«В кого ты превратился? – шепотом сказал себе Кёнсу. – В машину Тьюринга, которая не знает, сколько ходов сможет продержаться, когда на ленте одни нули».

Младший инспектор полиции Эдинбурга Ким Чен аккуратно поставил на тонкое фарфоровое блюдце чашку с ароматным чаем – ополоснуть чайник кипятком, отмерять две чайные ложки китайского красного, ждать два раза по две минуты – и откинулся на стуле, самодовольно улыбаясь газетному развороту на третьей странице, с которого на него смотрело собственное, немного удивленное лицо. Подпись под фото гласила: "Молодой инспектор Ким Чен спасает кошку баронессы фон Ляйт". Часы отбили семь утра.

Закутанный в тяжелую шубу до пят, в валенках не по ноге, в косматой шапке, Кёнсу неуклюже вышагивал по деревенской улице, залитой лунным светом, сопя и отдуваясь. Под мышкой он зажимал кулек с козулями.

Ночь придает им сил – созданиям мертвого города, извращенным механизмам, лишенным милосердного электричества, вынужденным питаться тьмой.

Порыв холодного ветра распахнул дверь. Колокольчики молчали. Это всегда сулило проблемы. Мин, увидев посетителя, прошептал: «Ой, мне нехорошо» и спешно ретировался. Су недовольно хмыкнул: как целоваться и вино пить, так он первый, а как нежеланные гости – сразу в кусты, то есть в подсобку. Игривое настроение тут же улетучилось. Вошедший принес вместе с ветром напоминание о холоде интриг и хитроумных попытках его убить в родном мире.