подставляя лицо последним солнечным лучам, чудом пробивающимся сквозь плотную лесную поросль. - Не помешаю? - вдруг раздался над ухом молодой мужской голос. Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза и, запрокинув голову, несколько секунд разглядывала потревожившего мой покой человека. Он был высок, красив, в меру мускулист, с гривой пепельных волос и странными янтарного цвета глазами. Его неожиданное появление должно было бы насторожить, но инстинкт самосохранения молчал, и я, доверившись ему, просто спросила: - Вы, наверное, охотник? - Почему вы так решили? - Я не слышала, как вы подошли. Так умеют только звери и охотники. - А если я - зверь? - С точки зрения науки человек тоже зверь. - Наука крайне ограничена, - сказал он, присаживаясь рядом. - Существует многое, что она отрицает, потому что не может объяснить. Но эти вещи все равно существуют, наплевав на все условности… - Вы еще и философ. - Я еще и рассказчик, - янтарные глаза загорелись. - Хотите, расскажу вам интересную историю? - Конечно, хочу, - согласилась я. - Так вот, - начал он. - В одной деревне жил охотник, молодой донжуан, ни разу не упустивший случая позабавиться. А еще там жили молодая женщина, почти девочка, и ее дочь. Разумеется, охотник не мог пройти мимо, не попытавшись соблазнить красавицу, которую в деревне считали вдовой, и она ответила ему взаимностью. Все было бы, как обычно, да угораздило же охотника влюбиться во вдовушку, по-настоящему, без притворства. - Угораздило? Неужели это так плохо - влюбиться? - Увы, иногда это не влечет за собой ничего хорошего. Но я продолжу… Полюбил охотник молодую вдову, и она его полюбила. Жить бы им да радоваться, вот только девочка, дочка, охотника невзлюбила. Ревновала, наверное, мать к нему. Что он ни делал, а все равно малышка зверенышем смотрит, и мать вслед за ней на попятную идет, ребенок-то ей дороже ухажёра. Подумал охотник и решил от девочки избавиться. - Ох, - не сдержалась я, а рассказчик вроде и не заметил вздоха. - С разрешения матери повел он ребенка на прогулку… и отравил. Много в лесу ядовитых ягод. Потом всем сказал, что недосмотрел. Волком выл, так переживал, а сам все на вдову поглядывал. Поверили ему. Все поверили, даже мать. Зажили они счастливо, насколько это возможно. И дальше бы жили, да захотелось вдовушке увидеть то место, где дочь умерла. Охотник не стал отказываться. Дело было поздней осенью, следы преступления уже давно должны были опасть и засохнуть. Но не тут-то было. Стояли кусты, как новенькие, свеженькие. Посмотрела на них женщина и обо всем догадалась. Молчать не стала, пригрозила охотнику судом деревенским, всю правду соседям пообещала рассказать. Попытался охотник объясниться, повиниться, только зря… Тогда он убил второй раз. - Жуткий конец, - сказала я просто потому, что возникла пауза, и я решила, что собеседник ждет какой-то реакции. Но он неожиданно продолжил: - Это еще не конец. Перед смертью женщина прокляла мужчину. Вспомнила, как причитал он над телом ее дочери, и пожелала до скончания мира так же выть. И послушалась сила неведомая, превратила охотника в волка-оборотня. Одного только женщина не учла, забыла, что древние силы все буквально понимают, а потому по сей день воет охотник-оборотень, да не просто так, а над теми, кто ему ночью на дороге встретится… Теперь это уже точно был конец. Я поняла это по тому, как мужчина замолчал, глядя куда-то в только ему доступные дали. - Захватывающая легенда. Как раз по обстановке, - кивнула я на старые могилы. - В каждой сказке есть доля правды, - как-то странно произнес мой собеседник. Я посмотрела на него… и судорожно вздохнула. Сгущающаяся темнота как-то сама собой преобразила пышную шевелюру в косматый загривок, вежливую улыбку в клыкастый оскал, сильные руки в когтистые полулапы. И только глаза остались такими, как были: янтарными, мудрыми, загадочными. - Охотник-оборотень - это вы? - Да, - ответил он так обыденно, будто я спросила, а не идет ли дождь. - И теперь вы меня убьете? - Должен бы, да не буду. Ты не из тех, кого я обязан убивать, хочу того или нет. Но лучше будет, если ты сейчас уйдешь. Иди навстречу луне и выйдешь в безопасное место. Он помог мне встать, и я без страха приняла протянутую руку, хоть и знала, с кем имею дело. - До свидания, - сказала я, уходя. - Лучше будет "прощай", - прошелестело за спиной. Я оглянулась, но никого не увидела. Только услышала протяжный печальный вой. Вой оборотня.