Боль

От лица Деймона Откинув раздавленное сердце в кювет, поросший высокой травой и редкими низкими кустарниками, я вернулся к своей машине и открыл багажник. Достав из него крепкую веревку, подхватил тело Джулс на руки и перекинул его через плечо. Оглянувшись по сторонам в поисках свидетелей произошедшего, но никого не обнаружив, я кинулся в лес. Ловко лавируя между вековыми деревьями и многочисленными пнями, вскоре я оказался в чаще, где располагалось небольшое озеро. - Ну что, дорогуша, искупаемся, - произнес с усмешкой, скинув волчицу на землю, словно мешок, и умчался в поисках последней детали захоронения. Найдя то, что требовалось спустя буквально минут пять, я приблизился к телу и плотно обмотал грудь оборотня веревкой, затем, завязав узел, пропустил свободный конец к ногам, сделал крепкую петлю и просунул в нее камень. Подтолкнув тело Джулс к самому краю, аккуратно свесил ее ноги. А затем не торопясь, держа за руки, (так как берег был довольно высок) стал погружать волчицу в озеро. Как только ее голова скрылась под водой, я отпустил Джулс, и тело поглотила чернота заброшенного озера, скрытого в самой чаще непроходимого леса, ставшего единственным свидетелем моего деяния. Вернувшись к дороге за считанные секунды, я извлек из машины оборотня все ее вещи, содрал номера, переложил их в багажник своей крошки и занялся последней частью заметания следов кровавой мести. Когда и с ней было покончено, сел за руль кабриолета, повернул ключ зажигания и, вжав педаль до упора, рванул к дому. Чем ближе я к нему подъезжал, тем страшнее становилось, это чувство поглощало, опутывало невидимыми нитями, словно формируя кокон. Недавнее расслабленное состояние, что овладело мною после убийства Джулс, вновь сменилось волнением. Пальцы, словно по инерции, еще сильнее впивались в руль, скорость возрастала, и вот я уже резко затормозил у входной двери. Стоило покинуть салон, как я ощутил ни с чем не сравнимое отчаяние, а затем раздался пугающий, полный ужаса и боли крик. Едва не сорвав дверь с петель, я вихрем влетел в гостиную и рванул вверх по лестнице. Переступив порог спальни, я замер от ужасающей картины, открывшейся взору. В центре кровати, сминая простыни тонкими, дрожащими пальцами, выгибаясь дугой, тяжело дыша и крича едва ли не каждую секунду, металась Елена. Ее лицо было искажено гримасой боли, в глазах блестели слезы, а с потрескавшихся, казалось, совсем обескровленных губ между криками срывалось лишь «Помогите!». Очередной крик, на этот раз вперемешку с удушающим плачем, вырвался из бурно вздымающейся груди любимой, и я подался вперед, расталкивая вставших на моем пути Джереми и Бонни. Обхватив содрогающееся тело Елены руками, лег рядом и прижал девушку к себе что есть силы. - Сделай хоть что-то! Сними боль! - прокричал я рыдающей Бонни, опирающейся на руку Гилберта, который сгорбился, словно старик, неотрывно смотря на искаженное мукой лицо Елены. - Беннет! - прорычал я во всю мощь легких, когда леденящий душу крик в очередной раз оглушил спальню. - Я не могу, - простонала сквозь всхлипы ведьма и, несмотря на поддержку Джереми, осела на пол. - Я не могу, не помогает, - шептала она сквозь рыдания. - Бесполезно. Беннет отшвырнула гримуар в сторону и, обхватив ноги руками, стала раскачиваться из стороны в сторону. - Я не могу, - вновь повторила чертовка со стоном и уткнулась лицом в колени, не в силах смотреть на извивающуюся в моих руках Елену. Услышав снова эти слова, сопровождаемые очередным воплем любимой, я пришел в ярость. Все попытки не поддаваться безысходности терпели крах, она словно крючками залезала под кожу, вынуждая меня прижимать Елену к себе все крепче и с жадностью вдыхать аромат ее кожи, ставшей прозрачной, словно пергамент. Когда очередной спазм сжал грудь моей девочки, ее сердце застучало с удвоенной силой, а с полуоткрытых губ сорвался слабый шепот «Помогите», я бережно выпустил Елену из объятий и пошел к Беннет. Схватив чертовку за плечи, рывком поднял ее на ноги и сжал лицо в ладонях, всматриваясь в покрасневшие глаза, наполненные слезами. - Сиди с Еленой. Делай что хочешь, но сделай так, - четко произнес я, не прерывая зрительного контакта, - чтобы ее боль убавилась хоть немного. - Не могу, - прошептала ведьма, всхлипнув, и из ее глаз вновь потекли слезы. Взяв Беннет за руки и резко встряхнув, я гневно прошипел: - Ты это можешь. Возьми себя в руки, - я ощущал, как во мне просыпается хищник. - Ты ведьма или кто? С этими словами тут же отпустил Бонни, и она едва не упала. Джереми вовремя подхватил ее за талию и смерил меня укоризненным взглядом. Проигнорировав его, я взглянул на измученную Елену и побежал в гостиную. Открыв ноутбук Гилберта, зашел на страничку Ванессы и написал сообщение: «Привет, великий стрелок, это я, Деймон. Как бы это прискорбно ни звучало, но мне нужная твоя помощь. Ты должна найти абсолютно всю информацию об оборотнях и срочно переслать ее мне. P.S. Если ты этого не сделаешь, я оторву тебе голову!» Нажав «отправить», я прошел к бару и плеснул виски. Со второго этажа донесся очередной крик Елены, и толстое стекло треснуло в пальцах, словно в тисках, сжавших бокал с янтарным напитком. Осколки врезались в кожу, как шипы, выступила кровь, но я не чувствовал боли. Вся она собралась в сердце и не отпускала уже несколько часов, а лишь разрасталась в нем с каждым мгновением, превращая его в бомбу замедленного действия, которая могла взорваться в любой момент и обнажить прежнего, кровожадного монстра, убивающего все, что движется. - Деймон, - раздался охрипший голос Елены, видения возможных кровавых сцен рассеялись, и я рванул в спальню. Моя девочка лежала под двумя одеялами и тяжело дышала, ее тело больше не содрогалось от ужасающих конвульсий, но лицо по-прежнему было искажено мукой и покрыто обильной испариной. Опустившись рядом с кроватью на корточки, я взял ладошку любимой в руки и прижал к своей щеке. Меня обдало жаром. Веки Елены затрепетали, и наши взгляды встретились. - Как ты? - Чуточку легче, - произнесла она, еле заметно улыбнувшись, и обратила взор на Бонни. - Я боюсь, это ненадолго, - жалостливо прошептала ведьма, опираясь на руку Джереми, всеми силами пытающегося сохранить самообладание и не поддаться панике при Елене, что было сделать весьма сложно, учитывая ее состояние. - Идите пока в гостиную, - обратился я к Гилберту и Беннет, видя, что они не могут находиться рядом с Еленой. - Скоро должно прийти сообщение от Ванессы. - Какое? - тут же встрепенулся Джереми. - На счет оборотней. - Но мы уже спрашивали - она ничего не нашла, - выдохнул он с отчаянием, подхватывая Беннет под руку и медленно продвигаясь к двери. - А мы найдем! - произнес я грозно, дав понять, что больше не собираюсь обсуждать другие варианты. В ответ на это парень лишь тяжело вздохнул, и они покинули спальню, оставляя меня наедине с Еленой. Как только закрылась дверь, я лег рядом с любимой, обняв ее рукой за талию. - Постарайся поспать, - прошептал ей на ушко и мягко коснулся губами волос. Лишь кивнув, не в силах произнести ни слова, Елена чуть повернулась на бок и стала медленно погружаться в сон, по-прежнему сжимая мою ладонь своими хрупкими пальчиками. Я искренне надеялся, что заговор Беннет будет действовать как можно дольше и Елена хоть немного пробудет в спасительном сне. Но желанию не суждено было сбыться. Проспав от силы часа два, любимая заворочалась в моих объятиях, а затем ее руки взметнулись вверх, и она обхватила голову ладонями. - Елена. Соскочив с кровати, я провел пальцами по лбу девушки, но она дернулась и заскулила, словно маленький щенок. Глаза заволокла пелена слез, я не мог просто так смотреть на ее страдания, поэтому побежал в гостиную. - Беннет, - прокричал я, пулей сбежав вниз, - Елене опять плохо. Ее мучает сильная головная боль. - У нее, наверно, высокая температура, - вмешался в разговор Алларик, оторвавшись от изучения какой-то старой книги. - Да, а если быть точным, то у нее заражение крови и полностью ослабленный иммунитет, не позволяющий пройти курс лечения, - объяснил я, и они замерли от услышанного. - Откуда ты знаешь? - первым пришел в себя Джереми и поднялся с дивана, шагнув мне на встречу. - Джулс сообщила, - ответил я, едва сдержав рычание, и устало опустился на подлокотник кресла, с волнением поглядывая на второй этаж, откуда донесся очередной крик Елены. - Так ты все-таки ее нашел? - полюбопытствовал Гилберт. - Что она сказала? - не удержалась от вопроса Беннет. А потом наступила тишина. Казалась, что она окутала весь дом, даже крики Елены стихли. Было лишь слышно, как тикают старинные часы, стоящие в прихожей, словно отсчитывающие секунды до того момента, когда знакомые узнают ужасающую правду. - Укус не лечится, и человека спасти невозможно. После этих слов всем стало еще хуже. Лица резко побледнели, сердца дружно дрогнули и забились в бешеном темпе, в глазах отразилась безысходность. Они сдались. Но я не собирался этого делать. - Не смейте. Не смейте, слышите! Не сдавайтесь, мы что-нибудь найдем! Последние слова я буквально выкрикнул, и меня тут же окликнул Аларик: - Деймон… - Заткнись! – рявкнул я, не позволяя ему закончить фразу. - Заткнитесь и ищите! Кстати, Ванесса уже что-то прислала? - обратился я к Джереми. - Да, - только и ответил он, после чего я подхватил Беннет под руку и повел ее в спальню. - Как только Бонни уберет боль Елены, помогу с поисками. Слова утонули в громком крике любимой, и мы бросились к опочивальне. Переступив порог, я едва не сошел с ума от увиденного. Выгнувшись на кровати дугой, словно ее тянули за ворот кофты, лежала Елена, из ее груди вырвались стоны вперемешку с криками, тонкие дрожащие пальцы впились в волосы, сжимая виски ладонями, кожа побледнела еще сильнее, и на щеках выступил нездоровый румянец. На это было просто невозможно смотреть. Оказавшись у кровати, я рухнул рядом с любимой на колени и, крепко обняв ее руками, уложил на подушки. Дыхание Елены стало прерывистым, леденящий душу крик вновь оглушил спальню, и из глаз девушки хлынули слезы. - Пусть все это прекратится, я больше не могу! – прохрипела моя девочка, жадно ловя воздух ртом, словно выброшенная на сушу рыбешка, и зашлась кашлем. Глаза заблестели от предательских слез. Невозможно было поверить в услышанное. Елена попросила о смерти. Моя сильная девочка, всегда уверенная в себе и встающая на защиту других, только что сделала это. Самый страшный кошмар стал реальностью. Я ее терял, терял безвозвратно. Елена бы никогда не попросила о смерти, она бы это сделала лишь в самой крайней необходимости, и она теперь была. И имя этой причины - боль. Ею было скованно все тело любимой, она проглядывалась в каждой частичке кожи, и сильнее всего отражалась в глазах цвета шоколада. Но я не хотел мириться с этой реальностью, просто не мог ее потерять. Елена должна была жить. - Беннет, живо сюда! - гаркнул я на ведьму, и она, едва не выронив гримуар из ослабевших пальцев, проследовала к ложу, с ужасом вглядываясь в искаженное мукой лицо Елены. - Читай заклинание! Получив очередной словесный пинок, чертовка положила ладонь на лоб Елены и принялась бормотать что-то неразборчивое, известное лишь ей одной. Ну а мне, собственно говоря, было на это плевать. Сейчас все то, что имело значение, лежало у меня на руках, буквально каждую секунду мечась в агонии, поражающей мозг и сердце. Вот рука Беннет дрогнула, и дыхание любимой выровнялось. - Спасибо, - не оборачиваясь, поблагодарил я ведьму, и она, пробурчав что-то невнятное, покинула комнату. Пробежавшись взглядом по напряженной фигуре Елены и отметив, что ее кожа снова покрылась обильной испариной, я прошел в ванную. Смочив полотенце прохладной водой, опустился рядом с пострадавшей на кровать и мягко обтер ее лицо тканью. Веки Елены затрепетали, и на любимом лице промелькнула едва заметная улыбка. - Спасибо, - шепнула моя девочка, распахнув очи. Вспомнив, что она давно не пила, я потянулся к заранее принесенному графину с минеральной водой и налил в стакан жидкости. Бережно приподняв голову Елены, я вдруг уловил стойкий запах крови. Задержав дыхание, опустил взгляд на пострадавшее плечо. Прежде поджившая рана, затянувшаяся тонкой кожицей, разошлась, и из нее вновь сочилась кровь. Сдавленно чертыхнувшись, я вновь проследовал в ванну. Взяв чистое полотенце, смочил его водой комнатой температуры и прижал к ране. Елена слабо дернулась и застонала. - Тише, милая, - попытался я успокоить девушку, но у меня ничего не вышло. Она закусила губу, и из ее глаз потекли слезы. - Деймон, мне больно, не надо… не трогай... Не зная, что еще можно сделать, я прокусил запястье и поднес к губам любимой, надеясь, что ее рана снова затянется хотя бы на короткое время. Ощутив на устах кровь, Елена послушно раскрыла рот... Когда кожа на плече мисс Гилберт стала потихоньку затягиваться, я тут же накрыл рану полотенцем. - Сейчас вернусь, - прошептал, нежно коснувшись губами лба девушки, и отправился в гостиную. Повсюду были разбросы книги, какие-то записи, напоминающие рукописи, распечатанные страницы с ноутбука Джереми. Творился настоящий хаос, и среди него, изучая страницу за страницей и поглощая кофе, сидели Бонни, Гилберт-младший и Зальцман. - Есть хоть что-то? - В книгах и рукописях, взятых мною из Центральной библиотеки Мистик-Фоллс, про оборотней говорится лишь то, что они ненавидят вампиров, их укус убивает и людей, и ночных охотников, - поведал Аларик. - А вот на счет лечения тех и других нет ничего, - произнес он сочувствующим голосом и вновь вернулся к чтению. - А то, что прислала Ванесса, вы изучали? – поинтересовался я у Джереми, стараясь не думать о том, что сообщил Зальцман. И наклонился за стопкой распечатанных листов. - Кое-что да, кое-что нет, - пробормотал Гилберт. - То, что ты взял, как раз нет. - Отлично, - подхватив еще пару книг, я отправился обратно в спальню. Елена спала, ее спокойное дыхание лишь временами сбивалось с нужного ритма, веки подрагивали, а пальцы беспрестанно впивались в одеяло. Ей по-прежнему было больно. Желая хоть как-то облегчить ее страдания и показать, что она не одна в эту страшную минуту, я сел на кровать, откинулся на изголовье и бережно, стараясь не потревожить хрупкий сон, обнял любимую рукой и прислонил к своей груди. Коснувшись губами волос, мягко провел по щеке Елены кончиками пальцев и, взяв листы, принялся за их изучение в надежде найти хоть что-то, что может дать надежду на спасение той, которая вернула меня к жизни. Проведя целый час в кропотливых поисках и читая каждое предложение буквально по нескольку раз, я неожиданно наткнулся на то, что привлекло мое пристальное внимание. В самом низу страницы мелким каллиграфическим почерком на латыни были написаны примерно пять строк, а дальше стояла приписка на итальянском: «Для тех, кто ходит под солнцем, а не живет в ночи». Аккуратно переложив Елену на подушки, я спустился в гостиную. Я чувствовал всем сердцем, что нашел что-то значимое. - Рик, ты знаешь латынь? - Да, немного, - тут же отозвался он, и я вручил ему лист с текстом. Найдя взглядом нужные строки, Зальцман удивленно округлил глаза, и в комнате наступила тишина. - Что там? - нетерпеливо спросила Беннет. - Здесь говорится о человеке, спасшемся после укуса оборотня примерно семьсот лет назад, - пробормотал Рик, внимательно вглядываясь в оставшуюся часть текста. - А спасла его… - продолжил он мгновение спустя и шумно выдохнул, не окончив фразу. - Что? - прорычал я, выходя из себя. - Кровь древнего вампира...