Умри, но не сейчас

***

Сехун рывком стащил футболку, всю в разводах грязи и ржавых потеках засохшей крови, отдающую разгоряченным телом. Тао оценивающе и выжидающе посмотрел на него, взял из вазы на столике персик, надкусывая бархатистую кожицу и высасывая липкий сок. - Надеюсь, это не твоя кровь? Сехун устало мотнул головой, иссиня-черная челка закрыла воспаленные от недосыпа глаза. Он облизнул губы. - Не-а, но пришлось навести шороху в этом гадюшнике. Теперь за нами точно закрепится слава отпетых головорезов. Тао хмыкнул, потягиваясь и вставая с дивана навстречу парню: - Это не помешает. Зато лишний раз подумают, стоит ли стоять у нас на пути. Но ты добыл информацию? Что с информантом? Он жив? - Не знаю, - устало проговорил Сехун, - потом, все расскажу потом. Тао, я чертовски устал, у меня голова раскалывается, мышцы болят и я весь в крови. Может, ты что-то сделаешь наконец? Тао прошел через всю гостиную к пузатому шкафчику бара, открыл его, в задумчивости разглядывая отливающие всеми оттенками времен года тяжелые бутылки. - Налить что-то покрепче? Водки? – он потянулся к запотевшей морозный инеем бутылке с жидкой, обжигающей русской зимой внутри. - Не стоит, - покачал отрицательно головой Сехун, морщась от боли в руке. Я тогда просто отрублюсь. - Ладно, - хмыкнул Тао, - тогда ликер? Ликер и горячая ванна? Сехун взглянул искоса: - И ты. - Куда уж без меня, - ухмыльнулся Тао, - к тому же я до смерти хочу знать все подробности. Тем более, за эту информацию мы можем получить не только кругленький гонорар, но и заодно решить наши проблемы. - У меня уже кожа зудит от желания залезть в горячую воду, - пожаловался Сехун, стаскивая оставшуюся одежду, - идем же скорее. И выпивку прихвати. Тот, дынный ликер. Ничуть не стесняясь, он, прошел обнаженный в темный проем ванной комнаты. Тао проводил его взглядом, окидывая худощавую, подтянутую фигуру. Упругие ягодицы Се матово белели в свете неоновых ламп, прорывающих по периметру голубоватый небосвод потолка. Тао, взяв бокалы и бутылку с рыжеватой жидкостью, прошел следом, не отрывая взгляд от натренированных изгибов обнаженного тела. В голове мелькнула мысль: - Пожалуй, ты – мой лучший гонорар. Пар поднимался вверх от горячей воды, обволакивая зеркала в пол призрачной серой дымкой. - И все же, смотрю, тебе крепко досталось, - отметил с сожалением он, рассматривая лиловую цепочку синяков и штриховку ссадин, проступающие сквозь грязь и кровь. - Это тебе не дома с ноутбуком сидеть и информацию добывать, – огрызнулся беззлобно Сехун. Тао ухмыльнулся: - Не ты ли настаивал, что пойдешь один, а я буду прикрывать тебя с тыла? Без моих подсказок, - он выразительно постучал смугловатым пальцем себе по лбу, - ты бы петлял закоулками, пока бы не состарился. - Ты меня недооцениваешь. Впрочем, как недооценивал всегда, - пробурчал Сехун, поводя лопатками. - Скажи еще, что тогда ты просто дал себя поймать, - сказал Тао, откручивая пробку зубами и наблюдая, как Сехун перебрасывает ногу через бортик огромного цветка ванной, густо-сапфирного, под цвет глаз Тао. Сехун блаженно погружается в воду, морщась от саднящей боли, которую горячая влага понемногу слизывает своим мокрым языком. Вода окрашивается в бурый, растворяя потеки крови на теле, Сехун жмурит глаза, чувствуя, что сладкая истома заполоняет его сознание. Тао залезает следом, от разницы температуры покрываясь мелкой гусиной кожей, сует Сехуну бокал, в котором плещется закатное ядовитое солнце и недовольно бубнит: - Я рехнулся, наверное, когда тогда рискнул тебя спасти. Черт, какие деньги упустил. А теперь должен пить эту дынную дрянь, которую не переношу на дух. Ты же специально ее выбрал? Сехун улыбается уголками губ, сквозь полуприкрытые глаза следит за Тао: - Мог бы себе налить что-то другое. А насчет прошлого – не лукавь. Ты бы уже давно кормил рыб на дне реки. Тао щурит темно-синие глаза. Эта глубокая синева завораживает своей почти черной безбрежностью. В них проступает надменный холод прирожденного убийцы. - Поосторожнее со словами. Ты иногда меня просто убиваешь своим глубокомыслием, - он замолкает на мгновение и его взгляд теплеет, - но, знаешь, я бы себя не простил, если бы поступил иначе. Так что я готов пить этот чертов ликер до конца жизни. Сехун не хочет отвечать, он слизывает сладкую жидкость с губ, прикончив первую порцию, перевешивается через край ванны, оставляя бокал на полу, тянет руку к прозрачному столику, нащупывая тяжелое стекло бутылки. Тао наблюдает, как Сехун отпивает прямо из нее, касаясь губами винтовой резьбы горлышка, как липкий ликер тянется густой, солнечной струйкой по светлой коже груди, обтекая резную звезду шрама под левым соском – просто под сердцем. Тао придвигается ближе, обводя указательным пальцем стянутую рубцом кожу. Он ощущает теплое дыхание Сехуна, отдающее дыней, чувствует запах мокрых волос, черной волной обрамляющих лицо Се. Вглядывается в острые черты, заново воскрешая в памяти тот первый раз, когда они встретились. Тао чувствует настырную волну желания, заполоняющую его изнутри. Он отстраняется, перебираясь через бортик ванны, оставляя мокрые следы на полу, и снова заходит в воду, садясь позади Сехуна. Тао гладит ладонями влажную кожу, размазывая остатки ликера по груди, слизывая языком с шеи солоноватую горечь, отдающую гарью. - Се, - протяжно вышептывает он слова, прижимаясь к разгоряченной коже, - ты же помнишь, с чего все началось? - Еще бы, - ухмыляется Сехун, откидывая назад голову, чуть поворачиваясь, чтобы встретится с Тао взглядами, - ты меня ловил в лучших традициях боевиков, а после чуть не убил. Тао хищно улыбнулся в пустоту запотевших зеркал, задумчиво поглаживая шрам под сердцем Сехуна. Светлые капли воды искрятся на коже. Кажется, и душный воздух сгущается, электризуясь от невысказанного, все нарастающего желания. - Все же, стреляю я метко. Сехун фыркнул, чуть не поперхнувшись ликером, потянулся, выскальзывая из объятий, отставляя бутылку: - Идиот ты, чуть не убил меня еще раз. Я же мог захлебнуться. Глаза Тао наливаются синей печалью: - Теперь давай серьезно. Я не хочу, чтобы проходил через это дерьмо сам. Он тянет Сехуна за собой еще глубже в мутноватую, отдающую мыльной горечью воду, прижимая его к себе крепче, обхватывая коленями его бедра. Сехун откидывается на твердую грудь Тао. - Ты нашел доказательства? Мы обязаны прищучить этих ублюдков. Сехун мокрой рукой тянется к сигаретам, лежащим на столике на расстоянии руки, нащупывает пальцам одну, прикуривает, выдыхая дым, отдает ее Тао и снова щелкает зажигалкой, уже для себя – еще один маленький меткий выстрел в гулкой тишине. - Мы, - он проговаривает это слово, будто пробуя его на вкус, оно непривычно для слуха. Уже почти год прошел, а он все еще может привыкнуть, что теперь не один. - Мы? Ты хорошо подумал? Не боишься умереть из-за меня? Я хочу сам им вернуть должок. Черт, Тао, мне неудобно лежать. Твой стояк мешает мне сосредоточиться. - Я слушаю, - почти мурлычет Тао, легонько царапая кожу плеча Сехуна. - Понимаешь, это не твоя проблема. Вот ты брался за заказы, чтобы подзаработать. Но ведь признайся себе, тебе просто нравился этот адреналин в крови, тебе нравилось быть вечно бегущим по лезвию. Это составляет смысл твоей жизни. Мне же все равно. Я рискую, чтобы не париться о деньгах. Так же и тебе эти проблемы не нужны, а у меня все просто горит внутри, когда я подумаю, что отмщу за все. - Ты не прав, - горько говорит Тао, - теперь это и мое дело. И я тоже хочу убить их всех, чтобы ты, чтобы мы вздохнули спокойно. Он берет Сехуна за подбородок, и в подтверждение своих слов вовлекает его в глубокий поцелуй. Сехун отзывается, нежно касаясь лица Тао, переводит дыхание и продолжает, всматриваясь в глаза Тао: - Ты знаешь, что я и нормальная жизнь – понятия несовместимые. Я просто не знаю, что это такое "нормальная жизнь". Поэтому моя единственная цель – месть. Но я боюсь, что когда я достигну цели, мне уже незачем будет жить. Стоит ли мне продолжать? - Это все? – кривит губы Тао, - все, что тебя заботит? Все, что ты чувствуешь? - Никто не пережил того, что пережил я. Один вопрос, Тао – почему это все случилось со мной? И смысл продолжать? - Разве у тебя нет ни одной причины? – бросает Тао, - разве я не могу быть причиной? Ты уже ошалел от выпивки. Я тоже такой. Мне тоже было не за что держаться. Но теперь у меня есть ты. Это ли не причина? Он ныряет рукой в уже остывшую воду, с тихим всхлипом лизнувшую бортик ванны, обхватывая напряженный член Сехуна, касаясь чувствительной головки, чувствуя животом дрогнувшее в ответ на прикосновение тело, проводя языком за ухом, у кромки влажных волос. - Тебе со мной хоть хорошо было все это время? Сехун качает головой, то ли соглашаясь, то ли отрицая. Он полностью отдается во власть ритма пальцев на его члене. Тао ищет его губы, сжимая ладонь крепче, заставляя стонать от острой ласки. - Так да или нет? Сехун задыхается, мотая головой: - Зачем спрашивать сейчас? Просто продолжай… - Я просто говорю,- продолжает Тао, наращивая скорость движений, - ну, про цель. Пусть ею станет тот, кого ты любишь. Сехун не отвечает, выгибаясь в пояснице, вскрикивая задушено. Крупные капли воды стекают по светлой коже. - Люби меня, меня, - шепчет Тао, прижимаясь ближе, ощущая отдающий в ребра стук их сердец, ощущая сладкую дрожь от того, что бьются они в едином ритме. Сехун выпутывается из его объятий, лукаво глядя искоса через влажные, спутанные волосы, улыбается, кивая головой в сторону выхода: - Я пойду спать. Тао подпирает голову рукой, пропуская сквозь пальцы выбеленные пепельные волосы, наблюдая, как Сехун наспех вытирает капли воды с кожи, покрытой бордовой вязью гематом. Его саднит обида. Неужели все это время Сехун его использовал просто как инструмент мести? Ему не хочется думать, что все бессонные, жаркие, бесстыдно-влажные ночи и сосредоточенные, приправленные смертью дни были обманом. С другой стороны, он понимал, что и сам был не безгрешен. Вспомнить хотя бы их знакомство.